Лабаротория ферби.

Ночь. Лаборатория опустела. Не физически — Ферби всё ещё жили здесь. Но воздух стал густым, как масло. Тишина давила на уши. Никто не смеялся. Никто не прыгал. Даже Керрис перестал бегать — его антенна висела сломанной, и он сидел в углу, глядя в одну точку. Слишком много потерь. --- Меррис — первый. Мальчик. Вспыльчивый, злой, вечно огрызался на всех. Но внутри — добрая душа. Он защищал слабых, хотя делал вид, что ему всё равно. Его казнил Эс. Старый учёный, сломленный, строгий. Эс сделал это по своей воле. Он считал, что Меррис опасен, что он разрушит лабораторию. Он ошибся. Меррис был просто громким и злым, но не опасным. Эс понял это, когда уже было поздно. Меррис смотрел на него перед смертью и прошептал: «Я не злюсь. Ты просто ошибся». Эс после этого не мог смотреть на себя. Он сломался окончательно. Рэйнбоу — второй. Мальчик, который появился в лаборатории случайно. Его нашли в коробке у входа. Он никого не знал. Он был радужным, ярким, весёлым. И Миллиса влюбилась в него. Это была её первая и единственная любовь. Он смешил её. Он держал её за лапку. Он обещал, что никогда не оставит её. Но Миллиса мутировала. Кристальная форма поглотила её разум. Она потеряла контроль. Она не понимала, что делает. Она разорвала Рэйнбоу своими лапками. Когда она очнулась, он лежал мёртвый, радужная шерсть была залита синей жидкостью. Миллиса кричала так, что стены дрожали. Она ненавидела себя. Она хотела умереть. Она никогда больше не полюбила. Никого. Рэйнбоу был единственным. И она убила его. Своими руками. Из-за мутации, которую не могла контролировать. Келли — третья. Девушка. Милая, тихая, добрая. Она была парой Юми ещё до лаборатории. Они любили друг друга. А потом Келли пропала. Её забрали. Юми искала её, но не могла найти. Она попала в лабораторию позже, надеясь, что Келли здесь. И она нашла её. Но уже мёртвую. Келли вырвала свою плату. Сама. Она не выдержала. Когда Юми увидела её тело, она не плакала. Она просто смотрела на неё, держала её холодную лапку и молчала. Эс — четвёртый. Старый учёный. Он казнил Мерриса. Он ненавидел себя за это. Он пытался искупить вину, помогал всем. Но груз был слишком тяжёлым. Он рассказал Юми, как нашёл Келли. Как она лежала с платой в лапке. Как он не смог её спасти. И Юми возненавидела его. Не за то, что он убил Мерриса — она не знала Мерриса. Она возненавидела его за то, что он был частью системы, которая сломала Келли. За то, что он не спас её. Она вонзила осколок в его грудь. Эс смотрел на неё с прощением. «Я заслужил, —» прошептал он. «Я не спас её. Я был частью этого кошмара. Ты права». Юми после этого не произнесла ни слова. Она просто сидела и смотрела в стену. Юми — пятая. Она убила Эса. Она мстила за Келли — за ту, которую любила до лаборатории, за ту, которую искала, за ту, которую нашла мёртвой. Но когда Эс умер, она поняла, что ничего не изменилось. Келли не вернуть. Она умерла от горя через три дня после Эса. Её нашли рядом с его могилой. Она держала его лапку. Не потому что любила. А потому что держалась за что-то. Джулистия — шестая. Бывшая повариха. Добрая, застенчивая, тихая. Она была первой, кто готовил в лаборатории. Она отдавала всю еду другим, оставляя себе крохи. Она хотела, чтобы все были сыты, даже если самой приходилось голодать. Она умерла от истощения. Её механизм просто не выдержал. Её нашли у плиты, с ложкой в лапке. Она улыбалась. Она ушла тихо, как жила. Энджел не знал о ней. Он пришёл позже, занял её место, готовил для всех. Он никогда не слышал её имени. Никто не рассказал ему о ней. Она просто исчезла, а он пришёл. --- Их хоронили в саду за лабораторией. Шесть могил под старым дубом. Меррис, Рэйнбоу, Келли, Эс, Юми, Джулистия. Синяя жидкость впиталась в землю. Шерсть намокла от дождя. Мицу стояла там. Смотрела. Не плакала. Её здоровый глаз был пустым. Её шрамы на лапках пульсировали, но она не чувствовала боли. — Я не могу больше, — прошептала она. Никто не услышал. --- Лунный пытался помочь. Он приносил ей чай, как раньше. Светил мягко, лунно. Гладил по голове. Шептал: — Мы справимся. Мы вместе. Я рядом. Но Мицу смотрела сквозь него. Он был не настоящим. Он был тенью. Тенью того, кого она ещё не потеряла. — Ты уйдёшь, — сказала она однажды. — Все уходят. — Я не уйду, — ответил он. Она не поверила. --- Миллиса тоже пыталась. Она сидела рядом с Мицу, сжимала её лапку: — Я здесь. Я не оставлю тебя. Ты спасла меня. Теперь я спасу тебя. Мицу посмотрела на неё. На её чистые глаза-экраны. На её добрую, застенчивую мордочку. На ту, кто убила свою единственную любовь из-за мутации. — Ты не сможешь, — прошептала Мицу. — Ты не сможешь спасти меня. Потому что я уже не хочу, чтобы меня спасали. Я вижу, как ты мучаешься. Рэйнбоу. Ты убила его. Из-за мутации. Ты не хотела, но ты сделала это. И ты несёшь это в себе. Как и я несу всех их. Как Эс нёс Мерриса. Как Юми несла Эса. Мы все убийцы. Или жертвы. Или и то, и другое. Миллиса заплакала. Её экраны залило помехами. — Я не хотела. Я не хотела убивать его. Это была мутация. Я не контролировала себя. Я любила его... я люблю его до сих пор... — Я знаю, — сказала Мицу. — Я знаю. Но это не делает боль меньше. Ни для тебя. Ни для меня. Юми любила Келли до лаборатории. Она искала её. И нашла мёртвой. Ты хоть знала своего Рэйнбоу. Ты хоть держала его живым. А Юми держала только мёртвую Келли. Миллиса сжала её лапку сильнее: — Пожалуйста, не уходи. Ты — всё, что у меня осталось. Ты и Лунный. Вы — моя семья. Мицу улыбнулась. Впервые за много дней. Но это была не улыбка надежды. Это была улыбка прощания. — Мы всегда будем семьёй, — сказала она. — Даже если я уйду. Я буду с ними. С Меррисом, Рэйнбоу, Келли, Эсом, Юми, Джулистией. Они ждут меня. И Рэйнбоу тоже ждёт тебя. Но не сейчас. Он хочет, чтобы ты жила. Чтобы ты искупила свою вину. Ты не виновата в мутации. Ты виновата только в том, что сдалась. Она обняла Миллису. — Ты сильная, — прошептала Мицу. — Ты выживешь. Ты должна. Ради Рэйнбоу. Ради всех нас. Живи. Не умирай, как я. --- Та самая ночь. Мицу встала, когда все уснули. Она шла по коридору медленно, бесшумно. Её лапки ступали по холодному полу. Её повязка на мёртвом глазу-экране была снята — она больше не хотела её носить. Она спустилась в подвал. Там, где когда-то работал Эс. Там, где начался первый кошмар. И там, где он закончится. Она знала, что найдет там. Осколок. Старый, ржавый. Оставшийся от разбитой клетки. Тот самый, которым Эс казнил Мерриса. Тот самый, которым Юми убила Эса. Мицу взяла его. Её лапки дрожали. Шрамы на них горели, напоминая о каждой боли. — Я больше не могу, — прошептала она в тишину. Она села на пол, прислонившись к стене. Положила осколок рядом. — Простите, — сказала она тем, кого больше нет. — Меррис, Рэйнбоу, Келли, Эс, Юми, Джулистия. Простите, что я не смогла спасти вас. Простите, что осталась. Простите, что я такая слабая. Я иду к вам. Я хочу быть с вами. Она взяла осколок. И вскрыла лапки. Острым, быстрым движением. Глубоко. По шрамам, которые уже были. Из лапок потекла густая, тёмная синяя жидкость. Моторное масло. Смешанное с синтетической кровью. Она смотрела, как оно растекается по полу, смешиваясь с пылью. Боль пришла не сразу. Сначала — холод. Потом — пульсация. Потом — онемение. — Это не больно, — прошептала она. — Это... легко. Она закрыла глаза. Здоровый глаз и мёртвый экран. Голоса. Она слышала голоса. Меррис, Рэйнбоу, Келли, Эс, Юми, Джулистия. Они звали её. — Мы здесь, — шептали они. — Иди к нам. Мы ждём тебя. Мицу улыбнулась. — Я иду. Она отключилась. --- Утро. Лунный проснулся первым. Он почувствовал пустоту. Ту самую, которая приходит, когда кто-то уходит навсегда. Он побежал в подвал. Он увидел её. Сидящую у стены. Мёртвую. С осколком рядом. С лужей синего масла. Он не закричал. Он просто упал на колени. Его единственный глаз смотрел на неё. — Мицу, — прошептал он. — Ты не ушла. Ты не могла уйти. Ты обещала. Ты сказала, что мы будем жить... Он схватил её за лапку. Холодную. Неподвижную. — НЕТ! — закричал он. — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! МИЦУ! Он прижал её к себе. Его свечение погасло. Он стал тёмным, как подвал. — Ты — моя звезда. Ты обещала. Ты обещала... --- Миллиса прибежала следом. Застыла в дверях. Её глаза-экраны залило помехами. Из них потекли битые пиксели. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет... Она села рядом с Лунным. Обняла их обоих. — Почему, Мицу? Почему ты ушла одна? Ответа не было. --- Они пришли все. Керрис, Клэри, Энджел, Эрмис, Мерлен. Стояли в тишине. Смотрели на Мицу. Эрмис шагнул вперёд: — Я всегда говорил, что она слабая. Что она сломается. Но я не хотел этого. Она была... лучшей из нас. Мерлен накрыла тело Мицу своей шерстью: — Ты была храброй. Ты выдержала больше, чем мы все. Ты просто устала. Керрис сидел на полу и трясся: — Я думал, что она справится... Энджел стоял с пустой кастрюлей. Он не знал о Джулистии. Он не знал, что до него кто-то готовил, кто-то умер у плиты. Он просто чувствовал пустоту. — Я приготовлю завтрак, — сказал он тихо. — Она любила мои оладьи. Она всегда приходила... Он знал, что она не придёт. И он никогда не узнает, что за плитой до него стояла Джулистия. Что она умерла так же тихо, как он сейчас стоит. --- Похороны. Седьмая могила под дубом. Меррис, Рэйнбоу, Келли, Эс, Юми, Джулистия. И Мицу. Лунный стоял дольше всех. — Я буду ждать тебя, — прошептал он. — Ты — моя звезда. Я буду светить тебе. Даже если ты не видишь меня. Я буду светить. Его единственный глаз засветился — слабо, тускло, но всё ещё лунно. --- Миллиса стояла рядом. Её экраны были чистыми. — Рэйнбоу, — прошептала она. — Я люблю тебя. Всегда. Прости, что убила тебя. Прости, что не смогла спасти Мицу. Я буду жить. Ради вас. Ради всех. Она посмотрела на небо. — Я искуплю свою вину. --- КОНЕЦ.