Контргруз

Следующее утро для Минджу началось в кабинете директора. Это был гладко выбритый мужчина в дорогом костюме с цепочкой от очков на шее. Рядом, в кресле для посетителей, развалилась Сыльги. Её рука была перевязана бинтом, но выглядела она не пострадавшей, а скорее торжествующей. Минджу сидела в соседнем кресле, рассматривая свои руки, словно они были самым интересным сейчас. — Итак, — мужчина отложил ручку в сторону, заканчивая подписывать документы. — Вчера вечером произошёл инцидент с вашим участием. А также с участием целой группы учеников из других школ, — он наконец поднял взгляд. — Вы понимаете, как это грозит репутации нашей школы? Сыльги заговорила первой, драматично вздохнув и демонстративно положив перебинтованную руку на стол директора. — Я сама не в восторге, господин! Эта... бешеная девчонка накинулась на меня. Мы с друзьями просто зашли пообедать, а она схватила стекло и... — Ким остановилась на полуслове, взглянув на Минджу и хмыкнув. — В общем, вы и так знаете... Мужчина перевёл взгляд на Минджу, которая сверлила его глазами в ответ. Он понимал, что это всё чушь, но спорить с Ким Сыльги, когда он лично знаком с её семьёй... Себе дороже. — О Минджу, — он прокашлялся, от неловкости отведя глаза в сторону и сложив руки в замок. — Ты наказана. В течение двух недель ты будешь убираться в вашем кабинете после уроков. Сыльги посмотрела на одноклассницу, стараясь улыбаться не слишком открыто, и, вздохнув, встала с кресла. — Что ж, я свободна? — Конечно... — мужчина кивнул, наблюдая, как Ким выходит, хлопая дверью. Затем он взглянул на Минджу, но не успел и слова сказать, как та тоже вскочила со своего места и направилась к двери. Она не хотела слушать жалкие оправдания, не хотела знать, почему он так поступил, так что лучше молча проглотит это. Директор в её глазах всегда был жалким и слабым человеком, но она не знала, что происходит за закрытыми дверьми и что семья Ким делает с ним, чтобы оставаться авторитетом... После уроков Минджу осталась в классе и начала уборку. Она помыла полы, протерла подоконники и теперь приступила к партам. Девушка делала всё это поверхностно, конечно, она не собиралась вымывать весь класс до блеска. Протирая очередную парту, Минджу присела на корточки, чтобы убрать мусор из кармашка под партой. Но помимо мусора она увидела там толстую тетрадь с ярко-розовой обложкой. Девушка осмотрелась по сторонам, удостоверившись, что вокруг никого нет, и взяла тетрадь в руки, присев на стул. — Что это?.. — она пробормотала про себя. На обложке было написано «Ан Суджин» и с десяток наклеек по всему периметру. Минджу затаила дыхание, проведя пальцами по обложке. Ан Суджин — та самая девушка, которую Сыльги упомянула в раздевалке. Та, что погибла совсем недавно. Она вновь оглянулась на дверь класса, но там никого не было. Все ученики давно ушли домой. Минджу открыла тетрадь на первой странице. Аккуратный, слегка округлый почерк заполнял страницы. Это был дневник. Самая первая запись, внизу украшенная стикером в виде карикатурного серого котёнка, гласила: «Сегодня я купила подарок для отца. Он уже месяц лежит в коме, может, скоро он очнется? Я подарю ему альбом и пластинку с его любимыми песнями.» Минджу перевернула страницу. Та была осыпана подсохшими пятнами от слёз. Почерк был кривее, будто Суджин писала дрожащими руками. «Отец больше не очнется. Он погиб. Врачи сказали, его сердце не выдержало. Сыльги смеётся надо мной, но психолог говорит не обращать внимания. Я не могу.» Никакого стикера внизу страницы больше не было. Лишь короткая запись капиллярной ручкой. Минджу сглотнула, вновь невольно обернувшись к двери в класс. Убедившись, что рядом никого нет, она вновь перевернула страницу. «Если кто-то это читает, пожалуйста, раскройте всю правду...» Вся остальная запись была выделена ярко-желтым маркером. «...Если я умру, это будет не по моей воле. Сыльги пообещала, что избавится от меня. Я просто хочу, чтобы все знали: она каждый день издевалась надо мной. У меня остались шрамы от её избиений, но в полиции мне не помогли. Просто раскройте всем правду о семье Ким. Ради меня. Ради остальных учеников, которые подвергаются буллингу». Это была последняя запись. Все остальные страницы остались пустыми и слегка пыльными. Очевидно, тетрадь лежала тут чуть больше недели. Минджу вновь присела, чтобы заглянуть под парту, и увидела в полке диск в футляре. На нём было написано: «Папе. Суджин тебя любит!» — и вновь стикер с котёнком. Минджу на секунду задумалась, её рука зависла над диском. Если она сейчас не заберёт эти доказательства, кто-нибудь точно сделает это быстрее неё, и, возможно, не в благих целях. Девушка схватила тетрадь и футляр, быстро открывая свой рюкзак и засовывая их туда.

***

Около аллеи находилась старая школа Донгун, которая уже пару лет была заброшена. Директор разорился, персонал отказывался от работы из-за маленькой зарплаты, и в конце концов всех учеников распределили в разные школы, а Донгун закрылась навсегда. Однако стадион никто не охранял. Туда мог прийти кто угодно, но никто не пользовался этой возможностью, кроме компании парней из старшей школы Сончан. Они часто ходили сюда, чтобы расслабиться после долгих школьных дней и развеселить друг друга. Один из фонарей тускло освещал стадион, пока парни лениво кидали баскетбольный мяч в кольцо. Хумин стоял, прислонившись к штанге от ворот и засунув руки в карманы спортивных штанов. — Опять Кён Иль за своё... Как отбыл на школьном учёте год, сразу смелее стал, — сказал он, переведя взгляд на друзей. Готак взглянул на него в ответ, ловя мяч. — Да хватит уже про этого придурка, — цыкнул он, кидая мяч Чонтэ, низкорослому парню в очках, который с уверенностью кинул мяч прямо в кольцо. — Просто хочет показать, кто тут главный. А ты ему мешаешь, — сказал Готак, вздыхая. Как вдруг фонарь прямо над его головой загорелся, и парень тут же стукнул себя по лбу. Уже почти стемнело. — Точно, папа просил позвонить. — Он ещё про тебя помнит? — хохотнул Баку, за что тут же получил мячом прямо в грудь. Хёнтак поправил ветровку и трусцой направился к трибунам. Хоть это и был подкол, но парень понимал: в каждой шутке есть доля правды. Отец в постоянных разъездах, лишь оставляет деньги дома каждый месяц и снова уезжает в командировку. Мама давно переехала жить в Канаду с новой семьёй. Может, это и к лучшему, ведь так Готака никто не упрекает в его плохих оценках и достижениях в спорте. Второе место во всемирных соревнованиях - это позор по мнению отца. Готак поднялся на трибуны, где лежали их вещи, и сел на одно из сидений, хватая свою спортивную сумку. Он достал оттуда телефон, с надеждой нажимая на кнопку включения и надеясь увидеть хоть один звонок или сообщение от отца, но... Ничего. — Ну конечно, — он вздохнул, пялясь на пустой экран блокировки. Это была лишь формальность: отец не собирался писать или звонить, ему просто плевать. Го со злостью кинул телефон обратно и откинулся на спинку сиденья, наблюдая за парнями под кольцом. Он уже встал, чтобы пойти обратно к ним, как вдруг пол позади него скрипнул. Парень обернулся, и его лицо осветило еле заметное удивление. — О? — перед ним стояла Минджу. Та самая, которая ещё вчера вечером сидела рядом с ним в полицейском участке. — Привет, — девушка тихо поздоровалась, поправляя рюкзак на плечах и бросая взгляд на стадион. Сегодня она пошла домой другим путём, ведь идти поздно вечером по тёмным переулкам себе дороже. Решила пойти через этот район. Тут почти никогда не бывает людей. — Ага, — Готак неловко улыбнулся. — Ты тут какими судьбами? Только не говори, что следишь за нами, — он добавил шёпотом, вновь плюхаясь на сиденье. — Садись. Подышим свежим воздухом. Минджу села рядом, снимая рюкзак со спины и ставя его себе на колени. Некоторое время они молчали, глядя на то, как Чонтэ неуклюже пытается обвести Баку, но тот легко выбивает у него мяч. — Странное место для встречи, — наконец сказала Минджу, кивнув в сторону заброшенной школы. — Вы правда просто играете тут в баскетбол? — А что ещё делать? — Готак пожал плечами, закидывая руки за голову. — Дома скучно, только домашка и игры на компьютере. Девушка вздохнула и повернулась к парню: — Слушай... А ты знаешь Ан Суджин? Хёнтак посмотрел на неё в ответ, и на его лице промелькнуло удивление и какая-то жалость. Минджу склонила голову набок, заметив перемену в его взгляде. — Что? Знаешь? — Ну... — Го повернулся в сторону стадиона и ткнул пальцем в высокого парня в красной ветровке, который смеялся над Чонтэ громче всех. — Видишь его? Это Ан Сухо. Минджу проследила за жестом Готака. Парень с короткой стрижкой, Ан Сухо, только что эффектно забросил мяч в кольцо в прыжке. Его громкий смех разнёсся эхом по пустынным трибунам. — Ан Сухо? — переспросила Минджу. — Он... — Брат Суджин, — закончил за неё Хёнтак. — Да. Парень вздохнул, откинувшись на спинку сиденья и разминая кисти рук перед собой. — Он вообще в первые дни как псих ходил. Мы ему говорили остаться дома, а он каждый день приходил и сидел как зомби на уроках, — он покачал головой, смотря на друзей вдалеке. Минджу кивнула, как бы давая знак, что услышала. Она не знала, что ответить... Поддержать его или рассказать про Суджин. Про то, что Сыльги убила её. Хотя это и так все знают... — Кстати, — девушка открыла свой рюкзак и достала оттуда пластинку и тетрадь. — Вот, — она протянула их Хёнтаку. Готак опустил взгляд на протянутые вещи и нахмурился. Ярко-розовая обложка тут же бросилась в глаза, на диске красовалась надпись гелевой ручкой с блёстками: «Папе. Суджин и Сухо тебя любят!» — Отдай Сухо, — она сказала уже тише. — Пусть сохранит на память. Парень взял вещи в руки, подняв глаза на Минджу. — Это... Суджин? Минджу кивнула, поджав губы с лёгкой улыбкой. То ли от облегчения, что наконец передала вещи брату Суджин, то ли от того, что нашла людей, которые смогут понять её.

***

Хёджу училась в старших классах. Она не отличалась хорошими или плохими оценками. Просто сидела тихо на последней парте и писала все тесты сама по себе. Родители тоже не просили от неё многого. Они планировали устроить её в университет в Пусане. Обычно после уроков девушка шла уже по знакомому пути — маленький проход между жилыми домами. Там она сразу выходила к дороге и спустя пару минут уже была дома. Сегодня Хёджу решила зайти в пекарню. Она толкнула стеклянную дверь, за которой сразу повеяло тёплым ароматом сдобы и ванили. Взяла с полки пакетик с рисовыми булочками и подошла к кассе. Там была небольшая очередь из нескольких людей. Хёджу вздохнула и оперлась на стойку, ожидая своей очереди. Её взгляд невольно прошёлся по пекарне и встретился со знакомыми миндалевидными янтарными глазами. Сыльги. Она сидела за одним из столов вместе со своими друзьями и с ухмылкой наблюдала за Хёджу. Её друзья о чём-то общались, но часто кидали взгляд на Хёджу. Они пришли сюда явно не за выпечкой. Чон медленно отвела взгляд в сторону, поджимая губы и думая, что она может сделать в этой ситуации. Некому позвонить, да и на помощь звать бесполезно. Сыльги ещё даже ничего не сделала. Хёджу быстро расплатилась за покупку и вышла из кафе. Она шла быстро, но не бегом. Чон услышала, как дверь в кафе хлопнула, потом ещё раз. Зайдя в переулок между домами, она чуть ускорила шаг, чтобы быстрее выйти на людный переход. Шаги за спиной стали громче, но Хёджу не оборачивалась, продолжая идти дальше. Впереди уже виднелся выход из переулка, как вдруг из него вылезли двое парней в чёрных куртках. Хёджу резко остановилась, сжимая кулаки. — Чего вам надо? — она выдохнула. За её спиной раздался знакомый смех. Сыльги не спеша вышла из тени, засунув руки в карманы пальто. — Ты знаешь, Чон Хёджу, — протянула Ким, останавливаясь в паре метров. — Я долго думала. Вчера. Сидела и думала: кто такая эта Чон, чтобы лезть в чужие дела? Ты же ничего не знаешь. Не знаешь, как мы живём. Как договариваемся. — Я не хочу знать, — отрезала Хёджу, сканируя взглядом выходы. Двое парней перекрыли путь впереди. Сзади, помимо Сыльги, топтались ещё двое её подруг, тех самых, что были в раздевалке. Пятеро против одной. — И мне плевать на ваши договаривалки. — Зря, — Сыльги сделала шаг вперёд, и её голос стал ниже, опаснее. — Потому что теперь ты моя проблема. Ты встала на сторону О Минджу. А это значит, что ты против меня. — Я вообще ни на чьей стороне, — фыркнула Хёджу, засовывая руки в карманы пиджака. Она вновь развернулась, толкая обоих парней плечом. — Дорогу дайте. Хёджу не успела сделать и шагу, как один из парней схватил её за локоть, резко дёрнув назад. Она споткнулась, но устояла на ногах, вырывая руку. — Руки убрал, — процедила она, разворачиваясь к нему. Парень только усмехнулся, кидая взгляд на Сыльги за спиной Хёджу. Та кивнула, и в следующую секунду Хёджу получила удар в спину, — кто-то из подруг Сыльги толкнул её вперёд, прямо в грудь парня. Тот ловко перехватил её за плечи и прижал к стене. Хёджу дёрнулась, но хватка была железной. Второй парень подошёл ближе, засунув руки в карманы и лениво рассматривая её лицо. — Не дёргайся, — сказал он. — Тебе же больнее будет. Сыльги подошла вплотную, встав прямо перед Хёджу. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Ким улыбнулась. — Знаешь, чего я не понимаю? — спросила она, наклоняя голову. — Ты была никем. Сидела тихо, никого не трогала. И вдруг, на тебе. Решила стать героиней? — Отпустите, и разойдёмся по-хорошему, — ответила Хёджу, поджав губы. — По-хорошему? — Сыльги переглянулась с подругами. — Слышали? Она предлагает по-хорошему. Она убрала руку парня с плеча Хёджу, заглядывая ей в глаза. — Отойдите. Сама с ней разберусь. Сыльги уже много раз занималась этим... Запугивала учениц из своей школы, загоняла их в угол и делала много плохих вещей. Она резко замахнулась на Хёджу, но та схватила Сыльги за запястье. Выработанный рефлекс после стольких лет фехтования. — Да хватит тебе уже, — она резко отпустила руку Ким. В глазах Ким на секунду промелькнуло удивление, но она быстро взяла себя в руки. В переулок заглянули мужчина в шляпе, а рядом с ним женщина в розовом пальто. Слишком много лишних глаз. Сыльги прокашлялась. — На сегодня хватит... — она обернулась на своих друзей, а затем вновь взглянула на Хёджу. — Оборачивайся. Она прошла мимо, толкая Чон в плечо. Весь оставшийся день Хёджу ходила по дому как зомби. Она всё думала об этой стычке в переулке и не находила себе места. Если Сыльги и дальше так продолжит, нельзя позволять ей смотреть на себя свысока. Буллинг держится на пустоте в чаше жертвы. Как только эта чаша наполняется сопротивлением, это значит, что противовес найден, и конструкция агрессии начинает рушиться под собственным весом. К вечеру Чон собрала спортивную сумку, запихнула туда сменную одежду и две бутылки воды. Она повесила сумку на плечо и вышла из дома. Зал для фехтования всегда был для неё открыт. Тренер Юн оставила Хёджу ключи, когда та ушла из сборной. У них всегда были хорошие отношения, Хёджу даже считала тренера Юн своей второй матерью. Она подошла к залу, когда уже почти потемнело. Ночь была красивой. Звёзды начинали рассыпаться по небу, лёгкий ветер колыхал верхушки деревьев. Хёджу подошла к залу и аккуратно засунула ключ в замок. Она попыталась провернуть внутри, но тот не поддавался. — Сломался, что ли?.. — пробормотала Чон про себя, вытаскивая ключ и вновь вставляя в замок. Но ничего не получилось снова. Девушка нахмурилась и собралась уже просто дёрнуть дверь на себя, как она открылась сама. Хёджу вздрогнула и увидела на пороге высокого парня в спортивной форме. Она удивлённо оглядела его с ног до головы. — Ты кто? — спросил парень, снимая боксёрские перчатки с рук. — Чего ломишься? — Не ломлюсь, — ответила Хёджу. — Это зал для фехтования вообще-то. — Для единоборств, — поправил он, ткнув пальцем на плакат, который висел рядом с дверью. На нём были изображены дети и подростки, которые занимались различными видами борьбы. Чон прищурилась, взглянув сначала на плакат, а потом на парня. У него было до боли знакомое лицо, будто они однажды близко пересекались. Её взгляд скользнул вглубь зала, и она заметила на одном из стульев синий пиджак с красно-белой эмблемой. — Ты Сончановец? — наконец осенило её. — Вы там в лапшичной были все вместе, да? Парень прищурился в ответ, склонив голову к плечу. — Не помню, — он поджал губы, посмотрев на небо, пытаясь вспомнить, кто эта девчонка. Затем он взглянул на неё с кривой мальчишеской улыбкой. — Я тебя только в телевизоре видел. Она в ответ лишь вздохнула. — Ну, ты же та самая, которая за медаль избила свою соперницу. Какое-то время даже ходили слухи, что ты в Канаду уехала, чтобы от позора избавиться. Хёджу скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Она не любила, когда напоминали ей о том инциденте. Это было ошибкой. Глупой, импульсивной ошибкой, за которую ей до сих пор было стыдно, даже если внутри она до сих пор считала, что та соперница заслужила то, что она сделала. — Я просто пришла позаниматься, — отрезала она, кивнув в сторону зала. — Я думала, тренер Юн сказала, что зал мой. — Тренер Юн уехала в командировку, — парень пожал плечами. — Мой тренер сказал, что мы можем использовать зал по вторникам и четвергам. Чон вздохнула. Всё это время она думала, что зал пустует, а оказывается, его уже заняли. Она поправила сумку на плече, смотря на парня, хотя обращалась не к нему, а будто к себе: — Не судьба, значит. Не очень-то и надо было, — Чон взглянула на парня. — Пока. Спасибо. Она развернулась, чтобы уйти, как вдруг парень окликнул её, всё ещё с улыбкой на лице. — Да ладно тебе! Заходи! В тесноте, да не в обиде!