Том 1: «Наследие Клауса: Секрет под маской героя. Пульс в тишине: Красные тени Монастыря»

Прибыв в самый элитный и шумный ночной клуб города, троица Майклсонов мгновенно приковала к себе взгляды. Но если Клаус и Ллойд выглядели привычно опасно, то Элайджа в своём новом «спортивном» прикиде устроил настоящее шоу. Без лишних слов он буквально ворвался на переполненный танцпол. Первородный без человечности начал выдавать такие дикие, зажигательные и ритмичные движения, что все тусовщики вокруг просто замерли в глубоком шоке, освобождая ему центр площадки. Клаус и Ллойд, устроившись у барной стойки и неторопливо потягивая обжигающий бурбон, из последних сил сдерживали дикий смех. Зрелище было монументальным. Праздник жизни достиг апогея, когда Элайджа, широко и безумно улыбаясь, решил «угостить» весь клуб дорогими напитками за счёт заведения. Он вальяжно подошёл к стойке, поймал взгляд испуганного бармена и, включив внушение, мягко произнёс: «Сегодня все пьют бесплатно. И тебе это чертовски нравится». Урок в тёмных переулках Вдоволь повеселившись, Клаус решил, что Ллойду будет полезно увидеть Элайджу в деле. Они покинули клуб и отправились на охоту в сырые, неоновые тёмные переулки города, где промышляли местные банды. Здесь Элайджа со снятыми тормозами продемонстрировал племяннику совершенно новые, изящные, но невероятно жестокие и эффективные вампирские приёмы, которые он, будучи «благородным братом в костюме», никогда себе не позволял. Его скорость, точность и то, как холодно он ломал сопротивление жертв, немного пугали Ллойда. Зато внутри его подсознания Пустой буквально заходился в экстазе, восхищённо комментируя каждое движение древнего вампира. В какой-то момент, под впечатлением от увиденного, Ллойд потерял бдительность и ляпнул что-то лишнее, глупое и дерзкое. Клаус в ту же секунду в ужасе напрягся, его сердце пропустило удар. Он ведь всего пару минут назад прочитал сыну лекцию и установил два строгих правила выживания рядом с вампиром без человечности, а малый так глупо подставился! Клаус уже приготовился к худшему, просчитывая траекторию прыжка, чтобы закрыть сына грудью от возможной атаки брата. Но Элайджа лишь медленно повернулся. Он посмотрел на Ллойда не как на врага или надоедливую муху, а как на забавного, ещё совсем зелёного — во всех смыслах этого слова! — пацана. Элайджа искренне, по-доброму усмехнулся, подошёл и размашисто похлопал племянника по плечу: — Эх, племяш, подрасти ещё. Ладно, живи. Мы ведь одной крови. Клаус так и застыл с открытым ртом, чувствуя, как весь его пафос, драма и авторитет жёсткого инструктора по выживанию были только что весело и непринуждённо помножены на ноль. Элайджа одним дружеским жестом сломал всю его «пугающую теорию», доказав, что даже будучи монстром, глубоко внутри он остаётся любящим дядей. Стальной затылок Клаус, пытаясь вернуть самообладание, уязвлённо процедил сквозь зубы: — Ну-ну… Неужели наш благородный… Он не успел договорить. Элайджа развернулся с запредельной скоростью. В долю секунды он оказался вплотную к брату, его ладонь стальной, железной хваткой мёртво легла на затылок Клауса. Элайджа с силой притянул Клауса к себе, заставляя того подчиниться, и леденящим душу шепотом произнёс прямо ему в ухо: — Ещё одно слово, Никлаус… и я безумно захочу узнать, как громко хрустит твоя шея. Элайджа сделал короткую паузу, его зрачки опасно сузились: — Ллойд и Хоуп для меня — святое. Я им никогда и ни за что не причиню вреда, они моё всё. А вот ты… Элайджа так и не закончил угрозу. Он резко, рывком убрал руку с затылка тяжело дышащего Клауса, развернулся спиной и как ни в чём не бывало пошёл дальше по тёмной улице. Ллойд, переглянувшись с отцом, понял: эта ночь только начинается.

***

«Сладкий грех трибрида и Клаус в подземном царстве»

Пока Элайджа и Клаус, обмениваясь любезностями, медленно шли чуть впереди, Ллойд уловил тонкий, манящий шлейф аромата. Из дверей вип-выхода клуба на улицу выпорхнула симпатичная молодая шатенка. Она явно перебрала с коктейлями и теперь искала такси, слегка покачиваясь на высоких каблуках. Для трибрида, чьи рецепторы всё ещё горели от ментолового шлейфа Нии и удушающего чувства вины, эта девушка стала спасительным кругом. Ему нужно было забыться. Прямо сейчас. Ллойд смазанной тенью оказался рядом. Его изумрудные глаза полыхнули, зрачки расширились, запуская трибридное внушение. — Тихо… Ты не будешь кричать. Ты пойдёшь со мной за угол, и тебе это понравится, — мягко, как шелест бархата, прошептал он. Девушка покорно, словно заворожённая, шагнула за ним в тёмную, скрытую от чужих глаз нишу. Ллойд не стал медлить. Хищник внутри него сорвался с цепей. Он аккуратно убрал прядь её волос, обнажая нежную шею — ту самую зону, которая час назад чуть не сгубила его самого у ручья. Клыки молниеносно вошли в плоть. Ллойд зажмурился от удовольствия, жадно и влажно делая глотки. Кровь была тёплой, сладкой, с привкусом элитного алкоголя. Она обжигала горло, даруя долгожданное отрезвление. В его подсознании Пустой довольно замурчал, упиваясь этим моментом. Ллойд пил медленно, утопляя в этой сладкой компании каждую мысль о Нии, каждый поцелуй, который не должен был случиться, выжигая старую боль новой, первородной силой. Тем временем на улице Пока Ллойд за углом наслаждался своей добычей, Клаус, потирая шею после стальной хватки брата, решил вернуть себе статус главного тролля. — Знаешь, Элайджа, эти спортивные штаны делают тебя похожим на беглого каторжника, а не на Майклсона, — хмыкнул гибрид. Это было его стратегической ошибкой. Элайджа без человечности даже не повернул головы. На вампирской скорости он просто схватил Клауса за шиворот и с глухим звуком жвыранул великого гибрида лицом вперёд прямо в стоящий у стены массивный мусорный бак. Бак жалобно грохнул, скрывая Никлауса под горой пустых бутылок и коробок из-под пиццы. Не успел Клаус выплюнуть какой-то огрызок и яростно зарычать, как Элайджа уже стоял рядом. С абсолютно невозмутимым лицом он снова схватил брата за шкирку, как нашкодившего кота, приподнял и жвыранул его прямо в открытый люк канализации! Клаус с громким всплеском улетел в подземное царство сточных вод. Элайджа лёгким движением ноги сдвинул тяжелую чугунную крышку люка, закрывая её намертво, и демонстративно наступил на неё своим новеньким кроссовком, запечатывая брата внизу. Вытирая тыльной стороной ладони каплю крови с губ, из-за угла вышел сытый, тяжело дышащий Ллойд. Он огляделся по сторонам, переводя взгляд с мусорного бака на дядю, который стоял на крышке люка. — Э-э… Дядя Элайджа? А где отец? — растерянно спросил трибрид. Элайджа психопатически улыбнулся, поправил воротник спортивной куртки и спокойно ответил: — Твой отец решил сменить обстановку и заняться дайвингом, племяш. Ну что, продолжим нашу ночь удовольствий? Из-под земли послышался глухой, яростный и полный отборного первородного мата крик Клауса, от которого крышка люка под кроссовком Элайджи слегка завибрировала. Ллойд не выдержал и прыснул от смеха. Похоже, лекция отца о «правилах выживания» официально провалилась.

***

«Хозяйка ночи, первородное внушение и порочный грех в кабинете»

Оставив Клауса материться в сырых глубинах городской канализации, Элайджа и Ллойд на вампирской скорости переместились в самый охраняемый, закрытый подпольный вип-клуб для местной элиты. Обычным смертным сюда ход был заказан, но для двух Первородных существ никакие замки и фейсконтроль не существовали. Пока Ллойд осматривался в полумраке роскошного зала, Элайджа без человечности окончательно сорвал все тормоза. Его дикая, пугающая и одновременно гипнотическая энергетика требовала абсолютной власти. И он мгновенно нашёл свою цель. Владелица заведения — роскошная, статная женщина в облегающем шелковом платье, привыкшая, что весь город ползает перед ней на коленях, — как раз направлялась в свой закрытый кабинет. Элайджа скользнул за ней, бесшумно закрыв массивную дубовую дверь на замок. Женщина резко обернулась, готовая позвать охрану, но стоило ей встретиться взглядом с полыхающими зрачками Древнего вампира, как все слова застряли у неё в горле. Элайджа в два счёта оказался вплотную, его лицо замерло в сантиметре от её лица. — Ты не издашь ни звука, — тихо, с леденящей душу хваткой произнёс он, включая жесткое первородное внушение. — Ты подчинишься мне. Полностью. До самого последнего вздоха. Ты сделаешь всё, что я захочу, и это принесёт тебе высшее, безумное удовольствие. Её зрачки расширились, воля была мгновенно сломлена. Роскошь-маска хозяйки города слетела, уступая место первобытной покорности. Элайджа хищно, психопатически усмехнулся. Сорвав с себя легкую спортивную куртку, он жестко, без тени прежнего джентльменского благородства, толкнул её на массивный кожаный диван. Шелковое платье с треском порвалось в его стальных руках, обнажая безупречное тело. Это был страстный, грязный и порочный интим, в котором Элайджа упивался своей безнаказанностью и силой. Он брал её властно, грубо, заставляя подчиняться любым своим капризам и выгибаться под его тяжелым телом. Женщина судорожно хватала ртом воздух, полностью растворяясь в его дикой энергетике. Но пик первородного греха наступил тогда, когда Элайдже стало мало просто близости. Ему нужна была кровь. Не из бокала, не из хрусталя, а живая, горячая, бьющая ключом из самой вены. В самый пиковый, оргазмический момент, когда их тела сплелись в едином безумном ритме, Элайджа резко закинул её голову назад. Его клыки с влажным звуком глубоко вошли прямо в её беззащитную шею. Женщина сладострастно застонала, вцепляясь ногтями в кожаную обивку дивана. Элайджа пил жадно, влажно делая глотки, чувствуя, как с каждым глотком по его венам разливается чистый экстаз. Он одновременно занимался с ней близостью и дегустировал её жизнь, полностью отдаваясь вампирскому голоду и похоти. В этот момент Красная дверь в его разуме была распахнута так широко, как никогда прежде. Он был монстром. Свободным, жестоким и чертовски удовлетворенным монстром. Выйдя из кабинета спустя время, Элайджа невозмутимо застегивал футболку. Его губы были измазаны свежей кровью, а на лице блуждала сытая, опасная улыбка. Ллойд, ждавший его в баре, лишь молча сглотнул, понимая: дядя Элайджа сегодня официально переписал все правила этой ночи.

***

«Трибридный грех, шёпот моделей и ментоловый пепел»

Пока Элайджа переписывал каноны первородной жестокости за закрытой дверью кабинета, Ллойд оставался в полумраке вип-зоны. Кровь в его жилах, разогретая первой охотой в переулке, буквально кипела. Внутренний хищник требовал продолжения, а Пустой в подсознании ехидно шептал: «Ну же, малый, покажи им, на что способен истинный трибрид. Сожги её образ дотла». И Ллойд сдался. Избавившись от остатков скромности Зелёного Ниндзя, он вальяжно откинулся на мягкие подушки изолированного вип-ложа. Долго ждать не пришлось — его дикая, тёмная аура притянула к себе двух потрясающих девушек-моделей. Две длинноногие красавицы, уставшие от скучных местных богачей, мгновенно почуяли в Ллойде опасного, первобытного альфу. Они скользнули к нему по обе стороны. Ллойд хищно улыбнулся, и его изумрудные глаза на секунду полыхнули багровым огнём. Внушение сработало мягко, но беспощадно: девушки полностью растворились в его воле, их дыхание стало рваным, а взгляды — затуманенными от желания. Уединившись в самой тёмной, скрытой балдахином части ложа, Ллойд позволил себе всё. Это был сцена дикого, влажного и безумного интима. Ллойд больше не сдерживался — он брал их обеих с жадностью монстра, изголодавшегося по настоящей свободе. Его ладони уверенно сжимали их тонкие талии, притягивая к себе, а тела сплелись в едином горячем ритме. Модели, полностью подчинённые его трибридному магнетизму, буквально сходили с ума. Чувствуя его вампирскую природу, они сами, извиваясь от удовольствия, подставляли ему свои шеи и судорожно умоляли: — Укуси меня… Пожалуйста, укуси… — шептала одна, выгибаясь под его пальцами. — Сделай это, я хочу чувствовать тебя, — вторила ей вторая, целуя его ключицы. Ллойд не заставил себя ждать. В самый пиковый, жаркий момент близости он поочерёдно выпускал клыки. С влажным, сладким звуком он глубоко впивался в их нежную кожу, жадно делая глотки тёплой, пьянящей крови прямо в процессе страстных, затяжных поцелуев. Он слизывал багровые капли с их губ, смешивая вкус крови со вкусом их помад. В этом безумном омуте похоти, стонов и первородного голода Ллойд заново перерождался. С каждым глотком, с каждым толчком и влажным поцелуем он мысленно выжигал, стирал в пепел образ Нии из своей головы. Боль, стыд, ручей, ментоловый шлейф — всё это тонуло и растворялось в горячей крови этих моделей. Ллойд Майклсон брал от этой ночи всё, заставляя Пустого внутри буквально заходиться в победном экстазе. Когда всё было кончено, Ллойд сидел на диване, тяжело дыша. Его растрёпанные блондинистые волосы падали на лоб, а на губах алел кровавый след. Девушки блаженно спали рядом, укрытые шелком. Ллойд поднял взгляд и увидел вышедшего из кабинета сытого Элайджу. Племянник и дядя переглянулись — два монстра, которые сегодня взяли этот город штурмом.

***

«Ароматный триумф Никлауса и тотальный разнос барной стойки»

Пока его брат и сын упивались первородными грехами в элитных вип-ложах, на задворках соседнего переулка развернулась настоящая драма. Тяжелая чугунная крышка канализационного люка, которую Элайджа так заботливо запечатал своим кроссовком, вдруг с жутким грохотом взлетела вверх, пробив стену противоположного здания. Из темного, зловонного отверстия, тяжело дыша и изрыгая проклятия на всех известных языках мира, вылез Великий и Ужасный Первородный Гибрид. Клаус Майклсон представлял собой поистине монументальное зрелище. Его некогда стильная куртка была насквозь мокрой и облеплена какими-то непонятными зелёными водорослями, с подбородка капала подозрительная мутная жижа, а на левом плече гордо восседал дохлый речной рак. Запах, который исходил от короля Нового Орлеана, мог бы в секунду уничтожить целую армию ниндзя без всякого оружия. — Элайджа… Ты труп, братец… Клянусь, я заставлю тебя сожрать эти кроссовки вместе со шнурками! — прорычал Клаус, яростно сдирая с плеча рака. Включив запредельную вампирскую скорость, Клаус смазанной, пахнущей очистными сооружениями тенью помчался обратно в вип-клуб. Охрана на входе даже не успела среагировать — мимо них просто пронесся ураган с ароматом тухлой рыбы и канализации, от которого у секьюрити мгновенно заслезились глаза. Ворвавшись в роскошный зал, где до сих пор играла стильная музыка, Клаус за секунду оценил обстановку. Из закрытого кабинета как раз выходил сытый, идеально чистый Элайджа, невозмутимо поправляя футболку, а из соседнего ложа с кровавой улыбкой на губах выбирался довольный Ллойд. — ЭЛАЙДЖА!!! — на весь клуб взревел Клаус, и этот крик заглушил даже самые мощные басы из динамиков. Все тусовщики и модели в ужасе обернулись, но тут же начали зажимать носы, брезгливо отшатываясь от прибывшего «короля дайвинга». Ллойд, увидев отца в тине и водорослях, моментально прыснул в кулак, а Пустой в его голове просто покатился со смеху, задыхаясь от восторга. Клаус в три прыжка оказался у барной стойки, прямо напротив брата. — Ты швырнул меня в сточную канаву?! Меня?! Ники! — Клаус со всей силы грохнул кулаком по элитной мраморной стойке. — Ты нарушил семейный кодекс, братец! От его гибридной ярости и удара дорогущая стойка с треском раскололась пополам. Десятки бутылок коллекционного алкоголя с грохотом полетели на пол, разбиваясь вдребезги и смешиваясь с канализационной водой, которая до сих пор стекала с джинсов Клауса. Бармен с криками улетел куда-то под стол. Элайджа без человечности даже не поморщился. Он спокойно окинул Клауса взглядом с ног до головы, зафиксировал пугающий запах и, приподняв одну бровь, с легкой психопатической усмешкой произнес: — Никлаус, от тебя пахнет поражением. И немного… очистными сооружениями. Тебе идет этот оттенок зеленого, под цвет глаз твоего сына. — Ах ты праведник недоделанный! — окончательно сорвался Клаус, хватая уцелевший стул и с размаху разбивая его о остатки стойки, устраивая в клубе тотальный, грандиозный разнос. — Я уничтожу всё, что тебе дорого! Я сожгу твою коллекцию классической музыки! Ллойд, вытирая слезы от смеха, подошел к дяде и тихо спросил, косясь на бушующего отца: — Дядя Элайджа, может, вызовем ему службу дезинфекции? Элайджа лишь снисходительно похлопал Ллойда по плечу, и они оба, абсолютно игнорируя бьющего посуду и матерящегося Клауса, направились к выходу из разгромленного клуба. Эта ночь удовольствий официально удалась на славу.

***

«Багровый триумф Пустого, Эстетика оторванных голов и бассейн возмездия»

Разгромленный вип-клуб, пахнущий поражением и канализацией, остался позади. Эта ночь была слишком молода, чтобы заканчиваться на аромате очистных сооружений. Клаус, сверкая глазами и на ходу сдирая с себя высохшие водоросли (оставляя, правда, на рубашке подозрительные пятна), на вампирской скорости повёл брата и сына к новой цели. Их ждал заброшенный, панорамный пентхаус на крыше одного из самых высоких небоскрёбов города, где, по слухам, собиралась местная, особенно жестокая банда вампиров-самоучек, торгующая «живым товаром». Майклсоны ворвались туда, как три всадника Апокалипсиса. Для Элайджи без человечности это заведение стало идеальным холстом для его нового, дикого искусства. В своих новеньких, белоснежных кроссовках и спортивной куртке, он двигался с грацией смертоносного балета. Без лишних слов, без пафоса и костюмов-тройка, Благородный Брат начал творить хаос. Его скорость была запредельной. С тихим, влажным звуком Элайджа изящно и до жути легко отрывал головы врагам, оставляя их тела падать на мраморный пол с глухим стуком, а головы аккуратно складывал… нет, просто швырял их с крыши вниз, на улицы города, с психопатической улыбкой на лице. Это была эстетика монстра, которому наконец-то разрешили не носить маску джентльмена. Рядом, в самом центре зала, развернулся Тёмный Альфа. Ллойд, всё ещё разгорячённый первой охотой и страстью в клубе, почувствовал, что Пустой внутри него больше не хочет сидеть тихо. — Твой черёд, малый! Покажи им, чья кровь течёт в твоих венах! — мысленно прорычал демон. Ллойд глубоко выдохнул, и в ту же секунду его человечность окончательно отступила. Глаза трибрида полыхнули багровым, дьявольским огнём. Вся комната содрогнулась от мощного выброса энергии Пустого. Вокруг Ллойда закружились тени, превращая его в тёмный вихрь. Он больше не использовал изящные вампирские приёмы. С диким, первородным рыком Ллойд бросился на врагов. Он хватал вампиров и буквально разрывал их на части голыми руками, используя силу Они на полную катушку. Руки, ноги, ошмётки плоти летели во все стороны. Вокруг него творилась кровавая баня. Пустой в его голове заходился в безумном экстазе, упиваясь этим триумфом и властью. Багровое сияние его глаз отражалось в лужах крови на полу, показывая всем: Зелёного Ниндзя больше нет. Есть только Тёмный Альфа Трибрид, который наслаждается своим наследием. Клаус стоял чуть в стороне, у панорамного окна, с бокалом украденного у бандитов коллекционного бурбона (он всё же успел схватить бутылку перед тем, как разнести барную стойку). Он с гордостью наблюдал за сыном и братом, время от времени выкрикивая: — Элайджа, ты пропустил одного в углу! Ллойд, отличный бросок, 10 из 10! О, а этот вкус бурбона… почти как кровь Древнего! В самый разгар этого кровавого, торжественного хаоса, когда Элайджа, стоя на краю крыши у шикарного, подсвеченного бассейна, как раз приготовился отправить ещё одну оторванную голову в полёт, Клаус понял: время пришло. Гибрид незаметно, на запредельной скорости смазанной тенью оказался прямо за спиной брата. Не давая Элайдже ни единого шанса среагировать, Клаус изо всех сил толкнул его в спину. Элайджа, с абсолютно невозмутимым лицом и оторванной головой в руке, с громким всплеском рухнул в бассейн. Вода, окрашенная в голубой неон, мгновенно поглотила Древнего вампира, его спортивную куртку и те самые, новенькие белоснежные кроссовки, которые он так любил. Оторванная голова всплыла рядом, забавно покачиваясь на волнах. Клаус отскочил назад, победно, дико и истерически хохоча на всю крышу, заглушая даже багровый рык Ллойда. — 1:1, БРАТ! Добро пожаловать в мой мир, мокрый ты праведник! Умойся, Древний Олень! Клаус прыгал от восторга, чувствуя, что справедливость (его личная, Майклсоновская) восторжествовала. Он умыл Элайджу, прямо как тот его в канализации! Из бассейна, с абсолютно мокрыми волосами, прилипшей к телу футболкой и хлюпающими кроссовками, медленно поднялся Элайджа Майклсон. Он выплюнул струю воды, невозмутимо поправил причёску и посмотрел на Клауса. Психопатическая улыбка не сошла с его лица. Наоборот, она стала ещё шире и опаснее. — Уел… — тихо, с леденящей душу весёлостью произнёс Элайджа, и от этого голоса Клаус мгновенно перестал смеяться, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ллойд, покрытый чужой кровью и с багровыми глазами, застыл посреди разорванных трупов, переводя взгляд с мокрого дяди на отца. Похоже, эта ночь только-только набирала свои настоящие, первородные обороты.

***

«Эгоистичный реванш Древнего и краденая добыча Никлауса»

Вода, окрашенная в неоново-голубой цвет, тяжелыми каплями стекала с мокрых волос Элайджи, когда он медленно, с кошачьей грацией выбрался из бассейна. Кроссовки хлюпали при каждом шаге, футболка облепила рельефный торс, но на его лице не было ни капли злости. Только пустая, леденящая душу психопатическая улыбка вампира, отключившего человечность. Клаус всё еще победно хохотал, вытирая слезы, уверенный, что его шутка «1:1» удалась на славу. Но Элайджа Майклсон никогда не проигрывал. И его месть обещала быть куда изощреннее, чем банальный толчок в воду. Пройдя мимо затихшего Ллойда, Элайджа, даже не взглянув на торжествующего Клауса, уверенным шагом направился прямиком вглубь пентхауса — туда, где находились закрытые королевские спальни. Он точно знал, куда идти. Ведь Клаус, обустраивая это место для себя, уже успел присмотреть и запереть в роскошных комнатах нескольких самых красивых, элитных девушек города, планируя развлечься с ними в финале ночи. Благородный брат решил переписать сценарий. Элайджа с ноги распахнул массивную дверь спальни. Несколько потрясающих, испуганных девушек — личная «добыча» Никлауса — инстинктивно вжались в изголовье огромной королевской кровати. Но стоило мокрому, пугающе сексуальному Древнему вампиру войти внутрь и хищно, гипнотически посмотреть на них, как их страх мгновенно растворился под действием первородного внушения. — Вы пойдете со мной. И вы забудете про Никлауса. Теперь вы принадлежите только мне, — тихо, со стальной уверенностью приказал Элайджа, и его зрачки опасно расширились. Девушки, словно послушные куклы, покорно потянулись к нему, полностью подчиняясь его новой, дикой энергетике. Элайджа жестко затащил их всех на роскошные шелковые простыни. Это был горячий, невероятно эгоистичный и порочный интим. Элайджа без человечности брал от них всё, упиваясь своей властью и тем, как легко он отбирает у брата его законный триумф. Он двигался жестко, уверенно, заставляя девушек стонать от безумного удовольствия, выгибаться под его сильными руками и умолять о большем. В этом процессе не было капли прежней нежности — только чистая, первобытная вампирская похоть и триумф хищника, который забирает самое лучшее. Девушки буквально плавились в его объятиях, полностью растворяясь в его мокром, пахнущем неоновой водой теле. Элайджа сознательно делал это на кровати Клауса, зная, что брат почувствует этот реванш. Каждое движение, каждый властный поцелуй и прикосновение были его личным, изящным ответом на канализацию и бассейн. Тем временем Клаус, заглянувший в полуоткрытую дверь спальни в поисках своих подруг, так и застыл на пороге с недопитым бокалом бурбона. Его глаза округлились от шока и ярости, когда он увидел, как его мокрый брат без человечности вовсю развлекается с его лучшими моделями на его же простынях. — Элайджа!!! Мать твою, это были мои девушки! — уязвленно и бешено взревел Клаус, едва не раздавив хрустальный бокал в ладони. Элайджа даже не прервал своего ритмичного, горячего движения. Он лишь слегка повернул голову к двери, окинул Клауса насмешливым, сытым взглядом через плечо и, психопатически улыбнувшись, лениво произнес: — 2:1, Никлаус. Твоя добыча теперь моя. Закрой дверь с той стороны, ты мешаешь нам развлекаться. Клаус зарычал от бессилия, понимая, что в этой изощренной игре Благородный Брат со снятыми тормозами снова оставил его в дураках. Стоявший в коридоре Ллойд лишь прислонился к стене, весело качая головой. Похоже, Майклсонов не исправить ни в одном из миров, а эта ночь официально стала легендой.

***

«Первородный реванш у панорамного окна и вкус опасности»

Громко хлопнув дверью спальни, где Элайджа вовсю наслаждался его краденой добычей, Клаус тяжело дышал от уязвленного эго. Ярость гибрида требовала немедленного выхода. Ему нужно было доказать — прежде всего самому себе и этому мокрому праведнику в бассейне — кто здесь настоящий Король Нового Орлеана. И судьба подкинула ему идеальный шанс. Проходя мимо разгромленного Ллойдом зала, Клаус заметил смазанное движение у самого края панорамного остекления. Это была выжившая сообщница бандитов — дерзкая, чертовски привлекательная брюнетка в кожаном корсете, которая пыталась тихо проползти к запасному выходу. Клаус хищно, психопатически усмехнулся. В один вампирский скачок он оказался прямо перед ней, намертво зажимая девушку в углу между двумя массивными стеклянными панелями. Брюнетка судорожно выхватила из-за пояса нож, но Клаус лишь со смехом перехватил её запястье, сжал до хруста и заставил выпустить оружие. На его губах играла та самая пугающая, безумная улыбка, от которой веками трепетали его враги. — Куда-то спешишь, дорогуша? — обжигающим шепотом выдохнул Клаус ей прямо в губы, прижимая её тело к холодному стеклу. — Наша ночь только начинается. Включая свое мощное гибридное внушение, Клаус заставил её замереть, стирая любой намек на сопротивление. Страх в её глазах мгновенно смешался с диким, навязанным гипнозом вожделением. Без капли жалости, грубо и властно, Клаус развернул её спиной к себе, лицом к панорамному окну, за которым раскинулся сияющий миллионами неоновых огней ночной город. Клаус рывком притянул её бедра к себе, срывая остатки кожаной одежды. Это был жесткий, дикий и первобытный интим, пропитанный адреналином и яростью гибрида. Он брал её прямо здесь, у всех на виду, упиваясь своей силой под аккомпанемент её рваных, громких стонов, которые эхом разносились по разгромленному пентхаусу. Но Клаусу было мало просто обладать ею. Его внутренний волк и вампир требовали крови. На самом пике удовольствия, когда экстаз захлестнул его разум, Клаус резко рванул девушку за волосы назад, заставляя выгнуть шею. Его гибридные клыки с влажным, плотоядным звуком жадно и глубоко впились в её пульсирующую артерию. Брюнетка сладострастно вскрикнула, ее пальцы судорожно заскользили по запотевшему панорамному стеклу, оставляя длинные следы. Клаус пил жадно, влажно, крупными глотками поглощая её горячую, пропитанную страхом и адреналином кровь, совмещая это с каждым мощным толчком. На пике оргазма его глаза полыхнули чистым гибридным золотом. Он брал её жизнь и её тело одновременно, полностью растворяясь в этом диком, первородном грехе с видом на ночной мегаполис. Когда Клаус наконец отстранился, девушка обессиленно сползла по стеклу на пол, тяжело дыша и пребывая в блаженном вампирском бреду. Клаус небрежно вытер окровавленные губы тыльной стороной ладони, его кудрявые волосы были растрепаны, а в глазах горело торжество. Он победно посмотрел в сторону спальни Элайджи. Из тени зала к нему подошёл Ллойд, чьи глаза все еще слабо светились багровым огнем Они. Трибрид с уважением приподнял бровь, глядя на отца. — Ну что, Никлаус… — послышался из дверей спальни голос вышедшего Элайджи, который уже успел сменить мокрую футболку на свежую. — Вижу, ты тоже зря времени не терял. Клаус вальяжно поправил рубашку и с фирменной ухмылкой ответил: — Майклсоны никогда не остаются голодными, брат. Ну что, 2:2? Или продолжим шоу?

***

«Трибридный дар, татуированная бунтарка и кровный экстаз на столе»

Пока Клаус и Элайджа вели свои первородные неоновые счета, Ллойд медленно обходил залитый кровью и тенями зал пентхауса. Багровый огонь Они в его глазах постепенно затухал, оставляя после себя дикий, вибрирующий по венам адреналин. Сила Пустого требовала красивого, финального аккорда для этой безумной ночи. И тут из-за перевернутого дивана поднялась она. Это была не испуганная светская львица, а невероятно красивая, дерзкая бунтарка. Её бледную кожу украшали замысловатые темные татуировки, спускающиеся от шеи по изящным ключицам, а в растрепанных темных волосах виднелись яркие пряди. В её глазах, направленных на Ллойда, не было рабского страха — только дикий, ответный огонь и вызов. Она видела, как этот парень только что разрывал вампиров голыми руками, и это зрелище пробудило в ней что-то порочное. Ллойд хищно сощурился. Внутренний хищник признал в ней равную — такую же дикую и свободную. Без всякого внушения, ведомые лишь животной, голодной страстью, они одновременно сделали шаг навстречу друг другу. Ллойд в один рывок притянул бунтарку к себе. Одним мощным движением он смахнул со стола дорогую хрустальную посуду, которая с оглушительным звоном разлетелась по мраморному полу, и усадил девушку на край деревянной поверхности. Бунтарка дерзко обхватила его талию ногами, впиваясь ногтями в его плечи и страстно, до боли кусая его губы, смешивая свою слюну с каплями чужой крови на его лице. Это был жесткий, по-хищному безумный интим прямо посреди разгрома и хаоса. Ллойд брал её уверенно, глубоко, полностью отдаваясь трибридной силе. Пентхаус содрогался от их рваного дыхания и скрипа стола. Он ласкал ее шею губами, ведя клыками прямо по линиям татуировок, заставляя девушку судорожно выгибаться под ним и шумно, прерывисто стонать на весь зал. Но Ллойду было мало просто обладать её телом. Он хотел подчинить её душу, подарить ей высшее наслаждение, доступное только древнейшим существам. На самом пике их животной близости, когда экстаз грозил разорвать разум, Ллойд резко прикусил собственную губу до крови. Его глаза снова вспыхнули багровым. Он прильнул к губам бунтарки, впиваясь в них глубоким, влажным поцелуем и делясь с ней своей горячей вампирской кровью. Стоило каплям трибридной крови попасть ей на язык, как девушку прошила мощнейшая электрическая судорога. Кровь Майклсона подействовала как сильнейший, чистый наркотик. Бунтарка закатила глаза, её тело задрожало в безумном, оргазмическом экстазе, а крик удовольствия захлебнулся прямо в губах Ллойда. В этот момент Ллойд глубоко вонзил свои клыки в её шею, одновременно забирая её кровь и доводя её до пиковой точки блаженства. Пустой в его голове победно взвыл — это был абсолютный триумф Тёмного Альфы. Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, бунтарка блаженно откинулась на спину прямо на столе, с абсолютно счастливой, затуманенной улыбкой на покусанных губах. Ллойд, застегивая ремень, обернулся и увидел Клауса и Элайджу. Оба Первородных брата стояли у входа в зал, скрестив руки на груди. Клаус гордо и одобрительно ухмылялся, а Элайджа без человечности понимающе кивнул племяннику. Ллойд Майклсон сегодня доказал, что кровь монстров в нем течет самая что ни на есть чистокровная.

***

«Первородный подсчёт фрагов, копы на убой и попкорн для Трибрида»

Семейную идиллию, пропитанную кровью, похотью и элитным бурбоном, оборвал оглушительный вой сирен внизу. В следующую секунду панорамные двери пентхауса с треском разлетелись, и внутрь ворвался вооруженный до зубов отряд спецназа и местной полиции. — Всем лежать! Руки за голову! Работает полиция! — заорали копы, направляя автоматы на троицу Майклсонов. Обычные преступники уже лежали бы лицом в пол, но Первородные братья лишь синхронно обернулись к незваным гостям. На лицах Клауса и Элайджи одновременно расплылись одинаковые, жуткие, психопатические улыбки. Клаус вальяжно допил остатки бурбона, швырнул бокал в стену и повернулся к брату: — Ну что, Элайджа, раз уж ты забрал моих моделей, давай решим наш спор по-другому? Кто больше убьет этих смертных до того, как они успеют перезарядить свои пукалки, тот и выиграл. На кону — твои новые кроссовки. — Идет, Никлаус, — невозмутимо отозвался мокрый Элайджа, чьи вампирские вены вокруг глаз мгновенно вздулись багровой сеткой. — Мои кроссовки останутся при мне. Мой счет пошел. В ту же секунду два Древнейших монстра смазанными тенями сорвались с места, устроив в пентхаусе настоящую, изящную бойню. Каноничные вампиры со снятыми тормозами устроили соревнование на скорость и жестокость. Пока вокруг летели оторванные руки, свистели пули (которые тут же вылетали из регенерирующих тел братьев) и фонтанами хлестала кровь, Ллойд даже не подумал вмешиваться. Наш Трибрид вальяжно устроился на краю того самого деревянного стола, при обняв за плечи свою татуированную бунтарку. Девушка, всё еще пьяная от его трибридной крови, во все глаза наблюдала за этим безумным экшеном. Ллойд и Пустой в его голове превратились в самых циничных спортивных комментаторов. — О-о-о, смотри, как пошел! — восхищенно присвистнул Ллойд, когда Элайджа на запредельной скорости пробил рукой грудь командира отряда и вырвал сердце. — Дядя Элайджа открывает счет! Один — ноль в пользу мокрых кроссовок! — Слабовато! — тут же отозвался Пустой в подсознании, заходясь в хриплом смехе. — Глянь на своего папашу! Клаус только что снес три башки одним ударом приклада их же автомата! Три — один! Гибрид вырывается вперед! — Так, стоп, дядя Элайджа использует тактическое удушение леской от бронежилета… Два — три! — комментировал Ллойд вслух, лениво слизывая каплю крови со своей губы. — Отец, поднажми, он тебя догоняет! Тебе нельзя проигрывать обуви из секонд-хенда! — Никлаус, у меня уже двенадцать! — крикнул Элайджа, изящным пинком отправляя очередного копа в полет через окно. — Ложь и провокация! Я насчитал у тебя только десять, праведник! У меня четырнадцать! — яростно рявкнул Клаус, вгрызаясь в шею последнего выжившего сержанта. Бунтарка рядом с Ллойдом тихо хихикнула, прижимаясь к его горячему плечу. — Они всегда такие? — спросила она, кивая на Первородных, которые посреди горы трупов начали шумно спорить и пересчитывать «фраги». — О, поверь, это они еще вежливы друг с другом, — улыбнулся Тёмный Ллойд, чьи глаза снова на секунду вспыхнули багровым Они. Спрыгнув со стола и оставив девушку отдыхать, Ллойд подошёл к тяжело дышащим отцу и дяде.

***

«Неоновый омут, ангельское искушение и мокрый трибридный грех»

Когда эхо выстрелов окончательно затихло, а Клаус с Элайджей, устав пересчитывать тела копов, ушли в глубь пентхауса искать свежую одежду и сушить злосчастные кроссовки, Ллойд наконец остался один. Багровый огонь Они полностью угас в его глазах, уступая место приятной, тяжелой вампирской сытости. Он вышел на открытую террасу крыши. Вода в огромном бассейне, подсвеченная снизу неоново-голубым светом, едва заметно колыхалась после недавнего «погружения» Элайджи. Над головой раскинулось бездонное ночное небо Ниндзяго, усыпанное холодными звездами. Ллойд подошел к самому краю, вглядываясь в отражение луны, как вдруг услышал тихие, легкие шаги. Из тени пентхауса к нему вышла девушка. Ллойд обернулся, и его сердце на секунду пропустило удар. Это была нежная, ангельского вида блондинка с огромными, чистыми глазами и хрупкой фигурой. В белом струящемся платье она выглядела как пришелец из другого, светлого мира. Она была… полной, абсолютной противоположностью Нии. Никакого дерзкого характера, никаких коротких стрижек и ментолового шлейфа. От этой блондинки пахло сладкой ванилью и невинностью. Девушка робко подсела на бортик бассейна, опустив ноги в теплую воду, и посмотрела на Ллойда. В её затуманенном трибридным магнетизмом взгляде читалось безмолвное, гипнотическое приглашение. Ллойд хищно, но медленно улыбнулся. Ему нужно было это. Финальное, полное очищение от призраков прошлого. Без лишних слов Ллойд шагнул прямо в бассейн, даже не снимая одежды. Вода сомкнулась вокруг его бедер. Он протянул свои сильные руки к блондинке и мягко, но уверенно потянул её за собой. Девушка с тихим вздохом соскользнула в воду, прямо в его горячие объятия. Её белое платье мгновенно намокло, облепив тело и став практически прозрачным. Это была сцена чистой, глубокой и невероятно страстной близости под звездным небом. Ллойд прижал её хрупкую фигуру к своей широкой груди, увлекая на глубину. Их мокрые тела сплелись в едином ритме, а вода вокруг них бурлила от нарастающего жара. Ллойд целовал её — жадно, влажно, глубоко, полностью растворяясь в её нежности и выжигая из памяти последние крупицы воспоминаний о Нии и той боли у ручья. Блондинка судорожно обвивала его шею руками, полностью отдаваясь во власть трибридного альфы. На самом пике их мокрого, первородного экстаза Ллойд нежно откинул мокрые светлые пряди с её шеи. Его клыки молниеносно и плавно вошли в её беззащитную кожу. Девушка сладострастно, прерывисто охнула, крепче сжимая ноги на его талии. Ллойд пил её кровь прямо во время страстных объятий, делая глотки в такт их движениям. Из раны на шее блондинки хлынули багровые струйки. Неоново-голубая вода в бассейне вокруг них начала окрашиваться красивыми, зловещими каплями её крови, растворяясь в воде туманными алыми облаками. Это было чертовски красиво и пугающе. Ллойд упивался её жизнью, её телом и этой ночью, чувствуя, как внутри него рождается совершенно новый монстр — сильный, свободный и не знающий жалости. В его подсознании Пустой просто аплодировал стоя этой ночи первородных грехов, триумфально выкрикивая: «Вот это я понимаю, финал! Браво, малый! Ты наконец-то стал истинным Майклсоном!». Когда Ллойд наконец отстранился, бережно удерживая на воде ослабевшую, но абсолютно счастливую блондинку, он поднял глаза к звездам. Прошлое было сожжено. Вода смыла всё. Из бассейна выходил Тёмный Альфа, готовый ко всему, что ждет его впереди.

***

«Предрассветная тишина лесного озера и узы, скреплённые тьмой»

Неоновые огни порочного мегаполиса, крики полиции, разгромленные клубы и пентхаусы остались далеко позади. На смену безумному угару, крови и страсти пришла оглушительная, первозданная тишина природы. Предрассветный час окрасил небо над Ниндзяго в глубокие, чернильно-синие тона. Троица Майклсонов наконец-то добралась до глухого лесного массива. Оставив лагерь чуть в стороне, они вышли к небольшому, зеркально чистому озеру, в глади которого отражались миллиарды далёких, холодных звёзд. Они просто сидели на поваленном старом бревне у самой кромки воды. Уставшие, сытые и умиротворённые. Клаус, успевший где-то раздобыть сухую, чистую куртку, лениво подбрасывал в руке небольшой плоский камушек, то и дело пуская его «блинчиками» по идеальной глади озера. От его недавней ярости из-за канализации не осталось и следа. Элайджа, чьи знаменитые кроссовки всё ещё тихонько хлюпали от озёрной влаги, сидел рядом, закинув локти на колени. Его лицо без человечности больше не выражало психопатического безумия — сейчас это был просто покой. Ллойд расположился между ними. Его одежда была слегка влажной после бассейна, на губах давно высохла чужая кровь, а в душе воцарился долгожданный, выжженный дотла штиль. Образ Нии больше не царапал сердце. Тёмный Альфа внутри него сыто дремал, а Пустой в подсознании тихо, почти ласково сопел, развалившись на троне. Клаус бросил очередной камень, который сделал три мягких всплеска, разрушая звёздное отражение, и негромко, без привычного пафоса произнёс: — Знаешь, Элайджа… А ведь твои дурацкие кроссовки действительно чертовски удобные для того, чтобы ломать хребты копам. Элайджа даже не повернул головы, продолжая всматриваться в светлеющий горизонт, но уголок его губ едва заметно дернулся вверх: — Я говорил тебе это ещё в Новом Орлеане, Никлаус. Но твой консерватизм всегда мешал тебе ценить истинный комфорт. Ллойд тихо хмыкнул, переводя взгляд с отца на дядю. Ему казалось невероятным, что ещё час назад эти двое топили друг друга в нечистотах и бассейне, резали спецназ наперегонки и отбирали друг у друга женщин, а сейчас сидят здесь, как самые обычные, любящие братья. Трибрид поднял глаза к небу, наблюдая, как на востоке загорается первая розовая полоса рассвета. Ночь первородных грехов официально подошла к концу. Город был поставлен на колени, правила выживания Клауса были весело стёрты в порошок, а семейные узы Майклсонов — доказаны делом. Ллойд понимал: он стал частью чего-то огромного, пугающего, но нерушимого. Семья — это действительно «Всегда и навечно», даже если эта семья состоит из монстров. — Ну что, мальчик мой, — Клаус мягко положил свою тяжелую ладонь на плечо Ллойда, слегка сжав его. — Готов вернуться в лагерь? Пора посмотреть, как там наши праведные ниндзя. Ллойд сделал глубокий вдох, чувствуя, как утренний туман холодит легкие, и твёрдо ответил: — Готов. Пойдёмте домой. Они синхронно поднялись с бревна и медленно зашагали в сторону лагеря сквозь просыпающийся лес. Три монстра, скреплённые общей тьмой.

***

«Отражение тирана, круги на воде и первородное плечо дядюшки»

Утренняя прохлада постепенно окутывала просыпающийся лес. Прежде чем окончательно вернуться к палатке ниндзя, троица Майклсонов решила сделать последнюю остановку в глубокой глуши, у скрытого от чужих глаз, невероятно красивого лесного водопада. Шум падающей воды приятно убаюкивал, смывая остатки адреналина и заставляя затихнуть даже Пустого в подсознании. Устроившись на мягком мху под раскидистым деревом, Клаус, выжатый этой сумасшедшей ночью до капли, уже крепко спал, тихо и мерно посапывая. На его лице больше не было маски грозного гибрида — только глубокая усталость. А вот Ллойду было не до сна. Трибрид подошёл к самому краю бурлящей заводи у подножия водопада, опустился на корточки и тяжело уставился в зеркальную гладь воды. Но стоило ему вглядеться вглубь, как его сердце пропустило удар, а по спине пробежал леденящий холод. Из тёмной толщи озёрной воды на него отчётливо, пугающе смотрело лицо Майкла. Его дедушки. Жестокого тирана, веками преследовавшего собственную семью. Ллойд замер, судорожно глотая воздух. Неужели вся эта ночная бойня, клыки, разорванные тела копов и эгоистичная страсть сделали его точно таким же монстром? Неужели в нём оживают гены Майкла? Ллойд сильно вздрогнул, когда видение резко оборвалось. Вода перед ним вдруг пошла частыми, мягкими волнами, полностью разбивая пугающий образ тирана. Трибрид вскинул голову. Оказывается, к нему бесшумно подошёл Элайджа. Древний вампир опустился на корточки рядом и небрежно махнул ладонью по воде, окончательно стирая остатки кошмара и превращая их в обычные круги на водной глади. Элайджа повернул голову к племяннику. В его глазах всё ещё не было человечности, но сейчас в них читалось что-то совершенно иное — вековая мудрость и спокойствие. Без лишних слов, мягко, без капли своей разрушительной первородной силы, а чисто по-отцовски, Элайджа уверенно закинул свою крепкую руку на шею племянника. Одним плавным движением он притянул Ллойда к своей широкой, надёжной груди, обнимая и даруя такое необходимое сейчас тепло. Ллойд уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как бешено колотящееся сердце начинает успокаиваться под этой защитой. Элайджа наклонился к самому его уху и тихо, но твёрдо прошептал: — Ты — это не он, понял? Никогда не смей сравнивать себя с ним. Все мы в этой семье далеко не идеальные, Ллойд. Мы совершаем ужасные вещи, поддаёмся тьме… Но Майкл никогда не умел любить. А ты умеешь. Так что ты — наш пацан. И, признаться честно, сегодня ночью ты меня знатно удивил. В тебе течёт кровь истинного Майклсона, но сердце у тебя твоё собственное. Ллойд молча зажмурился, чувствуя, как узел, стягивавший грудь последние несколько часов, наконец-то ослаб и порвался. Дядя Элайджа, даже будучи монстром без чувств, одним этим жестом смог исцелить его израненную душу куда лучше, чем все праведные лекции ниндзя вместе взятые. Элайджа слегка потрепал парня по плечу, отпуская из объятий, и они оба синхронно повернулись, глядя на мирно спящего Клауса, а затем снова перевели взгляды на восходящее солнце. Ночь первородных грехов осталась позади, оставив после себя трёх монстров, которые стали друг другу ещё ближе.

***

«Смертельный инструктаж Никлауса, паника Пустого и первородное признание»

Тишина у водопада казалась почти осязаемой. Ллойд долго, мучительно собирался с духом, глядя на набегающие волны. Внутри него всё сжималось от дикого напряжения. Он понимал, что играет с огнём, но молчать больше не мог. Сглотнув вязкий ком в горле, трибрид резко повернул голову к Древнему вампиру и тихо, с трудом нажимая на слова, спросил: — Почему… Почему ты меня не убил, дядя? Ведь отец перед выходом дал мне четкие правила, как вести себя рядом с тобой, когда ты в таком состоянии. Элайджа без человечности медленно присел на корточки прямо перед племянником. Его лицо оставалось пугающе спокойным, а взгляд — непроницаемым. Он чуть наклонил голову и почти беззвучно прошептал: — Какие ещё правила? Ллойд снова судорожно сглотнул. В его подсознании Пустой уже метался в тотальной панике, хватаясь за голову: — Мелкий, ты влип! Мы влипли! Ну какой же ты идиот, зачем ты открыл свой рот?! — демон внутри буквально заходился от страха. Элайджа, заметив секундное колебание парня, едва заметно усмехнулся, и в его голосе проскользнули опасные, леденящие душу нотки: — Ну же, говори. Какая такая инструкция у моего многоуважаемого брата на мой счёт? Ллойд повторно сглотнул, заставил себя выпрямиться и, стараясь говорить точь-в-точь с той интонацией, с какой ему внушал Клаус, произнёс: — Правило первое. Категорически запрещено взывать к твоей совести, прошлому или к твоей роли дяди. Отец сказал, если я хоть раз вякну: «Дядя Элайджа, приди в себя, ты же благородный!» — ты не растрогаешься. Ты воспримешь это как слабость, разозлишься и вырвешь мне сердце быстрее, чем мой трибридный мозг успеет это осознать. Для тебя сейчас нет семьи. Есть только те, кто развлекается с тобой, и те, кто тебе мешает. Ллойд резко замолчал и затаил дыхание, когда Клаус на другом конце поляны шумно вздохнул и перевернулся на другой бок, продолжая мирно спать под шум водопада. Элайджа даже не обернулся на брата. Он продолжал сверлить племянника пугающим взглядом. — Что дальше? Я слушаю, — тихо поторопил Древний. Ллойд чувствовал, как его начинает бить мелкая, неконтролируемая дрожь, но отступать было поздно: — Правило второе и самое главное. Никогда не вставать у тебя на пути и не пытаться отнять у тебя добычу, кем бы она ни была. Никакого осуждения в глазах. Если ты решишь осушить кого-то прямо посреди танцпола — я должен стоять, улыбаться и держать свой стакан с выпивкой. Если ты увидишь в моем взгляде хоть каплю жалости к твоим жертвам или попытку тебя остановить — ты мгновенно запишешь меня во враги. А врагов Элайджа Майклсон уничтожает под корень, не раздумывая. На лбу трибрида выступил холодный пот. Элайджа наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось лица Ллойда: — И что же ещё наш заботливый Никлаус наговорил тебе? Ллойд крепко зажмурился, мысленно понимая — всё, это эндшпиль, ему конец. И выдавил последнее: — Подыгрывать тебе… Чтобы я был безумным, дерзким, упивающимся своей силой трибрида. Показывал, что я с тобой на одной волне, разделяю твой хаос. Отец сказал: пока я кажусь тебе союзником в этом безумии — я в полной безопасности. Ллойд замер, ожидая немедленного удара. В его голове Пустой, окончательно сдавшись, судорожно перекрестился и обречённо выдохнул: — Ну всё, храни нас Господь… До встречи в Аду, мелкий. Рад был сотрудничать. Элайджа молча выслушал всё до единого слова. Секунда, две, три… Напряжение достигло своего пика. И вдруг Древний медленно, невероятно мягко положил свою широкую ладонь на затылок племянника. Ллойд инстинктивно вздрогнул, ожидая, что сейчас его голову просто впечатают в камни. Но вместо удара Элайджа снова, совершенно по-отцовски, крепко и надёжно притянул Ллойда к своей широкой груди. Древний вампир прикрыл глаза и нежно уткнулся носом в его блондинистую макушку, продолжая так сидеть и укрывать парня от всего мира. Он совершенно не собирался убивать племянника. У него даже мыслей таких не было. Среди вечной лжи, предательств и масок, которые окружали Древних веками, этот испуганный, но честный трибридный пацан стал единственным, кто набрался смелости и искренне во всём признался. И для Элайджи без человечности эта чистая правда оказалась ценнее любых правил. Он просто обнимал своего племянника, безмолвно доказывая: ты под защитой, пацан.

***

«Разоблачение стратега, вопли Клауса и трибридный покой»

Ллойд так и замер, боясь даже вздохнуть, пока тяжелая, теплая ладонь Элайджи продолжала надежно лежать на его затылке, утыкая носом в плечо Древнего. Секунды тянулись как вечность. В подсознании воцарилась гробовая тишина, которую резко прервал кашель Пустого. Демон аккуратно открыл один глаз, осмотрелся и, почесав затылок, выдал: — Так, стоп… Мы что, живы? Нас не расчленили? Мелкий, проверь пульс, или у меня в Аду просто личный вип-кабинет с видом на водопад? Ллойд мысленно цыкнул на него, чувствуя, как бешеный страх сменяется полнейшим ступором. Он медленно, миллиметр за миллиметром, расслабил затёкшие плечи. Дядя не собирался его убивать. Более того, Ллойд впервые за долгое время почувствовал себя маленьким пацаном, которого просто защищают от всего мира. — Ну дела-а-а… — протянул Пустой, вальяжно укладываясь обратно на свой трон. — Психопат оказался с секретом. Короче, Ллойд, инструкция Клауса — полная туфта, действуем по ситуации! Пока Пустой в голове вовсю перестраивал свои демонические планы, Элайджа медленно отстранил племянника, но его ладонь так и осталась лежать на затылке Ллойда, мягко и уверенно удерживая его. Древний посмотрел парню прямо в глаза — спокойно, без капли той пугающей жажды крови, которая бушевала в пентхаусе. — Твой отец, Ллойд, — тихо, с легкой умудренной усмешкой заговорил Элайджа, — великий стратег. Но он судит обо мне по тем временам, когда мы были врагами. Он забывает, что ты — не очередной его враг. Ты моя семья. А семью я защищаю, даже когда весь остальной мир для меня ничего не значит. Ллойд почувствовал, как внутри окончательно отлегло. Последние крупицы паранойи, яда прошлых обид и недоверия к миру просто испарились, унесенные шумом падающей воды. Дядя Элайджа ломал все стереотипы. Прошло несколько минут, но Элайджа так и не отпустил племянника, продолжая молча держать руку на его затылке, словно беззвучно забирая себе всю его боль, страхи и паранойю. Ллойд чувствовал, как по горлу разливается горячая волна облегчения, от которой глаза предательски защипало. Он аккуратно высвободил одну руку и робко, неуверенно уткнулся пальцами в мокрую спортивную куртку дяди, отвечая на эти объятия. — Дядя Элайджа… — тихо, сдавленно прошептал Ллойд, чувствуя, как из ладони Древнего через затылок словно передается первородная, несокрушимая сила. — Ты… ты правда не злишься? Элайджа лишь чуть сильнее сжал пальцы на его волосах, по-прежнему не открывая глаз. — Я слишком долго жил в окружении лжи, Ллойд, — тихо отозвался он. — И твоя честность — это лучшее, что случилось со мной с тех пор, как я отключил чувства. Отдыхай, пацан. Пока я здесь, Майкл к тебе не подберется. Даже в отражении воды. Ллойд продолжал сидеть, уткнувшись в грудь Элайджи, пока ладонь на затылке мягко баюкала его мысли. Напряжение полностью ушло, уступая место сонной лени. Пустой в голове уже тихонько насвистывал какую-то мелодию, празднуя спасение. Идиллию нарушил громкий, сонный зевок с другого конца поляны. Клаус потянулся, поскрёб заросший подбородок и открыл глаза. Увидев, как его мокрый брат без чувств нежно обнимает его трибридного сына, бережно держа руку на его затылке, Клаус сначала моргнул, а потом его лицо расплылось в ехидной ухмылке: — Оу… Ну надо же, какая сентиментальная картина на рассвете! Элайджа, ты решил усыновить моего мальчика, пока я спал? Или это твоя новая тактика удушения, а я всё пропустил? Элайджа, так и не отпуская Ллойда, медленно открыл один глаз и ледяным тоном бросил брату: — Никлаус, твои инструкции для сына — полная бездарность. Три из трёх мимо. Клаус подавился воздухом и резко сел: — Что?! Ллойд, ты всё ему растрепал?! Ах ты мелкий партизан! — Клаус подавился воздухом, мгновенно вскакивая на ноги и смешно размахивая руками. От его сонной лени не осталось и следа. Король Нового Орлеана чувствовал себя абсолютно, бессовестно преданным собственным сыном. — Я потратил целых двадцать минут в машине, расписывая тебе его психопатические наклонности! Я составил идеальный план выживания! А ты пошёл и сдал отца с потрохами?! Ллойд, всё ещё прижатый к груди Элайджи, даже не подумал шолохнуться. Наоборот, он лишь тихо, довольно фыркнул, чувствуя себя в абсолютной, стопроцентной безопасности под защитой дяди. Пустой в его голове и вовсе покатился со смеху, вовсю издеваясь над гибридом: — Аха-ха-ха! Папочка Клаус в ярости! Ну всё, мелкий, теперь прячься за широкую спину Элайджи, пока этот грозный волк не покусал нас за предательство! Инструктор года, блин! Элайджа медленно, с королевским достоинством поднялся на ноги, наконец отпуская племянника, но бросая на Клауса уничтожающий, снисходительный взгляд. Он невозмутимо отряхнул свои мокрые штаны и поправил куртку. — Твои инструкции, Никлаус, годятся разве что для дешёвых криминальных романов, — ледяным, но явно забавящимся тоном произнёс Элайджа. — Ты слишком плохо меня знаешь. И если ты ещё раз попытаешься настроить моего племянника против меня, используя свои параноидальные сказки… я лично найду твои любимые кисти для рисования и скормлю их тебе на завтрак. Вместе со сточными водами, в которых ты сегодня так чудесно искупался. Клаус замер, оскорблённо поджав губы, переводя взгляд с невозмутимого брата на довольно улыбающегося сына. — Ну и ладно! — буркнул гибрид, демонстративно отворачиваясь и поправляя воротник куртки. — Сговорились против меня, Майклсоны недоделанные. Подумаешь! Зато я копов убил больше! Ллойд весело покачал головой, поднимаясь вслед за ними. Солнце уже полностью взошло, заливая лесной водопад ярким, золотистым светом. Вся тревога, страх перед будущим и призраки прошлого окончательно растворились в этом утреннем смехе. Они были монстрами, они были тридцать глав подряд на грани безумия, но прямо сейчас, посреди этого дикого леса, они были Семьёй. — Ну что, партизан, — Клаус всё же не выдержал, подошёл к Ллойду и, притянув его за шею, по-отцовски взъерошил его блондинистые волосы, беззлобно ворча. — Пойдём в лагерь. Пора заканчивать этот поход. Ллойд бросил последний взгляд на чистую воду, где больше не было лица Майкла, и с лёгким сердцем зашагал вслед за отцом и дядей сквозь просыпающийся лес. Ночь первородных грехов официально подошла к концу, уступая место новой, неизведанной главе их жизни.

***

«Паранойя Никлауса, первородный ультиматум и паника в подсознании»

До лагеря ниндзя оставалось всего несколько сотен метров сквозь густые заросли, как вдруг Клаус резко, словно вкопанный, остановился посреди тропинки. Его спина напряглась, а пальцы сжались в кулаки. Хрупкий утренний мир разлетелся вдребезги в одну секунду. Гибрид медленно развернулся к брату, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, недоверчивый блеск волка-параноика. — Элайджа, — процедил Клаус, буравя брата тяжёлым взглядом. — Ты можешь сколько угодно лгать мне и строить из себя заботливого дядюшку. Но ответь мне честно: во что ты играешь снова? Каков твой план? Ллойд мгновенно застыл на месте, едва не врезавшись в спину отца. Сердце трибрида снова ухнуло куда-то в район кед, а внутри всё похолодело. В подсознании Пустой обречённо хлопнул себя ладонью по лбу и со стоном повалился на пол: — Ну вот и всё… Мирная идиллия закончилась, не успев начаться. Папаша включил свой фирменный режим параноика. Сейчас начнётся замес! Элайджа остановился напротив Клауса. Его лицо без человечности оставалось абсолютно непроницаемым, как каменная маска. Он медленно заложил руки за спину и спокойно, без единой лишней эмоции ответил: — Клаус, я в игры не играю. И я признаю: все твои дурацкие правила для сына действительно ни к чему. Почему? Потому что убить любого из вас или этих жалких смертных в городе я могу в любой момент, абсолютно без причины и без капли сожаления. Но племянника… племянника я не убью никогда. Клаус сделал шаг вперёд, его ноздри яростно затрепетали, а в голосе прорезался опасный рык. Тысячелетний опыт предательств кричал ему, что верить брату со снятыми тормозами нельзя. — Не ври мне! — бешено выкрикнул Клаус, сокращая расстояние между ними. — Я тебе не верю, Элайджа! Без человечности ты — МОНСТР! Бездушная, расчётливая тварь! Ты не способен на пощаду, так с чего мне верить, что ты не вырвешь моему сыну сердце, когда я отвернусь?! Ситуация накалилась до предела. Два Первородных брата стояли друг напротив друга, готовые вцепиться друг другу в глотки. Ллойд судорожно переводил взгляд с отца на дядю, чувствуя, как трибридная сила внутри него снова вибрирует от адреналина. А Пустой в его голове, увидев, как Клаус переходит на ультра-звуковой рык, в ужасе зажмурился и выдал свой финальный вердикт: — Опана… Ну всё, мелкий, нам точно хана! Бери попкорн и копай нам могилу, Майклсоны выходят на тропу войны!

***

«Первородная сталь у сердца, ультиматум Трибрида и кровная пощада»

Клаус яростно, прерывисто дышал, его волка внутри буквально разрывало от паранойи. Но гибрид даже не успел среагировать, как Элайджа смазанной первородной тенью оказался вплотную. Секунда — и Древний мертвой, стальной хваткой сжал горло Клауса, с оглушительным треском припечатывая его спиной к массивному стволу векового дуба. Клаус хрипнул, а Элайджа, не теряя ни мгновения, молниеносно запустил вторую руку прямо в его грудную клетку. Раздался влажный, пугающий хруст разрываемых мышц и ребер — рука Элайджи замерла в паре миллиметров от пульсирующего сердца гибрида, готовая вырвать его в любое мгновение. Элайджа наклонился к самому лицу брата, его вены вокруг глаз бешено пульсировали черным ядом, а из-под губ показались клыки. Он яростно, леденящим душу шепотом прошипел Клаусу прямо в губы: — Я могу убить тебя, Никлаус. Могу уничтожить этот чертов город или любого, кто встанет у меня на пути. Но не Ллойда и не Хоуп! Они для меня — как собственные дети, слышишь ты, параноик?! А вот тебе, похоже, пришел конец… Пальцы Элайджи уже сжались вокруг сердца Клауса, готовые одним рывком оборвать жизнь гибрида. Клаус замер, глядя на брата с диким оскалом. Времени на размышления не было. Ллойд, видя, что отец на волоске от гибели, набрался безумной, истинно майклсоновской смелости. Вспыхнув багровым огнем, трибрид молниеносно оказался рядом. Его собственная ладонь стальной хваткой намертво перехватила запястье дяди у самой груди отца, блокируя смертельный удар. Ллойд яростно, по-звериному зашипел, глядя на Древнего в упор, и твердо, срываясь на крик, произнес: — Если ты действительно считаешь меня своим сыном, дядя… Если в тебе осталось хоть что-то от нашей семьи — ты сейчас же отпустишь моего отца! А если нет… если нет, то УБЕЙ ЛУЧШЕ МЕНЯ! Ну же! Вырви сердце мне! На поляне воцарилась мертвая, звенящая тишина. Элайджа медленно, со скрипом повернул голову и перевел свой ледяной, пугающий взгляд с Клауса на племянника. В подсознании Пустой схватился за голову и истошно заорал, катаясь по полу от ужаса и офигевания: — Мелкий, ну зашибись просто! Нет бы свалить, пока эти два деда режут друг друга! Ты серьезно предлагаешь ему себя грохнуть?! Ты делаешь царское одолжение своему дяде без человечности, он же психопат, Ллойд! Нам точно крышка, до свидания! Но Элайджа не шелохнулся. Он долго, пронизывающе смотрел в глаза Ллойда, видя в них ту самую отчаянную, чистую верность и готовность умереть за отца. И этот ультиматум трибрида ударил куда-то глубоко в подкорку Древнего вампира. Медленно, с влажным звуком, Элайджа вытянул окровавленную руку из груди Клауса, так и не тронув его сердце. Его пальцы на горле брата разжались, отпуская его. Клаус тяжело сполз по дереву, судорожно хватая ртом воздух и прижимая руку к ране, но Элайджа даже не посмотрел на него. Древний продолжал стоять, не разрывая плотного, гипнотического зрительного контакта с тяжело дышащим племянником, безмолвно признавая: Ллойд снова победил его тьму.

***

«Возвращение человечности, сыновняя верность и исцеление у лагеря»

Ллойд, тяжело и рвано дыша, первым разорвал этот удушающий, гипнотический зрительный контакт с Древним. Наплевав на всё, на потенциальную опасность и первородный пафос, трибрид мгновенно опустился на колени на сырую траву прямо перед отцом. — Отец! Посмотри на меня, слышишь?! — Ллойд судорожно зашептал, его руки дрожали, когда он аккуратно прижал ладони к окровавленной груди Клауса, проверяя состояние его сердца и регенерирующих рёбер. — Всё позади. Стой, не шевелись, дай магии Они и вампирской крови затянуть рану… Клаус, тяжело опираясь спиной о ствол дерева, хрипло кашлянул, сплёвывая багровую кровь на мох. На его лице, бледном от мгновенной кровопотери, отразился целый спектр эмоций: от дикого шока до безграничной, тихой отцовской гордости. Его сын только что закрыл его собой от самого Элайджи. Пока Ллойд судорожно помогал Клаусу, Пустой в подсознании наконец-то перестал бегать и устало опустился на колени, тяжело дыша: — Ну и ну… Мелкий, у меня чуть инфаркт миокарда не случился, хоть я и демон. Ты безумец. Настоящий, конченый Майклсон. Но, чёрт возьми… это было сильно. В этот самый момент Элайджа продолжал стоять над ними неподвижной статуей. Но его окровавленные пальцы вдруг мелко задрожали. Древний медленно прикрыл глаза, и по его телу прошёл сильный, судорожный выдох, словно он вынырнул из глубокого, ледяного омута на поверхность. Внутри его разума сокрушительным, болезненным щелчком включилась человечность. Все чувства, которые он так усердно заглушал — вековая боль, любовь к семье, осознание того, что он только что чуть не разорвал грудь родному брату на глазах у напуганного племянника, — хлынули в его сердце горячей, удушающей волной. Элайджа резко открыл глаза. Багровая сетка вен вокруг век мгновенно исчезла, уступая место глубокому, искреннему, полному вины и раскаяния взгляду. Он посмотрел на свои окровавленные руки, затем на тяжело дышащего Клауса и, наконец, на Ллойда, который снизу вверх смотрел на него настороженно, но уже без прежнего смертельного страха. Благородный Элайджа Майклсон официально вернулся.

***

«Медленная регенерация, удушающая вина и страх потери»

Солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь густую крону деревьев, но на поляне у лагеря по-прежнему царил леденящий, удушающий холод. Элайджа не смел даже сделать шаг в их сторону. Сидя на поваленном, покрытом мхом дереве чуть поодаль, он низко опустил голову, спрятав лицо в ладонях. Его плечи едва заметно вздрагивали. Включившаяся человечность выжигала его изнутри: осознание того, что он едва не лишил жизни собственного брата на глазах у напуганного до смерти племянника, висело над ним неподъёмным надгробием. Тот, кто всегда гордился своим благородством, сейчас чувствовал себя самым презренным чудовищем. А на другом конце поляны Ллойд буквально сходил с ума от страха. Он сидел на коленях в луже чужой крови, не отрывая дрожащих рук от разорванной груди отца. — Отец, эй! Посмотри на меня! Слышишь? Не смей закрывать глаза! — без остановки, срываясь на панический фальцет, говорил Ллойд. Он слегка встряхнул Клауса за плечо, умоляюще вглядываясь в его мутнеющие, тусклые глаза. — Клаус, чёрт тебя дери, дыши! Не вздумай отключаться! Клаус тяжело, со свистом дышал, его веки судорожно подрагивали, то и дело закрываясь. Обычно гибридная регенерация затягивала подобные раны за считанные минуты, но сейчас… сейчас всё было иначе. Из-за того, что удар был нанесён Первородным братом, да ещё и со всей накопленной яростью вампира без чувств, древние ткани восстанавливались пугающе, неестественно медленно. Кровь продолжала толчками сочиться сквозь пальцы Ллойда, окрашивая траву в багровый цвет. Магия внутри трибрида металась, но её не хватало, чтобы ускорить исцеление бессмертного существа. В подсознании Пустой испуганно затих, сжавшись в углу и внимательно следя за каждым рваным вдохом Клауса. Шутки кончились. Демон понимал: если Клаус сейчас впадёт в кому от кровопотери прямо перед возвращением в лагерь ниндзя, Ллойд этого просто не перенесёт. — Смотри на меня, папа! — Ллойд впервые осознанно, отчаянно назвал его так, и в его голосе прорезались глухие слёзы. — Ты же Великий Гибрид! Ты пережил тысячу лет! Хватит спать, открывай глаза, слышишь меня?! Подыгрывай мне, ну же! Помнишь наше правило?! Клаус сквозь силу слабо, едва заметно повёл бровью, пытаясь сфокусировать взгляд на испуганном лице сына. Его бледные губы дрогнули в попытке успокоить Ллойда, но вместо слов из горла вырвался лишь глухой, тяжёлый хрип. А Элайджа на бревне, услышав этот хрип, сжал зубы так сильно, что на его губах выступила кровь. Вина затягивала петлю на его шее всё туже…

***

«Гордость Первородных, трибридный ультиматум и кровь наследника»

Тишину поляны разорвал тяжелый, уверенный шаг. Элайджа, превозмогая удушающий стыд и вину, всё-таки заставил себя подняться с поваленного бревна. Он подошел к брату и племяннику, на ходу прокусывая собственное запястье, из которого мгновенно толчками хлынула темная вампирская кровь. Благородный брат молча опустился рядом на колени и протянул раненую руку к бледным губам Клауса, чтобы ускорить его пугающе медленную регенерацию. Но Клаус, прерывисто дыша, даже не дернулся в сторону спасительного источника. Наоборот, он яростно, со всей оставшейся первородной гордостью отвернул голову в сторону, так и не приняв запястье брата. — Ты убил меня… — глухо, со зловещим свистом прохрипел Клаус, буравя Элайджу злым, обиженным взглядом из-под нависших бровей. — Ты разозлил меня, Никлаус, — негромко, с глубокой болью в голосе отозвался Элайджа, продолжая держать руку перед его лицом. — Ты убил меня! — с яростным хрипом повторил гибрид, дернув плечом. — Забери свою культяпку от моего лица, Элайджа! Я скорее сдохну здесь, чем… Но Клаус не успел договорить. Терпение Ллойда, чьи нервы за эту безумную ночь были сожжены до тла, окончательно лопнуло. Оставлять отца умирать из-за древних семейных обид трибрид не собирался. Ллойд молниеносно, хищным движением вскинул собственную руку и с силой вонзил клыки в свое запястье. Из глубокой раны брызнула горячая, чистая кровь, пропитанная первородной силой и багровой магией. Не теряя ни секунды, Ллойд жестко, стальной хваткой накрыл ладонью затылок отца и силой прижал свое кровоточащее запястье прямо к его бледным губам. — Не будешь пить, отец, — яростно, срываясь на грозный, звериный рык Они, заговорил Ллойд, глядя на Клауса в упор, — то лучше тебе вообще не знать, что я сейчас с тобой сделаю! Пей, я сказал! Быстро! В подсознании Пустой аж зааплодировал, вытянувшись в струнку от уважения: — Вот это я понимаю — калибр! Вот это Альфа! Строй папашу, мелкий, а то он со своей гордостью нас всех в могилу сведет! Клаус замер. Он широко открытыми, шокированными глазами посмотрел на своего разъяренного, безумно любящего сына. Взгляд Ллойда не терпел возражений — прямо сейчас парень был готов пойти против всего мира, лишь бы спасти его. И Клаус сломался. Он переступил через свою вековую спесь, через гордость и обиду. Он принял помощь. Но не от брата, который едва не лишил его жизни, а от своего сына. Дрожащие, окровавленные пальцы Клауса взметнулись вверх и намертво, крепко обхватили запястье Ллойда, удерживая его у своего рта. Гибрид сделал первый, жадный глоток трибридной крови, чувствуя, как по венам разливается спасительный огонь, а разорванные ребра и сердце наконец-то начинают с бешеной скоростью регенерировать. Элайджа медленно опустил свою руку, убирая её, и с тихим, умиротворенным облегчением посмотрел на племянника. Ллойд спас их обоих.

***

«Трибридные подзатыльники, первородный шок и ворчание у озера»

Как только рана на груди Клауса с шипением затянулась, а на его щеки вернулся здоровый гибридный румянец, Клаус медленно отстранился от руки сына, тяжело вытирая тыльной стороной ладони капли крови с губ. Опасность миновала. На поляне воцарилась тяжелая, неловкая тишина — два Первородных брата сидели на траве друг напротив друга, не зная, что говорить после всего этого кошмара. Но Ллойду было глубоко плевать на их неловкость. Его нервные клетки за эту ночь не просто сгорели — они устроили погребальный костёр. Не успели Клаус и Элайджа даже глазом моргнуть, как Ллойд молниеносно, со всей своей трибридной скоростью и силой, отвесил обоим по увесистому, смачному подзатыльнику. Хлоп! Хлоп! — глухой звук ударов разнёсся по лесу, заставив птиц взлететь с соседних деревьев. Клаус от неожиданности едва не пропахал носом мох, а у Элайджи от шока даже округлились глаза. Никто за последнюю тысячу лет не смел бить Первородных по затылку. Никто. — Идиоты! — яростно, сорвавшись на злой крик, выплюнул Ллойд, тяжело дыша и глядя на отца и дядю сверху вниз. В подсознании Пустой просто рухнул со своего трона, заходясь в истерическом, безумном хохоте и катаясь по полу: — Аха-ха-ха-ха! Мелкий, ты бессмертный?! Ты только что дал леща Клаусу и Элайдже Майклсонам?! Всё, я умываю руки, ты официально самый отбитый трибрид во всех мирах! Господи, это лучший день в моей демонической жизни! Ллойд даже не посмотрел на катающегося от смеха демона. Развернувшись на пятках, парень устало, еле волоча ноги от эмоционального истощения, поплёлся обратно в сторону озера. Он шёл, пиная мелкие камешки, и на весь лес громко, раздражённо бурчал себе под нос, абсолютно не заботясь о том, что вампирский слух братьев улавливает каждое слово: — Безмозглые взрослые… Неандертальцы недоделанные. Ведут себя как дебилы малолетние и долбоёбы обезбашенные! Стоило на пять минут оставить без присмотра — один второму чуть сердце не выдрал, второй из себя гордую птицу строит! Тьфу на вас! Семья монстров, блин, нянькой у них тут подрабатывай… Клаус медленно потер ушибленный затылок, переводя ошарашенный, но до безумия весёлый взгляд на Элайджу. Элайджа, всё ещё сидя на корточках, аккуратно поправил воротник и внезапно… тихо, искренне рассмеялся. Его плечи подрагивали, а в глазах светилось то самое тёплое семейное чувство, которое Ллойд только что вернул им обоим своими подзатыльниками. — Ну что, брат, — Клаус ухмыльнулся во весь рот, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы. — Похоже, наш пацан окончательно перенял семейные традиции. Идём за ним, пока он от злости всё озеро не выплеснул.

***

«Ночёвка между двух огней, первородные жалобы и дёргающийся глаз Трибрида»

Поскольку солнце уже клонилось к закату, а возвращаться к ниндзя в потрёпанном виде и с окровавленной одеждой было плохой идеей, троица решила переночевать ещё одну ночь в лесу, подальше от лагеря. Но если Ллойд надеялся на тишину и покой, то его трибридные мечты разбились о суровую реальность Майклсонов. Покой парню даже не снился. Они развели костёр, и Ллойд оказался зажат в самом эпицентре ментальной катастрофы — ровно посередине между двух огней. Братья Майклсоны включили режим «детского сада» на максималках. — Ллойд, ты просто посмотри на него! — Клаус со скорбным видом указал пальцем на брата, картинно прижимая ладонь к своей уже исцелённой груди. — Этот благородный джентльмен в отглаженном костюме средь бела дня пытался меня кокнуть! Вырвать сердце родному брату! Собственному отцу твоего любимого племянника! Это ли не высшее предательство, я тебя спрашиваю?! Элайджа, сидевший напротив и невозмутимо подбрасывавший веточки в костёр, даже бровью не повёл. Он медленно поднял взгляд на Клауса, и в его глазах, где уже вовсю горела человечность, промелькнуло чистокровное раздражение. — Никлаус, если бы ты умел держать свой длинный язык за зубами и не устраивал свои параноидальные истерики, ничего бы не случилось, — ледяным, но жутким тоном наставника ответил Элайджа. — Ты сам меня разозлил. Твои дурацкие инструкции — это оскорбление моего интеллекта. Скажи спасибо сыну, что ты ещё можешь дышать этим воздухом. — О, ну конечно! Теперь я виноват! — Клаус аж подпрыгнул на бревне, всплеснув руками. — Ллойд, ты слышал?! Он обвиняет мою бдительность! Ллойд сидел между ними, обхватив колени руками, и обречённо смотрел на пламя костра. Его левый глаз мелко и ритмично дёргался. В подсознании Пустой уже лежал на пуфике, держа в лапке невидимый бокал, и истошно ржал, подмигивая парню: — Мелкий, я не могу, держите меня семеро! Две тысячи лет на двоих, гроза вампиров и оборотней, а ведут себя как две базарные бабки, которые не поделили очередь за кефиром! Давай, раздай им ещё по подзатыльнику, а то костёр потухнет от их пафоса! — Заткнитесь оба… — тихо, на грани ультразвука пробормотал Ллойд, зарываясь пальцами в свои светлые волосы. — Пожалуйста, просто замолчите. Я готов вернуться к Харуми, готов слушать лекции мастера Ву про чай, только перестаньте ныть! Вы долбаные Первородные или где?! Но Клаус его словно не слышал, продолжая буравить Элайджу злым взглядом: — В следующий раз, брат, я упакую твои костюмы в чемодан и сожгу! — Попробуй, Никлаус, и твои холсты отправятся вслед за ними, — парировал Элайджа, даже не моргнув. Ллойд тяжело вздохнул и повалился спиной на траву, закрывая лицо ладонями. Ночь обещала быть о-о-очень длинной…

***

«Точка невозврата, трибридный срыв и ужас Первородных»

Разборки отца и дяди у костра продолжались, разгораясь с новой силой. Каждое их слово, каждый упрёк и эгоистичное напоминание о тысячелетних обидах тяжёлыми ударами били по ушам Ллойда. В какой-то момент внутри трибрида что-то с оглушительным, болезненным треском сломалось. Всё. Его нервная система просто сгорела. Пере перегрузка. Его довели до ручки. В глазах Ллойда потемнело от невыносимого ментального шума. Не говоря ни слова, парень резко, молниеносно выхватил свой клинок. Братья Майклсоны даже среагировать не успели, как Ллойд с глухим, леденящим душу звуком по самую рукоять вонзил лезвие себе в грудь, прямо в область лёгкого, почти возле самого сердца. — Хх-а… — вырвался из горла трибрида рваный, хриплый полувздох, и он тяжело, как подкошенный, рухнул навзничь на сырую траву. Действие клинка на неокрепший организм наследника оказалось чудовищным. В ту же секунду его живое, тёплое лицо стало пугающе, трупно-серым, а от раны по шее и щекам стремительно поползли зловещие, черные, вздувшиеся вены вампирского иссушения. Весь детский сад у костра испарился за долю секунды. Клаус судорожно вздрогнул, его лицо перекосило от первородного, дикого ужаса, и лес пронзил его полный отчаяния крик: — НЕТ!!! — ЛЛОЙД!!! — в ту же секунду в абсолютном ужасе рявкнул Элайджа, начисто забывая про свое вековое величие. Оба Древних, бледные как смерть, одновременно упали на колени перед неподвижным телом Ллойда. Гордость, паранойя, старые обиды — всё это разлетелось в прах. Они в ужасе осознали, что своей бесконечной, глупой руганью они сами, своими руками довели собственного, единственного ребёнка до этой страшной точки невозврата. Пока Клаус дрожащими руками хватался за рукоять клинка, боясь пошевелить его, в подсознании Ллойда творился сущий филиал преисподней. Пустой был в глубочайшем, первозданном шоке. Демон внутри него явно не ожидал, что этот мелкий смертный окажется настолько отбитым, что добровольно проткнет их общее лёгкое! — Ты что творишь, придурок?! Ты совсем головой поехал, мелкий?! — Пустой метался по подсознанию, катаясь по полу, матерясь на чём свет стоит и истошно крича на Ллойда. — Включай регенерацию, кретин! Давай же! Магия Они, врубайся, чёрт тебя дери! Я не собираюсь подыхать из-за того, что ты обиделся на двух престарелых вампиров! Демон буквально задыхался от злости и паники, судорожно направляя всю свою тёмную магию в реальное тело, пытаясь запустить исцеление и вытолкнуть металл из грудной клетки. Клаус, со слезами на глазах, аккуратно, но быстро выдернул клинок из груди сына. Черная кровь хлынула на траву. Элайджа мгновенно прокусил свое запястье и прижал его к губам Ллойда, умоляюще шепча: «Пей, сынок, пожалуйста, пей…». Этот кошмарный, кровавый урок навсегда сплотил их маленькую семью. Прямо здесь, над телом задыхающегося Ллойда, Клаус и Элайджа Майклсоны наконец-то раз и навсегда поняли: Ллойд — не судья в их тысячелетней песочнице. Его нужно беречь, защищать и укрывать от этого жестокого мира, а не ломать его хрупкую душу своими разборками.

***

«Три минуты персонального Ада, ментальный протест и гробовая тишина»

Секундная стрелка невидимых часов в лесной глуши словно залипла в густой, чёрной крови. Прошла одна минута. Затем две. Затем пошла мучительная третья минута, но Ллойд так и не сделал ни единого глотка. Его серое, иссушенное тело оставалось неподвижным, а губы были плотно сжаты, полностью игнорируя кровоточащее запястье Элайджи. Кровь Первородного просто стекала по подбородку трибрида, пачкая воротник. Чёрные вены на его лице замерли, не собираясь исчезать. Клаус в эти мгновения почти перестал дышать. Он держал безжизненную голову сына, и в его глазах отражалось такое дикое, первобытное отчаяние, какого Новый Орлеан не видел за всю тысячелетнюю историю гибрида. Элайджа дрожал всем телом, продолжая прижимать руку к губам племянника, а его собственный разум разрывался от крика: они опоздали. Они сломали его. А в это время внутри, в глубоких чертогах подсознания, творился настоящий хаос. Ллойд был в полном сознании. Он сидел прямо на холодном полу своего разума, демонстративно повернувшись спиной к трону и ко всему происходящему снаружи. Скрестив ноги и обняв себя за плечи, парень просто молчал. Его лицо было абсолютно спокойным и холодным. Он сознательно заблокировал доступ к своему телу. Ллойд решил пойти до конца. Он решил проучить этих двоих, заставив их заживо сгорать от неизвестности, гадая — жив их мальчик ещё или они окончательно стали его убийцами. Пустой от такого заскока своего носителя окончательно сошёл с ума. Демон носился вокруг замолчавшего Ллойда, вовсю матеря мелкого на чём свет стоит, размахивая руками и едва не срывая голос: — Ты совсем из ума выжил, мелкий кусок придурка?! — истошно орал Пустой, то и дело хватая себя за голову и сокрушительно топая ногами. — Мало того, что ты проткнул наше общее лёгкое, так ты теперь ещё и кровь пить отказываешься?! Твой любящий папаша сейчас тут весь лес в фарш превратит от горя, а благородный дядя Элайджа пойдёт и вырвет сердце самому себе! Слышишь меня, блондинистый эгоист?! Хватит сидеть ко мне спиной! Включай регенерацию, твою налево, пока мы реально не иссушились до состояния древней мумии! Я не хочу торчать в этой ментальной коробке вечно из-за твоего дурацкого бойкота! Нас там Клаус караулит, Ллойд! Глохни свой протест и пей! Но Ллойд даже ухом не повёл. Он продолжал неподвижно сидеть спиной к беснующемуся демону, уставившись в темноту своего подсознания. Снаружи, в реальном мире, Клаус и Элайджа Майклсоны прямо сейчас проживали самые страшные три минуты в своей бессмертной жизни, расплачиваясь за каждую секунду своей эгоистичной ругани…

***

«Клятвы демона, сломленная душа и исповедь перед Адом»

Снаружи, в реальном мире, вековое величие Майклсонов было окончательно растоптано и уничтожено. Клаус, великий и ужасный Гибрид, перед которым трепетали короли и ведьмы, сейчас прижимал к себе остывающее тело сына, и из его глаз градом катились жгучие, первородные слёзы. Он целовал Ллойда в иссушенный лоб, судорожно умоляя: — Пожалуйста, Ллойд… сынок, открой глаза… Не бросай меня, не умирай, умоляю тебя! Рядом на коленях стоял Элайджа, чьё лицо было мокрым от слёз раскаяния. Древний вампир едва ли не выл от боли, прижимая окровавленное запястье к неподвижным губам племянника: — Ллойд, мальчик мой, услышь нас… Пей, прошу тебя, вернись к нам! Не наказывай нас так… Но внутри, в ледяной пустоте подсознания, этот плач Первородных казался лишь далёким, едва различимым эхом. Пустой внезапно замолчал. Его яростные крики и трёхэтажный мат испарились. Увидев, насколько глубоко Ллойд погряз в своей серой, непроглядной тьме, демон медленно опустил руки. Его огненные глаза потухли, уступая место мрачному сочувствию. Пустой тихо, почти по-человечески вздохнул, подошёл ближе и сел на холодный пол прямо рядом с Ллойдом — плечом к плечу, тоже отвернувшись от реального мира. — Ну что, мелкий… — негромко, без тени привычного коварства заговорил демон, глядя перед собой. — Если ты действительно хочешь сдохнуть здесь, назло этим ходячим мертвецам… значит, сдохнем вместе. Я не брошу тебя в этой темноте. Куда ты — туда и я. Ллойд медленно повернул голову к своему тёмному спутнику. На его бледном ментальном лице не было прежней злости или упрямства — там осталась лишь бесконечная, мертвенная усталость. Из глаз трибрида беззвучно покатились слёзы. — Я так устал, Пустой… — тихим, надломленным шепотом признался Ллойд, обнимая свои колени. — Я просто до смерти устал от всего этого. От вечной борьбы, от предательств, от лжи, от этих бесконечных разборок… Эта проклятая жизнь… она сломала меня. Окончательно. Знаешь, мне кажется, что там, в Аду, куда уходят монстры, будет не так больно, как здесь, в реальности. Ллойд горько усмехнулся, глядя на свои ладони, которые в подсознании медленно покрывались чёрными трещинами. — Я прекрасно понимаю, что в Рай мне дверь закрыта. Я совершил слишком много ошибок, во мне течёт кровь Они и Первородных чудовищ. Моя душа ведёт только в Ад… И, наверное, мне там самое место. Я просто хочу, чтобы этот шум в голове наконец-то прекратился. Пусть они поплачут. Пусть поймут, каково это — терять тех, кого любишь, из-за собственной глупости… Пустой молча слушал исповедь своего носителя, чувствуя, как трибридное сердце на физическом плане делает всё более редкие, едва заметные удары. Время на исходе. Снаружи Клаус и Элайджа уже буквально захлёбывались в рыданиях, готовые сами отправиться в Ад вслед за своим мальчиком, лишь бы искупить эту страшную вину…

***

«Сожжённый свет, контракт бездны и чёрные волосы Наследника»

В ледяной тишине подсознания Ллойд медленно, с абсолютной решимостью развернулся лицом к Пустому. В его глазах больше не было страха. До сих пор этот демон был лишь паразитом, вынужденным попутчиком, которого Ллойд отчаянно гнал прочь от своей чистой души. Но сейчас со всем этим было покончено. Ллойд уверенно протянул ладонь тёмному существу и тихим, леденящим шёпотом произнёс: — Я отдаю тебе свою душу. Мы одно целое. Навсегда. Пустой на секунду замер, глядя на протянутую руку наследника. В его демонических глазах вспыхнуло торжество, пополам с мрачным уважением к безумному, отчаянному шагу парня. Демон медленно протянул свою чёрную, когтистую ладонь и крепко сжал руку Ллойда. — Да будет так, — громовым, эхом раскатившимся по разуму голосом проговорил Пустой. — Отныне твоя душа принадлежит мне, а твоё тело принадлежит нам. В ту же секунду двери Рая захлопнулись для Ллойда с оглушительным, металлическим щелчком. Вековой контракт был скреплён. И за это пришлось заплатить страшную, невообразимую цену. Золотая, тёплая энергия Кружитцу внутри подсознания вспыхнула в последний раз и навсегда погасла, растворяясь во тьме. Следом за ней, с болезненным ментальным криком, тело Ллойда навсегда покинули все стихии: Огонь, Земля, Молния, Лёд, Вода и Ветер. Он сожрал в себе ниндзя, выжег дотла всё, что когда-то связывало его с Монастырем и прошлым. Их сущности с Пустым слились на все сто процентов, навечно привязывая объединённую душу к самой преисподней. Снаружи, в реальном мире, Клаус и Элайджа зашлись в судорожном кашле. Из открытой раны на груди Ллойда вдруг повалил густой, едкий чёрный дым Пустого, застилая поляну. Температура тела парня мгновенно упала до ледяного, трупного максимума, а вокруг костра повеяло такой чистой, первобытной могильной тьмой, от которой древняя вампирская кровь братьев застыла в венах. — Нет… нет, нет, нет! — Клаус, как древний гибрид, чующий душу на расстоянии, закричал от первобытного, дикого ужаса. Он отпрянул, видя, как чернота Пустого окутывает его ребёнка. Клаус в панике понял: Ллойд прямо сейчас, добровольно заживо хоронит свою душу в Аду, и пути назад больше нет! Его мальчик отрекается от света! На глазах у плачущих братьев внешность Ллойда начала стремительно, пугающе меняться. Его светлые, золотистые волосы от самых корней начали темнеть, на глазах становясь чисто чёрными, как сама бездна — теми самыми волосами, с которыми он на самом деле когда-то родился на свет. Симбиоз был завершён. Тьма победила. Но Ллойд так и не пришёл в сознание, оставшись лежать в руках Клауса безжизненной, черноволосой фарфоровой куклой…

***

«Пробуждение Принца, изумрудный свет и спасительный глоток»

В лесу повисла гробовая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Клауса. Чёрный дым Бездны уже практически полностью окутал тело Ллойда, превращая его в ледяное изваяние. Элайджа, обессилев, медленно опустил голову на грудь племянника, продолжая держать свою окровавленную руку у его закрытых губ. Они проиграли. Их эгоизм уничтожил их свет. Но в самый пик этого первородного отчаяния, в подсознании Ллойда. Ллойд бросил последний взгляд на беснующегося, но преданного Пустого, а затем на плачущих снаружи отца и дядю. Урок был окончен. Они всё поняли. В реальном мире произошло то, чего Древние уже не смели ждать. По бледной коже Ллойда пробежала едва заметная судорога, и в следующую секунду парень резко, с невиданной ранее трибридной скоростью вскинул руку. Его пальцы стальной, мертвой хваткой вцепились в израненное запястье Элайджи. Клаус от неожиданности судорожно вздрогнул, его плачущие глаза округлились. Элайджа замер, боясь даже пошевелиться, когда Ллойд с глухим, жадным рычанием прильнул к его руке, делая первый, мощный глоток первородной крови. Один глоток. Второй. Третий. Магическая кровь Древнего вампира, смешиваясь с новой, демонической сутью Ллойда, сработала как ядерный взрыв. Густой чёрный дым Пустого с шипением втянулся обратно в рану на груди парня, а само лезвие клинка, оставшееся на траве, покрылось ржавчиной. Трупно-серый оттенок кожи мгновенно сменился на здоровый, благородный бледный цвет. Чёрные вены иссушения стремительно спрятались под кожу. Ллойд медленно отпустил руку дяди, вытирая тыльной стороной ладони каплю крови с губ, и плавно приоткрыл веки. Клаус и Элайджа смотрели на него, буквально заворожённые, не в силах вымолвить ни слова. Это был их Ллойд, но одновременно — кто-то совершенно иной, величественный и пугающий. На фоне новых, смоляных чёрных волос, которые теперь обрамляли его лицо, его глаза распахнулись и вспыхнули невероятным, чистым и ярким изумрудным светом. Настоящий тёмный Принц, Король Тьмы с глазами живой, сияющей природы. Ллойд обвёл братьев долгим, усталым, но абсолютно осознанным взглядом, в котором больше не было детской слабости. — Ну что… — хрипло, с едва заметной демонической хрипотцой Пустого проговорил Ллойд, слегка прищурив свои изумрудные глаза. — Поплакали? А теперь замолчите и дайте мне наконец-то поспать. Клаус, сорвавшись на безумный, счастливый смех сквозь слёзы, просто рухнул вперёд, намертво сжимая своего черноволосого трибрида в охапку, а Элайджа бережно накрыл их обоих своими ладонями, поклявшись ментально, что отныне этот изумрудный свет они будут защищать ценой собственных жизней.

***

«Взгляд сквозь Бездну, подколки Пустого и объятия сидя»

Клаус так и не отпускал сына из своих отчаянных, стальных объятий. Древний гибрид буквально вжался в парня, уткнувшись носом в его плечо и судорожно вдыхая запах его вновь ожившего тела, словно всё ещё боясь, что этот черноволосый мальчик растает, как дым. Ллойд обречённо закатил глаза, мысленно молясь первому мастеру Кружитцу или самой преисподней за то, что ему достался такой эмоциональный отец. Но, несмотря на своё напускное ворчание, трибрид не оттолкнул его. Он просто мягко обнял Клауса в ответ, утыкаясь подбородком в его куртку. На мгновение, поверх плеча отца, Ллойд поймал прямой зрительный контакт с замершим рядом Элайджей. У Древнего вампира тут же перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Ллойд сейчас выглядел в точности как юный Принц, который заставил саму преисподнюю подчиниться себе. Это было пугающе и одновременно завораживающе: идеальная, бледная фарфоровая кожа, новые, чёрные как ночь смоляные волосы и… яркие, чистые, сияющие изумрудные глаза. Этот чистый зелёный свет гипнотизировал, напоминая братьям о том, что внутри этого нового, грозного Принца Ада всё ещё живёт тот самый их любимый, ранимый мальчик. Ллойд слегка наклонил голову набок, устремив на дядю долгий, изучающий взгляд. В этот момент в подсознании Пустой, довольно потирая ладони, вовсю наслаждался новым обликом их общего тела. Демон довольно проговорил: — Ну наконец-то! Моя мечта сбылась! А то ходил тут, выглядел как какая-то блондинистая девчонка из монастыря. Вот теперь мы выглядим как настоящие короли Тьмы, мелкий! Каков пафос, а? Ллойд проигнорировал болтовню демона, продолжая смотреть прямо в душу Элайджи. И вдруг, словно в замедленной съёмке, его изумрудные глаза на долю секунды хищно полыхнули ярко-красным, первородным вампирским огнём, обнажая его смертоносную сторону Майклсонов. Элайджа стоял как вкопанный, словно заворожённый под взглядом василиска, не в силах отвести глаз от этой пугающей красоты племянника. Ллойд медленно моргнул, и его глаза снова стали чистыми, изумрудными. Разорвав этот гипнотический зрительный контакт с дядей, парень устало вздохнул. Он поудобнее уткнулся лбом в плечо Клауса и закрыл глаза, окончательно проваливаясь в глубокий, спасительный сон. Наследник засыпал, прекрасно понимая, что из-за гиперопеки отца спать этой ночью ему придётся сидя прямо на траве, зажатым в этих первородных тисках… Но сейчас ему было уже всё равно. Главное — шум в голове наконец-то утих.

***

«Возвращение в лагерь, неопознанный Трибрид и урок для ниндзя»

На следующее утро троица всё-таки вернулась в лагерь. Но едва они переступили невидимую границу, как вся команда ниндзя — Кай, Джей, Коул и Морро — мгновенно напряглась, принимая боевые стойки. Они в упор смотрели на незнакомца, шедшего между Первородными братьями, и абсолютно не узнавали в нём Ллойда. Перед ними стоял парень с пугающе бледной кожей и чёрными как ночь смоляными волосами. От него веяло такой могильной, первобытной тьмой, что воздух вокруг стал ледяным. Кай тут же зажёг свои руки яростным пламенем, выставив их вперёд, и, глядя чисто на Ллойда, грозно прорычал: — ТЫ ЕЩЕ КТО ТАКОЙ?! Коул, переводя ошарашенный взгляд со странного черноволосого парня на Клауса и Элайджу, растерянно выкрикнул: — Кого вы сюда привели?! Где Ллойд?! В подсознании Пустой вовсю потирал лапки, довольно ухмыляясь и предвкушая зрелище: — О да, мелкий, шоу начинается! Посмотри на их лица! Они даже не догадываются, с кем имеют дело! Давай, покажи этим смертным, кто здесь истинный Принц Ада! Даже мастер Ву и Первый Мастер Кружитцу, вышедшие навстречу, застыли как вкопанные, растерянно хмурясь — они тоже не узнали в этом величественном и мрачном юноше своего Ллойда. Не успел Ллойд произнести и слова, как вспыльчивый Кай сорвался с места, с криком направляя горящий кулак прямо в лицо незнакомцу. Но Ллойд даже бровью не повёл. С абсолютным, леденящим спокойствием он просто выставил ладонь вперёд и намертво поймал горящий кулак Кая. Трибрид чуть сдавил чужие пальцы, и яростный огонь мастера Стихии с шипением погас прямо в его руке. Ллойд даже не обжёгся. Лекси, Стефан и Мика в шоке переглянулись, понимая, что обычный человек или вампир на такое не способен. Следом из дома поспешно вышел Ву, громогласно скомандовав: — Довольно! Опустите оружие! Но его никто не слышал. Джей, поддавшись панике, резко метнул в черноволосого парня мощный разряд синих молний. Ллойд, не отпуская Кая, выставил вторую ладонь, голыми пальцами поймал искрящиеся электрические разряды и с силой рванул их на себя, заземляя чужую магию. Секунда — и Ллойд уже крепко держал за шкирку и Кая, и Джея, с лёгкостью отрывая обоих мастеров стихий от земли, как двух нашкодивших, беспомощных котят. Его изумрудные глаза опасно сузились, полыхнув первобытной силой, и трибрид яростно прошипел им прямо в лица: — Вы, бездолочи… Лучше бы делом занялись, а не на лидера своего нападали, идиоты! Кай и Джей мгновенно застыли от этого знакомого голоса, их челюсти буквально поползли вниз. Мисако, только что подбежавшая к лагерю, в ужасе прикрыла рот руками, а Элара ошарашенно замерла. Никто не мог поверить своим глазам. И лишь одна Хоуп, звонко рассмеявшись, радостно захлопала в ладоши и подбежала ближе, сразу узнав своего старшего брата, несмотря на его новый, пугающий облик. Клаус и Элайджа стояли позади Ллойда, гордо скрестив руки на груди, и заворожённо наблюдали, как их черноволосый Принц Ада с одного щелчка поставил на место всю команду ниндзя.

***

«Смерть «кузнечика», ледяная исповедь и новые правила Принца»

Когда Ллойд наконец опустил Кая и Джея на землю, в лагере воцарилась звенящая, испуганная тишина. Пользуясь моментом, мастер Ву и Первый Мастер Кружитцу наконец-то смогли подойти поближе, чтобы рассмотреть, во что же превратился их некогда любимый Зелёный Ниндзя. Ву, вглядываясь в бледное лицо племянника и его смоляные чёрные волосы, с неподдельным ужасом и скорбью в голосе произнёс: — Что… Что с тобой сделал этот Демон, Ллойд?.. Ллойд медленно перевёл свой холодный взгляд на Ву. На его бледном лице появилась жуткая, чисто демоническая усмешка, и парень плавно наклонил голову набок. Он медленно моргнул, и его очи в ту же секунду полыхнули ярко-красным, голодным вампирским огнём. В эту пасмурную, серую погоду его белоснежные, острые клыки, блеснувшие из-под верхней губы, сразу бросались в глаза, заставляя ниндзя попятиться. — Нет, старик, — леденящим тоном проговорил Ллойд, и в его голосе отчётливо послышалось эхо Пустого. — Пустой не сделал со мной ничего плохого. Он просто показал моё истинное лицо. Моё истинное «Я». Я всегда был таким, Ву. Но в твоих культяпках, под твоим вечным контролем, я был всего лишь дрессированным псом. И знаешь что? Этот пес вырос. Он стал злопамятным, злым и кровожадным… Ну, может, совсем чуть-чуть. Ллойд замолчал, на секунду прикрыв глаза, а затем наклонил голову на другой бок. Он сделал несколько бесшумных шагов вперёд, приближаясь к замершему Ву. Трибрид наклонился к самому уху старого мастера, по-хозяйски положив свои ледяные, как у мертвеца, руки ему на плечи. Ву ощутимо вздрогнул от этого трупного холода, но ещё сильнее его пробрало, когда горячее, хищное дыхание племянника коснулось его кожи. — Твой свет и твоё хвалёное добро были моим ядом, — вкрадчиво, зловещим шёпотом произнёс Ллойд прямо в ухо учителю. — А я… я зло и тьма, старик. Поверь, всё твоё созидание — ничто по сравнению с моим разрушением. И знаешь, что я понял? В школе Даркли мне на самом деле даже нравилось… Ллойд резко отстранился. Его глаза снова моргнули, возвращая себе чистый, сияющий изумрудный цвет. Отойдя на шаг, он уже обычным, но властным тоном добавил, кивнув на команду: — Следи за своими учениками. Слишком они высокомерные. Повернув голову к ошарашенным Каю и Джею, Ллойд смерил их презрительным взглядом и жёстко скомандовал: — Топоры в зубы — и рубать дрова без отдыха до самого вечера! Чтобы к закату вся поленница была забита. Может, через физический труд в ваши бошки хоть что-то прибавится. И запомните раз и навсегда: ваш ИЗБРАННЫЙ, ваш послушный Зелёный кузнечик подох. Правила меняются. Больше свою истинную сущность я скрывать ни от кого не буду. Ллойд развернулся и уверенной, царственной походкой направился вглубь лагеря. Но пройдя мимо застывших Мисако и Элары, он на секунду остановился и, даже не обрачиваясь, громко бросил через плечо: — И да, Ву… Ещё раз ты заикнёшься или, не дай бог, просто подумаешь, что Пустой — это паразит… мало тебе не покажется. Обещаю. Майклсоны позади Ллойда едва сдерживали победные ухмылки, а сам черноволосый Принц Ада скрылся в своей палатке, оставив весь лагерь переваривать этот жуткий, но великий манифест новой силы.

***

«Жестокий урок трибрида, безумие у ручья и аплодисменты Бездны»

На рассвете, когда первые бледные лучи солнца едва пробивались сквозь густую листву, Ния, не спавшая всю ночь от терзающих её мыслей, направилась к ручью. Каково же было её потрясение, когда у самой воды она столкнулась с только что вернувшимся из города Ллойдом. Взгляд девушки сразу зацепился за его одежду — на ткани виднелись багровые капли чужой крови, а весь его вид выдавал последствия безумной, дикой ночи с Первородными. Черноволосый трибрид источал пугающую, ледяную уверенность. Ния, с трудом сглотнув вставший в горле ком, попыталась сделать шаг навстречу и узнать, что произошло в городе, но Ллойд, даже не замедляя шага, холодно бросил мимоходом: — Займись Джеем, Ния. Тебе вредно думать обо мне. От этих слов сердце Мастера Воды сделало болезненный, удушающий кувырок. Но не успела она даже осознать эту обиду, как Ллойд резко замер. В его глазах, обрамлённых смоляными прядями, полыхнул опасный, хищный вампирский огонь. С ледяным спокойствием, без лишних слов, романтических соплей и оправданий, он молниеносно перехватил её за запястье стальной хваткой. Одним резким движением он затянул её в густые кусты, подальше от чужих глаз — туда, где шумела вода, готовая скрыть всё, что Ллойд так давно хотел сделать, и в чём сама Ния панически боялась себе признаться. Девушка испуганно выдохнула, но вместо того чтобы вырваться или позвать на помощь, её тело предало разум: она судорожно вцепилась пальцами в его куртку, полностью поддаваясь этой сумасшедшей трибридной магии. Первобытная магия крови Ллойд силой повалил её на влажную землю. Он грубо сплел свои пальцы с её пальцами, намертво прижимая руки девушки к траве. Наклонившись к самому её лицу, он яростно, предупреждающе прошипел: — Ты сама этого хотела. Потом не ной, что я тебя изнасиловал. В следующую секунду он перестал сдерживаться. Ллойд молниеносно покрыл её шею горячими, властными поцелуями. Одежда полетела в разные стороны — в порыве этой дикой страсти они срывали её друг с друга. Трибрид действовал намеренно медленно и издевательски: он дразняще водил кончиком языка по её груди, слегка засасывая нежную кожу и аккуратно вонзая свои острые клыки. Из каждой микроскопической ранки он делал жадные глотки её крови, пьянея от её аромата и заставляя Нию стонать от этой болезненной, сладостной пытки. Когда он резко и глубоко вошёл в неё, Ния тихо, прерывисто выдохнула: — Ах… Ллойд начал двигать бёдрами — сначала размеренно, словно пробуя её на вкус, а затем всё быстрее и агрессивнее, толкаясь в неё до самого предела. Послышались влажные, тяжёлые толчки. Стоны Нии становились громче, срываясь на эхо, но Ллойд не собирался выдавать их лагерю. Он жёстко заглушал любые звуки глубоким, яростным и быстрым поцелуем, продолжая сумасшедший темп внизу. Прямо во время поцелуя трибрид намеренно прокусил её губу. Переплетая свой язык с её, он жадно слизывал выступающие капли, окончательно присваивая её себе и забирая её кровь. По телу Нии прошла мощнейшая волна дрожи от этих резких, граничащих с безумием ощущений. Её бёдра начали двигаться навстречу почти автоматически, подчиняясь животному инстинкту. Дыхание девушки становилось всё быстрее и глубже, а ноги начали крупно дрожать. Пик и холодный финал Их движения стали хаотичными, дикими и невероятно эмоциональными. Тяжёлое, неровное дыхание двоих трибридов смешивалось с шумом листвы. Девушка содрогалась от нахлынувших ощущений, но между рваными вдохами продолжала слепо прижиматься к нему ближе, ища спасения в этом монстре. Её спина слегка выгнулась от предельного напряжения. Чувствуя, что они оба находятся на самом пике, Ллойд сделал последний, молниеносный и максимально глубокий толчок. Оглушённая удовольствием Ния вскрикнула в его губы, судорожно и больно сжимая пальцами его спину, оставляя глубокие отметины. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Ллойд отстранился. Его бледное лицо было покрыто каплями пота, смоляные чёрные волосы растрёпаны, а в глазах медленно угасал багровый огонь. Без единого слова, с абсолютным, пугающим равнодушием он просто застегнул ширинку, привёл себя в порядок и уверенным шагом ушёл прочь по своим делам. Ния осталась лежать в кустах в состоянии глубочайшего, сокрушительного шока. Со сбитым в клочья дыханием, дрожащими коленями и следами укусов на теле, она смотрела в пустоту. Это был невероятно жестокий, монументальный урок для неё. Мастер Воды наконец-то осознала, с каким пугающим, беспощадным монстром она решила заигрывать. А на самом дне подсознания Ллойда Пустой от такого расклада буквально аплодировал стоя. Демон бездны дико хохотал и восторженно кричал на весь ментальный мир: «Вот это по-нашему, мелкий! Чистокровный Король Тьмы! Растоптал и пошёл дальше! Горжусь тобой, малый!»