What is it?

Вону не знает, что с ним не происходит. Просто по утрам он вскакивает без будильника, торопится в школу, нервно сжимая лямки рюкзака, и забегает в класс с улыбкой. В груди что-то расширяется как воздушный шарик, но это ощущение кажется таким приятным, словно из-за этого шарика он вот-вот взлетит. А в аудитории, за партой, куда он направляется, сидит Мингю. Кудрявые волосы всегда растрёпаны, он давно потерял надежду научиться их укладывать, школьная рубашка с коротким рукавом ему не по размеру, потому этот самый рукав сползает на плечи и обнажает куда больше смуглой кожи, чем положено. Мингю всегда что-нибудь читает. В его руках, обычно, комиксы или книги про супергероев, ему не по душе классическая литература, которой зачитывается Вону. Он сидит возле открытого окна, из которого рвутся солнечные лучи и тёплый ветер, на улице совсем тепло. Мингю улыбается, когда видит хёна, неловко пробирающегося через узкие пролёты между партами. Он всегда здоровается пожимая руку и хлопая его по плечам. Они сидят вместе с того момента, как Ким переехал в новый город. Поначалу парень не понимал даже элементарных вещей, которые объясняли на уроках, так что у доски просто тянул долгую "а" и чесал белыми от мела пальцами голову. Тогда Вону и взял его под свою опеку, намеревавшись научить младшего всему, что сам знает. Получилось. Теперь Мингю без проблем решает примеры и задачи, хотя с литературой и историей у него ещё есть проблемы. Просто склад ума другой. —Давай, назови мне дату, - тянет Чон, держа учебник так, чтобы Ким его не видел. —Дату переименования Чосона в Корейскую империю. Младший приоткрывает рот и смотрит в потолок. Вону почти лежит на парте, опираясь на неё грудью, отчего позвоночник отчётливо выделяется через тонкую ткань рубашки. —Тысяча восемьсот...восемьсот девяносто...нет восемьдесят... —Ты уверен, что восемьдесят? —Уже нет, - смеётся Мингю, обнажая выдающиеся клыки. Они быстро подружились. Общие интересы, вроде видеоигр и кинофраншиз в таком возрасте значат почти всё. Однако их дружба со временем переросла из "я сижу с ним" в "пошли гулять после уроков". Иначе говоря, вне школы общение складывается хорошо. Вону не представляет, что это за странное ощущение накатывает, когда Мингю играет с рукавом его кофты и перегибается через старшего, чтобы достать ведёрко с попкорном в кинотеатре, ненароком касаясь его бедра. Он не понимает, почему Ким выглядит таким милым, когда присаживается на колени, чтобы погладить собаку на улице, и почему эта милота заставляет его сердце трепетать и мечтать оказаться на её месте. Они вместе учат уроки дома друг у друга, и тогда Мингю закидывает ногу на ногу Вону, а затем приближается к его лицу, заворожённо глядя тёмными глазами в чужие глаза, когда старший что-то читает вслух. Они выбирают только друг друга в качестве пары для проекта, а потом в шутку жалуются, что партнёр не разбирается в предмете, и вообще "Зачем я его выбрал?" А затем едва сдерживают смех, когда выходят отвечать по очереди. Они обсуждают заинтересовавшие темы, специально приносят записки на листочках с пересказом вопроса, а потом болтают так долго, что мамы начинают ругаться на долго отсутствие. Они тащат новые игры для приставки домой, чтобы заиграться до ночи и заставить родителей их потерять. Вону и подумать стыдно, почему он чувствует такую сильную жажду чужого тепла, когда ложится спать. Особенно после душа, особенно когда в комнате тепло, а одеяло совсем лёгкое и его вес совсем не похож на объятия. —Хён, - произносит Мингю, подсаживаясь к парню, сидящему на скамейке в парке. —М? -приподнимает одну бровь Вону. В его руках книга, в которой сейчас происходит очень интересный момент, но он без раздумий откладывает её в сторону. Ким медленно опускает голову на колени старшего, а последний запускает в густые, мягкие волосы пальцы. —Хён, ты когда-нибудь.., - он кусает губу нерешительно. —Когда-нибудь влюблялся? —Нет, - решительно отвечает Чон. —Не думаю. Что случилось? Ты...влюбился? Снаружи он не меняется в лице, хотя внутри что-то неприятно сжимается от этой мысли, хотя младший не смотрит: он закрыл глаза. —Просто интересно, как это ощущается. —Мы же читали "Ромео и Джульетту". Там всё описано. —Глупые там описания, - надувает губы Мингю. —Как можно добровольно отдать себя на смерть без любимого? —Не знаю. Может, любовь такая и есть? Ты просто бросаешь себя, потому что твою душу изнутри заполняет чужая? —Нет. Любовь - это когда тебе тепло о мысли о другом человеке. Это когда хочется смеяться от любой его шутки. Когда по дороге домой в автобусе думаешь, что он сейчас делает и думает ли о тебе. Это когда вы вместе - и есть каждый из вас. Вону улыбается и прикрывает глаза, поднимая лицо к свету. Очки в чёрной оправе кажутся ему такими бесполезными, словно касание Мингю заставляет его видеть мир чётко и без них. Вону не понимает, зачем ему уходить гулять с другими друзьями, если тянет только к одному человеку. А ещё не понимает, кто и как вшил под его кожу магнит, заставляющий притягиваться к Мингю, когда он сидит рядом. Наверное, тот же, кто и водит пёрышком по рукам, когда Ким рядом, иначе откуда у него мурашки. Младший тянется к нему всё ближе. Во время игры баскетбольной команды, он кладёт голову на плечо Чона, просто потому что устала шея. На уроках литературы они перестают переговариваться и даже смотреть друг на друга, как только речь заходит о любви. Видимо, тема такая неинтересная и сопливая, даже обсудить нечего, а щёки краснеют и раскаляются только от жары в кабинете, поэтому Мингю тянется ближе к окну, выставляя на созерцание красивый профиль с закусанной губой. Всё это так странно. Странно, что собственное тело кажется таким красивым, и сам ты таким невероятным. Словно можешь свернуть горы. И вы вместе идёте их сворачивать, держась за руки. Вону начинает понимать, почему ему так хорошо рядом с Мингю. Вечером после уроков он медленно подходит к нему, только вернувшемуся с тренировки. Ким одет в спортивную майку и шорты, а Чон в обычную школьную форму. —Мингю-а, я, кажется, солгал, - говорит Вону, приближаясь. —Ты о чём? - он взволнован, напряжённо дышит и широко открывает глаза. —Я сказал, что никогда не влюблялся, но ошибся. Он подходит совсем близко и останавливается, между их лицах остаётся всего несколько сантиметров. Мингю дрожит, и заметный румянец появляется на лице. Вону дышит неровно, сердце быстрыми ударами нагревает грудную клетку. —Ты уверен? -голос всегда такого спокойного младшего звучит неуверенно и невинно. —Уверен. —Кажется, я тоже. И они крепко обнимаются.