Made By Ivan

«Когда увидишь, не удаляй» – молил Айван. Прошло семь дней с того момента, как Эндрю съехал с квартиры Айвана. Он нашел новое место для жилья. С деньгами было туго, но тут он мог чувствовать себя в безопасности. Он больше не мог терпеть крики, недопонимание, и то, каким взглядом Айван смотрел на него, не произнося ни слова. Теперь Эндрю был далеко, но он задавался вопросом, надолго ли это. Он не хотел чтобы все закончилось так, но им с Айваном определенно нужно побыть порознь какое-то время. Айвану бы не помешало провести небольшой самоанализ – по крайней мере, Эндрю хотелась бы думать, что он сделает это. Может тогда их отношения смогут наладиться. Но сейчас он не в состоянии находиться рядом с ним. Айван был уверен, что всё, принадлежащее Эндрю, было выкинуто из его квартиры – ни одной фотографии, которую можно сохранить, ни толстовки, которую тот когда-то одолжил Айвану. Однако, обыскав свой дом, той ночью он нашёл нечто странное в своей комнате. Включив компьютер, он обнаружил на нём артефакт, оставленный Эндрю: его роблокс аккаунт, с доступом ко всем играм, проектам, и сборкам, ещё не вышедшим в свет. Айван отступил назад. Открыв аккаунт, он с опаской касался клавиатуры – слишком хрупкая вещь. Он знал, как легко может испортить что-то. Он знал, что несколько неправильных нажатий могут уничтожить заработок Эндрю, смысл его жизни. Но эти мысли были подобны раковой опухоли. Он уже ранил Эндрю достаточно, и это могло бы привести к чему-то ужасному. Хуже, чем он мог себе представить. Спустя пару часов находка всё больше напоминала бомбу замедленного действия, находящуюся прямо на его рабочем столе. Эндрю всегда говорил Айвану, что он мог бы создавать хорошие игры в роблоксе. У него был талант к хорошему письму, но Эндрю никогда не нравилось как часто тот использует цитаты. «Мне интересны твои текста» – говорил Эндрю. «Но это слова, написанные великими людьми; их проза – их лучшее оружие» – оправдывался Айван. «Что ж, я думаю, что ты уже великий человек, который сумеет красиво изложить мысли». Едва ли Айван мог сказать такое о себе, но когда Эндрю так поддерживал его, собственные мысли уже звучали не столь убедительно. Часть его презирала то, как часто Эндрю удавалось найти повод для похвалы. Это было несравнимо с тем, как он боготворил Эндрю, и он ненавидел, когда тот делал ему комплименты, словно совсем не ожидая ничего взамен. Он никогда не был таким внимательным, или спокойным, или добрым, или…. Айван не выдержал. Эндрю видел в нем многое, потому что он сам видел многое в Эндрю. Но он его подвел. Айван чувствовал, что он растратил впустую собственное время и потенциал, заботу и терпение Эндрю. Он чувствовал тревогу, будто его вот-вот вырвет, но ничего не происходило. И всё из-за вкладки на экране компьютера. Эндрю знал, что из него выйдет хороший разработчик – он видел его в этом, – а Айван знал только один способ загладить вину, или обрести душевное спокойствие, или как бы он это не назвал. Айван решил прислушаться хоть раз. Он начал работать над собственным проектом: способ показать Эндрю, что он чего-то стоит. Собственная игра. В течении следующих семи дней Айван часами сидел за компьютером, пытаясь сделать так, чтоб все составляющие понравились Эндрю. Или же валялся в постели, не в силах подняться, не говоря уже о том, чтоб сесть за стол. Возможно это были его последние слова для Эндрю, но Айван предпочитал не думать об этом. Он изо всех сил цеплялся за то немногое, что у него было. Оно не обязано быть идеальным, оно просто должно быть его собственным.

***

Прошла неделя с момента переезда в новое место. В новом доме у Эндрю было не так много вещей, зато все они принадлежали ему, и он мог пользоваться ими в любое время. Он чувствовал себя свободным. Усердно печатая на ноутбуке, Эндрю заполнял текстуры и программировал кнопки для нажатия. Пролистывая библиотеку звуковых эффектов для своей игры, он получил сообщение от Айвана. «Привет» – гласило сообщение. Эндрю замешкался, не решаясь ответить. «Когда увидишь, не удаляй» – попросил Айван. Это заставило Эндрю насторожиться.. «Пожалуйста» – последовало незамедлительно. – «Клянусь, я больше ничего не трогал». Эндрю понятия не имел о чём говорит Айван, и желания отвечать у него не было. Он хотел, чтобы их отношения немного устаканились и они могли привести свои мысли в порядок. Однако, он также боялся, что Айван поступит импульсивно и в итоге совершит что-то непоправимое, поэтому решил действовать с осторожностью. «Твой аккаунт был открыт на моем компьютере, и я решил, что это будет лучший способ показать тебе». Эндрю нахмурился, начав раздраженно набирать текст на клавиатуре. Хотелось высказаться и проклясть Айвана за то, что тот снова лез в его мысли, и ворошил дружбу, которую Эндрю хотел оставить в глубинах сознания. Это сообщение было тут же стерто. «Я гляну» – кое-как ответил Эндрю. Это не было ни оскорблением, ни утешением. Он не хотел, чтобы Айван знал, как сильно его это беспокоило. Отложив текущие дела на потом, Эндрю стал действовать, хоть и неохотно. В голову пришла мысль – бросить всё, что Айван хотел сказать ему лично, но не мог. Однако у него не хватило на это духу. Проверив свой аккаунт, Эндрю обнаружил неизвестный ему файл с простым названием «Эндрю», копия сборки с аккаунта Айвана. «Что же он сделал на этот раз» – подумал Эндрю. Он не был уверен, какую игру стоило ждать от Айвана, учитывая специфику их отношений. Открыв файл, он увидел лесную чащу от первого лица. Продвигая аватар по грунтовой тропе, Эндрю вышел к строению на высоком холме, похожему на вышку. «Пожарный наблюдательный пункт» – предположил он. Поднявшись по лестнице, он осмотрел помещение и увидел довольно унылый интерьер, состоящий из базовых предметов первой необходимости: кровать, кухня, радиостанция. Фонарик и портативная рация были добавлены в инвентарь Эндрю, когда он услышал невнятное бормотание из динамика на рабочем столе. Настроившись на волну, он получил инструкции по своим обязанностям в качестве смотрителя за пожарной безопасностью в национальном парке. Пока что, с субъективной точки зрения, в игру было приятно играть. Модели не слишком детализированы, но выполняют свою функцию. Механика была плавной и не особо тормозила. С каждым днем Эндрю все больше погружался в происходящее, налаживая связь с другими смотрителями. В течение недели его задачи менялись: от простого обслуживания вышки до проверки огнетушителей и других мер безопасности, а также принятие решений в общении с незнакомцами, которые подходили к нему и после бесследно исчезали. К концу субботы Эндрю привык к такой рутинной работе. Ночь сменила день, окутав парк туманной темнотой, когда его смена походила к концу. Вглядываясь в ночную тишь, взгляд Эндрю зацепился за странное образование в горах. Это был высокий столб серого дыма, поднимающийся из-под деревьев. Оценив опасность лесного пожара, Эндрю захотел воспользоваться радиостанцией, но увидел на ее месте лишь обломки. Его станция была изрублена: вокруг валялись деревянные щепки и клубок из перерезанных проводов. Осмотрев повреждения, Эндрю заметил, что обе его радиостанции были разбиты топором, который все ещё торчал в одном из устройств. За неимением других средств связи, единственным выходом было взять топор и броситься к месту происшествия. Промчавшись сквозь лес, Эндрю приблизился к бушующему пожару, охватившему хижину в глубине парка. Его взгляд сфокусировался на силуэте, стоявшем у дверей здания посреди пламени. Фигура кинула взгляд на Эндрю, и развернулась, уходя внутрь. Пробираясь сквозь огонь, с топором в руке, Эндрю вышел к чему-то вроде лабиринта, в конце которого была обгоревшая фигура, которую он теперь смог рассмотреть. Блуждание по поворотам и тупикам заняло некоторое время, прежде чем Эндрю заметил странность в текстурах: z - ударить. Текстуры в одном из участков стены глючили, хаотично сменяя друг друга. Он двинулся вперед, проходя сквозь стену, открывающую начало длинного коридора. Однако, дойдя до конца, Эндрю увидел кучу текста. Идя по витиеватому коридору, он смог прочитать сообщение, раскиданное фразами на стенах: послание, предназначенное только ему. «Дорогой Эндрю, Я решил вернуться в свой старый дом к маме. Надеюсь, это поможет мне найти какое-то просветление, но также я хочу рассказать ей то, о чем должен был сказать ещё давно. И я не хочу, чтобы ты волновался, что я сделаю что-то опрометчивое. Но все ещё есть вещи, о которых я хочу рассказать тебе. Знаю, ты всегда говоришь, что у меня неплохо выходит доносить свои мысли, но, я не думаю, что смогу подобрать правильные слова, если у меня будет шанс поговорить с тобой лично, поэтому, я говорю их здесь. Мне было 12, когда я потерял отца. Он сделал для меня всё, что было в его силах, перед тем как покинул этот мир. Но теперь от него ничего не осталось. И всё, что я могу вспомнить о нём – его одинокий труп в пустой церкви. Я никогда не испытывал к нему ненависти, но так старался не стать похожим на него. Не закончить так же, как он. Я постоянно представлял свои похороны и кто бы на них был. Сама идея быть забытым была хуже смерти, и я стал одержим желанием прославиться. Тогда я никогда по-настоящему не умру. Жаль, что я не научился у отца, как справляться с этими чувствами, как находить людей, которым ты небезразличен, как получать удовольствие от вложенных стараний. Я не сумел, конечно же. Я научился этому благодаря тебе. Я ценил тебя так, как не ценил никого прежде. Я был глуп, решив, что ты для меня нечто большее, чем человек – большее, чем я сам. Я тонул на глубине в несколько сотен метров под водой, и всё, что я видел – то, как ты всплываешь на поверхность. А всё, что хотел увидеть ты – я, поднимающийся к тебе с глубины. Впервые я почувствовал себя нужным кому-то. Кому-то, кто смотрит на меня, и видит что-то стоящее. Но я был идиотом, думая, что этого недостаточно. Я поставил тебя на место того, кем хотел стать, и перепутал с тем, с кем я хотел быть. Ты знаешь, что произошло дальше Я ранил тебя, в конце концов. Я выдумал, что ты – мой путь к вратам рая. Я решил, что единственный способ спастись от утопления – схватиться за тебя и так доплыть до суши. И когда я достигну берега, я умру в окружении тех, в чьих жизнях я оставил след. Но я забыл убедиться что ты тоже будешь там. И все, что я сделал в итоге – потянул тебя за собой на дно, и мне очень жаль. Ты бы поднял меня после падения, и я бы сделал то же самое. Но по пути я потерял тебя среди всего этого шума. Я позволил тебе упасть, и это было худшим решением в моей жизни, потому что я потерял единственное хорошее, что у меня было. И теперь ты вырос. Вырос, отдалившись от меня. Не потому что ты изменился, а потому что я изменился в худшую сторону. После пробуждения, я часами лежал в постели, размышляя, как не прав был по отношению к тебе, и испортил то, что у нас было. Я всё ещё продолжаю думать и о своих похоронах. Думаю о теле, что больше не является человеком. Каким тогда будет моё наследие? Злодей для того, кому было не плевать, красное пятно на полу, серая масса, которая ничем не выделилась. Я всё равно закончу так же, как мой отец. И это пугает меня. Мне до смерти страшно от этого. Возможно именно этого я боялся всё это время, но это уже не имеет значения. Хочу, чтоб ты знал, что это не имеет значения, так как я оттолкнул тебя, и я ненавижу себя за это. Той ночью, когда ты плакал в моей машине, единственное, о чём я мог думать, это то, что я хочу защитить тебя, не позволить никому причинить тебе вред. Но я подвёл тебя. Я думал, что неправильно испытывать такое по отношению к тебе. Я любил и раньше, но не знал как это назвать. Но теперь я знаю, что люблю тебя, Эндрю, разработчик. Я люблю тебя, как позднюю ночь, и я люблю тебя, как поверхность воды, когда я тону, и я люблю тебя так, что хочу обнять и никогда не отпускать и.. Мой отец бы возненавидел того, кем я сейчас являюсь. У тебя есть полное право ненавидеть того, кем я стал, потому что невозможно любить человека, которого больше нет. Можешь кричать на меня, избить меня, хотеть, чтобы я ушел. Только, пожалуйста, не забывай меня. И, если какая-то часть тебя ещё слушает, пожалуйста, знай, что я больше не хочу быть таким. Я собираюсь обратиться за помощью. Профессиональной помощью, той, которой мне не стоило ожидать от тебя. Я хочу измениться ради тебя. Я хочу быть рядом. Я хочу подхватить тебя, если ты упадешь, Айван» … Ярость, жалость и скорбь. Подойдя к концу коридора, на стене показалась небольшая записка. «Сделано Айваном» – гласила надпись. Эндрю подписывал так свои проекты. Свои собственные проекты, в которые он вкладывал свою душу. Это был ответ Айвана на это. Он даже не закончил игру и не закрыл вкладку, просто захлопнул ноутбук, кинув его на диван, и, закипая от злости, ушел в спальню. Ему было плевать, какой сейчас час, и как продуктивно он мог поработать. Из того немногого, что он мог контролировать, это был слабый акт неповиновения, приправленный нежеланием причинять себе ещё больший вред. Он попытался уснуть. Это задело его сильнее, чем хотелось бы. Он размышлял о том, что ему нужно сказать и что он хочет сказать, движимый отчаянием и болью, которые этот человек ему причинил. Айван больше ничего не сможет отнять у него и Эндрю позаботится об этом.

***

Эндрю припарковался на стоянке у дома Айвана, не предупредив. Он не хотел слышать ни слова из той речи, которую Айван бы подготовил, если бы знал о его приезде. Когда лифт начал подниматься, его тяжесть словно навалилась на плечи Эндрю, а в голове, словно мох на бревне, начало прорастать чувство тревоги. Возвращение в квартиру Айвана сопровождалось страхом, схожим с тем, который он испытывал, приезжая домой к родителям. По крайней мере, Айван был более гостеприимен. Постучав в дверь, Эндрю воздержался от того, чтоб позвать Айвана. Спустя довольно долгое время, Айван открыл дверь и увидел нечитаемое лицо Эндрю. «Нам нужно поговорить» – настоял Эндрю, прежде чем пройти внутрь, демонстрируя контроль над эмоциями, не смотря на хаос, творившийся в его голове. Когда Айван закрыл за ним дверь, Эндрю окинул взглядом помещение, отмечая, что после его ухода здесь царил полный хаос. Полупустые коробки были разбросаны по невероятно грязному полу. Это было похоже на поведение человека, способного устроить погром, оставляя за собой след собственного саморазрушительного поведения, только чтобы изматывать себя часами напролет. Эндрю это было знакомо. Он видел это – или, по крайней мере, слышал из-за двери ванной – собственными глазами. «О, я сейчас пакую вещи» – объяснил Айван, кинув взгляд на беспорядок, который приковал внимание Эндрю. «Я видел твою игру» – начал Эндрю. Айван всё ещё чувствовал необходимость объясниться. «Клянусь, я ничего не трог—» «Я знаю. Ты сказал мне» – резко перебил Эндрю. Айван помрачнел, пристыженный, хотя Эндрю ничего не успел сказать об игре. Он вернулся к сортировке своих разнообразных вещей, безжизненно раскладывая их по чемоданам и другим контейнерам, что попадались под руку. «Во-первых, как ты посмел? Использование моего аккаунта за моей спиной – это нарушение моей конфиденциальности. Какая-то глупая часть меня всё ещё доверяла тебе, и верила, что ты не сделаешь что-то опрометчивое. Это не нормально» – упрекнул Эндрю. «Но, по правде,» – он продолжил, – «сейчас это наименьшая из моих проблем с тобой». «Если быть честным, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сыграть в неё» – Эндрю усмехнулся. – «Но всё же.. я сделал это». «И?» «Она хорошо сделана». – его слова звучали сухо, но Эндрю оценил вложенные в игру усилия. Он находил это интригующим: в конце концов, она была сделана Айваном. Но игра была большим, чем просто хорошее впечатление. Услышав это, Айван прекратил паковать вещи. «Почему ты сделал это?» – Айван продолжил отводить взгляд, словно побитая собака. Он направился в спальню, невольно приглашая Эндрю последовать за ним. «Это извинение? Или твой ультиматум по поводу наших отношений? Потому что мне ещё есть что сказать о нас, ясно? И я хочу, чтобы ты услышал это именно от меня» – Эндрю сверлил взглядом Айвана, стоявшего перед полу-пустым шкафом. Он знал, что Айван вслушивается в каждое произнесенное им слово. Даже если нет, Эндрю сделает так, чтобы он понял каждую фразу. «Я знаю, ты говорил, что займёшься этим, но это крик о помощи» – Эндрю подошел ближе, сокращая расстояние между ними. Айван всё ещё стоял спиной к Эндрю, который заставлял его столкнуться с этой стороной своей личности. «И, думаю, у тебя осталось ещё много непережитого горя после потери отца» – он продолжил разъяснять строгим тоном, от которого Айван выронил одежду из рук. «Ты был нездоров.. психически. Как ты сказал, ты боялся не оставить после себя ничего, чем можно было бы гордиться. Ты был напуганным ребенком, не имеющим никого, кто был бы похож на отца. И все эти нерешенные проблемы с психическим здоровьем засели в тебе с детства». Айван захлопнул дверь шкафа, ощущая на себе давящее присутствие Эндрю. «Ты думал, если просто отпустить это, оно само пройдет. И я понимаю, я сам так думал всю жизнь. Но ты не смог смириться, так и оставшись испуганным ребенком.» Айван повернулся к Эндрю вполоборота. Они не видели лиц друг друга, но оба знали, что за глазами каждого скрывается огромная боль. «Я видел твой гнев, панику и отчаяние, жестокость… но когда ты в последний раз плакал? Типо..» – Айван снова отстранился от Эндрю. Он смотрел в никуда, искренне пытаясь вспомнить, когда он позволял себе плакать – стать полностью уязвимым – особенно с Эндрю. Ответа не нашлось. «Ты чувствовал, что я единственный, кто рядом, и, в какой-то степени я благодарен, что смог помочь тебе в самые темные времена.. Как ты помог мне». Плечи Айвана расслабились, когда он вспомнил о том, как Эндрю заботился о нём. «Я ненавижу тебя, Айван. Я так, так сильно ненавижу тебя, ты ведь знаешь это?» – Эндрю закричал, каждое произнесенное слово было наполнено яростью, из-за которой Айван дрожал всю прошлую неделю. Яростью, которую он знал, что заслужил. «Ты прав, у меня есть полное право ненавидеть тебя: ты сделал мне больно, ты испортил то, что мне дорого, ты воспользовался тем, что я слишком ценю тебя, чтобы не простить». Айван съежился от всей той ненависти, что обрушилась на него, будто слова были выстрелами гвоздей из пневматического пистолета, которые вонзались и застревали в его теле. «И ты запугивал меня почти каждый божий день. Ты заставил меня бояться за собственную жизнь, словно собирался убить. Ты заставлял меня спать на полу, и думал, что я приползу к тебе обратно, или что-то в этом роде?» – Голос Эндрю надломился, наружу прорвались недели страданий, скрывавшихся в его сознании. «То, как ты обращался со мной после всех тех лет, что мы знали друг друга – это просто чистая ненависть ко мне. Должно быть, это она и есть, по крайней мере, мне так кажется. Вероятно ты просто ненавидишь меня. Это просто—» Эндрю закричал, закрыв лицо руками, от злости царапая себя из-за человека, стоявшего перед ним. Человека, которого он едва узнавал, человека, чья вина пригвоздила его ноги к полу. Прежде, чем Айван успел отступить, Эндрю крепко схватил его за плечи, давая Айвану почувствовать всю обиду, которую тот испытывал к нему в этот момент. «Ты думаешь, что можешь просто показать мне свою игру, заставив меня пройти через все эти старания и просто исчезнуть? Ты ожидаешь, что я ворвусь в твою дверь, чтобы сказать, что прощаю тебя? Думаешь, я позволю тебе оставить последнее слово за собой, после того как ты заставил меня пережить одни из самых болезненных месяцев в моей жизни? Не дождешься!» – Эндрю крикнул. «Я—» – Айван не смог подобрать слов, снова. Несмотря на то, что он хотел бы сказать Эндрю, он понимал, что сейчас может только мириться с последствиями. «Эндрю, мне жаль. Мне очень жаль за всё» – он смог пробормотать только это. «Нет, Айван! Ты не можешь просто взять и так оправдать свои поступки». – Эндрю устал кричать. Он все еще был зол, но эта злость сменилась усталостью и разочарованием. «Ты был тем Айваном, который обнимал меня, когда родители не могли, тем Айваном, на которого я мог опереться в самые худшие моменты. Я скучаю по тому Айвану, который любил меня, когда я плакал перед ним на той пустой парковке». – слезы то ли от боли, то ли от ярости, хлынули из глаз Эндрю, и он позаботился о том, чтобы Айван видел каждую упавшую слезинку. «Я надеялся, что я исключение. Зачем ты так поступаешь со мной? Я ненавижу тебя, Айван… и я скучаю по тебе. И я ненавижу то, что я скучаю по тебе». Видя презрение к себе во взгляде Эндрю, Айван делал все возможное, чтобы сохранить зрительный контакт. Несмотря на это, единственное, что возникло – сила, заставившая прильнуть Айвана к Эндрю. Он уткнулся лицом в его толстовку и зарыдал навзрыд. «Я ранил тебя, и я больше не хочу это делать. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как можно это исправить, но я хочу это исправить. Я люблю тебя, Эндрю». Всё, что мог сделать Эндрю – обнять Айвана в ответ. Руки вяло легли на ткань его свитера. «Знаю, что любишь» – обессилено произнес он. Как же он устал от всего. Ни у кого из них не было сил стоять. Подведя Айвана к дивану, Эндрю усадил его и обнял. По телевизору что-то показывали, но это был просто белый шум; для них всё было шумом, словно единственными реальными существами в этой комнате были только они. Около следующих десяти минут Эндрю провел с Айваном. Он мог лишь устало пялиться в потолок, проводя пальцами по волосам Айвана, как делал много раз до этого. Равнодушно, но все же это казалось чем-то интимным. Спустя некоторое время их дыхание замедлилось. Эндрю положил руки на плечи Айвана, придерживая, чтобы говорить лицом к лицу. «Айван, я люблю тебя, но не могу простить. Прямо сейчас мы не подходим друг другу, и я не думаю, что нам стоит много общаться какое-то время. Тебе нужен кто-то или что-то, что поможет тебе справиться с твоим горем, но это не могу быть я. Что бы это ни было, я хочу, чтобы ты продолжал, пока тебе не станет лучше». Айван пристально смотрел на Эндрю красными, полными жалости глазами. «Все еще злишься на меня?» – тихо спросил Айван. «Я уже и сам не знаю,» – прошептал Эндрю. – «Но я всё ещё здесь, рядом».

***

Прошло девять месяцев с того момента, как Айван съехал со своей квартиры. Пребывание там было совершенно нездоровым для него — там даже не было окон. Он покинул пустую могилу, которую сам создал, и исповедовался в своих грехах матери, которая лишь могла плакать вместе с ним. С ее помощью его поместили в психиатрическую клинику, где ему помогли примириться со смертью отца, и утвердили диагнозы «депрессия» и «посттравматическое стрессовое расстройство». Для эго Айвана это было разрушительно, так как он был слишком упрям, чтобы признать, что с ним что-то не так. Айвана выписали из психиатрической больницы через несколько недель. Поздоровавшись с матерью, Айван вышел из здания со своим набором одежды и всеми вещами, которые нужно было привезти домой. Во время поездки на машине он наблюдал за высокими зданиями, которые проносились мимо. Это напомнило ему об Эндрю. Им нужен был перерыв; ему нужно было научиться не так сильно зависеть от Эндрю. Они время от времени поддерживали связь –небольшие проверки и короткие сообщения по праздникам, – но Айван знал, что у Эндрю своя жизнь, а у него своя. Изменения были медленными, но приносили надежду. Живя с матерью, он начал посещать еженедельные сеансы терапии, которые уже давно пора было начать, — это вызывало у матери особенную сентиментальность. Она винила себя за то, что не замечала, в каком тяжёлом состоянии находится её сын, и представляла какая трагедия могла бы с ним случиться, если бы он сам не обратился за помощью. Айван успокаивал её, говоря, что лучше поздно, чем никогда. Он продолжил писать, по-прежнему цитируя великих писателей, но уже в умеренном количестве. Он гордился текстами, которые у него входили. Он даже вступил в писательское сообщество, где нашел хороших друзей, которые присылали ему обратную связь насчет его работ. Круг поддержки рос, и он был счастлив, видя это. Однажды днём, когда Айван покупал продукты для матери, он случайно встретил старого друга. У них были неплохие отношения, но в глубине души, Айван все ещё боялся показываться ему на глаза. Он беспокоился за себя, и то, что может увидеть Эндрю: да, он изменился, но, как ему казалось, недостаточно. Недостаточно для Эндрю, по крайней мере. Но он старался убедить себя, что меняться нужно ради себя, а не ради других. Встретить Эндрю после столь долгой разлуки было для Айвана чем-то необычным. Он раньше никогда не проводил так много времени отдельного от него. Но вместо беспокойства, он чувствовал спокойствие. Просто был рад увидеть его. Беседа была наполнена непринужденными диалогами, любезностями, и разговорами о маме Айвана и разработке игр Эндрю. Им определено было о чем поговорить. Поняв это, Эндрю предложил встретиться у него дома следующим днём. Планы были согласованы, и они разошлись, полные желания возобновить то, по чему они так скучали. Через несколько дней после их предварительной встречи, Эндрю вернулся на маленькую террасу возле своего нового дома. В руках у него было две газировки – для себя и для его гостя. Айван уже сидел на пластиковом садовом стуле, выглядевшим потрепанным, словно тот выпал из движущегося грузовика. Это напомнило Айвану то место на крыше многоквартирного дома: два кресла и столик, с открывающимся видом на промышленную линию города и бетонные здания через дорогу. Это было довольно унылое место, но именно там они с Эндрю провели много ночей и вечеров, болтая наедине. Теперь у него этого не было. Но был Эндрю. «Лови» – вмешался Эндрю. – «Ты говорил, что сейчас пишешь для игры в роблоксе?» «А? О, да, я показал им свои работы, и им понравилось, поэтому теперь я пишу для них. Ещё я время от времени помогаю с разработкой». «И тебя укажут среди авторов, верно?» – Эндрю спросил, казалось бы, очевидную вещь. Он просто был рад видеть, как далеко продвинулся Айван. «Вроде того, да. Моё имя там есть». – Вопрос очевидный, но приятный. Приятно, когда тебя ценят. Они переключили внимание на вид, открывающийся перед ними. Эндрю не нравилась квартира Айвана своей замкнутостью, поэтому он предпочел дом, окруженный густым лесом и пышной растительностью. «Как продвигается разработка игр?» «Я много работаю. Не столь много, но люди играют в мои игры. Большинство следит за ними, но я доволен тем, где сейчас нахожусь». В этот момент повисла неловкая пауза. «Мне все еще жаль, что я вмешивался в них» – признался Айван. «Ты хорош в том, что делаешь, и я не могу нас сравнивать» – Айван вздохнул. – «Думаю, я не мог смириться с тем, что мало чего добился в жизни. И я подумал, что если сделаю игру с тобой, то это будет иметь значение. Ещё раз извини». «У меня было предчувствие. Прости, что я так пренебрежительно отнесся к твоей работе». «Все в норме, я больше не нуждаюсь в «создании наследия». Я вполне доволен тем, что делаю сейчас. Но спасибо, что помог мне оказаться здесь». – Айван тепло улыбнулся Эндрю. Внезапное осознание настигло Эндрю. Человек перед ним все меньше походил на незнакомца, постепенно превращаясь в того пылкого писателя, которого он любил. Это был Айван которого он знал. И, возможно, в этом была виновата уютная обстановка, или легкий ветерок, но он почувствовал необходимость сказать: «Я правда так горжусь тобой». «Мм?» «Я имею ввиду, ты так сильно изменился, и я рад, что мы снова можем быть такими». Эндрю попытался собрать в памяти их с Айваном прошлое: его обиды, их ссоры. Он думал о том, как сильно изменился с тех пор, как сильно изменились они оба. Он хотел сказать Айвану кое-что, что давно держал в себе, хранив до момента, когда они вновь встретятся. «Знаешь, я почти не разговаривал с тобой с момента произошедшего… чего-то там в твоей квартире». – вспомнил Эндрю. «Наша ссора?» – риторический вопрос. Айван время от времени прокручивал эту сцену у себя в голове. Он представлял, что все могло бы закончиться иначе. Их отношения были в ужасном состоянии, и все же им удалось помириться. Он считал это по-своему прекрасным. «Да, именно это. Я забыл сказать прежде, и, я думал над тем, чтобы сказать тебе это ещё давно, но теперь, когда ты здесь… ..я прощаю тебя». «Правда?» «Правда» – заверил Эндрю. – «Тебе стало гораздо лучше. Ты и тогда много значил для меня, и, видя как все изменилось, я не хочу потерять тебя сейчас». Они оба чувствовали умиротворение. Такая степень привязанности была необычной в то время, когда они были друзьями, но они с радостью приняли ее. Айвану было сложно смотреть Эндрю в глаза, поэтому он лишь неловко бросал взгляды в его сторону, не осмеливаясь сделать последний шаг. Тоже самое можно сказать и об Эндрю. «Ты так много значишь для меня,» – Айван произнес это с той искренностью, которую Эндрю редко удавалось услышать от него. – «Ты значишь многое для уже довольно давно». «Ты для меня – весь мир». – ответил Эндрю. Им было комфортно в присутствии друг друга, настолько, чтобы приблизиться, ощущая исходящее тепло от своего друга детства, уставившись на губы друг друга. Это было притягательно, они тянулись друг к другу, пока их губы не соприкоснулись. Они нежно поцеловались, их тела замерли, пока они осознавали происходящее. Хоть длился он недолго, этот момент был значим. Они тонули друг в друге, хватая ртом воздух, только когда отстранялись. Их взгляды встретились, и они стали свидетелями своего осознанного выбора. «Эндрю, я бы не хотел менять что-то сегодня, но я невероятно тебя люблю,» – выпалил Айван, почти умоляя. – «так сильно люблю тебя, что сейчас стошнит». «Ты как всегда поэтичный,» – поддразнил его Эндрю. – «Я тоже люблю тебя, Айван». Эндрю протянул руку к Айвану, сцепив их пальцы между собой, и крепко сжал. Айван обратил внимание на лицо Эндрю, который собирался с мыслями. Его рот был слегка приоткрыт, он не совсем понимал, как это сказать, но ему нужно было это сделать. «Хочешь быть моим парнем?» Айван решительно ответил на его прикосновения. «Я бы не хотел ничего другого» – ответил он. Айван отвел взгляд от Эндрю, покрываясь румянцем. «Можно я…» – он запнулся, издав смешок. – «Могу я поцеловать тебя ещё раз?» В ответ на уверенное «конечно» он приблизил своё лицо к Эндрю и оставил легкий поцелуй на его щеке. Поцелуй был коротким, как и первый, но в нём были сокрыты годы желаний и эмоций, с которыми Айван научился справляться только сейчас; это был его возлюбленный, которого он любит и который будет любить его в ответ. Он почти таял только при одной мысли об этом. Сидя в уютной тишине, Айван думал об Эндрю и их совместном будущем. Наслаждаясь его компаний, он был рад, что они с Эндрю наконец сделали что-то вместе.