Утро с тобой, что может быть лучше?

Это утро началось для Линча, как и десятки других — с шума дождя за окном и тихого дыхания Джона, который снова пришёл накануне поздно вечером и, конечно же, не ушёл, потому что за окном была непроглядная тьма и ледяной ливень. Линч сидел в своём любимом потёртом кресле у камина, накрыв колени пледом, и сосредоточенно нарезал кусочки яблока на тарелке. Джон в это время возился на кухне. Этот дом, обычно наполненный только скрипом половиц и завыванием ветра, сейчас звенел от чужого присутствия. — Линч, я, кажется, сжёг твою сковороду, — раздался из кухни виноватый, но совершенно не расстроенный голос. — Ты не мог её сжечь. Она чугунная, — спокойно ответил Линч, не отрываясь от яблока. — А если очень стараться? Линч едва заметно улыбнулся уголками губ. С Джоном было сложно злиться. Он врывался в этот размеренный мир, как весенний ручей — шумно, живо и неизбежно. Вот и сейчас он выскочил из кухни с двумя кружками дымящегося чая, сунул одну Линчу в руки и плюхнулся на диван напротив, устроившись по-свойски, будто всегда здесь жил. — Слушай, а почему у тебя в холодильнике только яблоки и сыр? Ты что, сыроед? — Я просто не люблю, когда кто-то роется в моём холодильнике, — Линч наконец поднял взгляд. Серо-зелёные глаза встретились с яркими, любопытными глазами Джона. — А я не кто-то, — вдруг тише, мягче сказал Джон. — Я же... я же почти свой. Повисла пауза. Дождь за окном будто притих, прислушиваясь. Линч замер. В голове щёлкнуло что-то теплое, похожее на треск дров в камине. Джон сейчас был другим. Не тем боевым и слегка безумным напарником, а просто растерянным парнем, который боялся, что его сейчас выставят за дверь. — Джон, — Линч поставил кружку на подлокотник. — Ты всегда можешь приходить. И рыться в холодильнике. Ты это знаешь. — Знаю, — Джон нервно провёл рукой по волосам. — Но я не про холодильник. Линч... я уже неделю хожу вокруг да около. И не могу. Ты же знаешь, я всегда напрямую, а тут... Он замолчал, уставившись на огонь. Языки платья отражались в его глазах, делая их похожими на раскаленные угли. Линч ждал. Внутри него всё сжалось в тугую, почти болезненную пружину надежды, которую он так долго пытался держать в узде. — Я не могу представить своё утро без твоей чугунной сковороды, — Джон усмехнулся собственной нелепости. — И без тебя. Ты... ты место, куда я хочу возвращаться. Не на базу, не к остальным. А сюда. К этому пледу, к этим дурацким яблокам... к тебе. Линч медленно встал. Плед сполз на пол, но он не обратил на это внимания. Сделал два шага в сторону дивана. Сердце колотилось где-то в горле, мешая говорить, но Линч заставил себя. — Ты понимаешь, что это меняет? — спросил он тихо, почти шёпотом, но в тишине дома это прозвучало как гром. — Надеюсь, что в лучшую сторону, — выдохнул Джон, поднимаясь навстречу. Они оказались так близко, что Линч чувствовал его тепло, запах дыма и чая. — Можно? — прошептал Джон, глядя не в глаза, а чуть ниже, на губы. Вместо ответа Линч сам сделал последний, решающий шаг. Первый поцелуй был осторожным. Спросительным. Линч коснулся губ Джона, как будто пробуя на вкус — не ошибка ли это, не сон ли? Но Джон ответил. Сразу, без капли сомнения. Его руки легли на плечи Линчу, пальцы сжали ткань свитера. А потом что-то щёлкнуло, и поцелуй стал глубже, настойчивее. Джон притянул Линча к себе так, будто хотел спрятать от всего мира. Они отстранились только через минуту, тяжело дыша. На щеках Джона горел румянец, а Линч почувствовал, что впервые за долгое время его лицо тронула настоящая, а не дежурная улыбка. — Вот так, — выдохнул Джон, уткнувшись лбом в лоб Линчу. — Проще, чем я думал. И лучше. — Дурак, — беззлобно сказал Линч, но руку с плеча Джона не убрал. Наоборот, переплёл пальцы с его пальцами и повёл обратно к дивану. — Чай остынет, — заметил он, садясь рядом и даже не думая выпускать руку Джона. — Чай подождёт, — хмыкнул Джон и осторожно, словно боясь спугнуть, чмокнул Линча в уголок губ. — Мне сейчас никто не нужен, кроме тебя. Даже чай. За окном всё так же шумел дождь, в камине весело потрескивали дрова, а на полу так и остался лежать забытый плед. И Линч впервые подумал, что этот дом, возможно, не такой уж и пустой. Просто он ждал, когда в нём появится тот, кто сможет его наполнить теплом. Джон уютно устроился у него на плече, и Линч позволил себе закрыть глаза. «Признания в чувствах — это страшно, — подумал он. — Но только пока не услышишь ответ». Он ответил.