птенчик

комната наполнена мягким послеполуденным светом. на низком столике разложены листы плотной бумаги, стаканчики с фломастерами, две клеёнки и коробка с блёстками, которую до сегодняшнего дня еще не открывали. чимин сидит на ковре, поджав под себя одну ногу, и очень старательно выводит кривую радугу сиреневым фломастером. его светлые локоны, отросшие почти до лопаток, рассыпались по плечам и лезут в лицо, он постоянно дует на чёлку, чтобы убрать её с глаз, но она всё равно возвращается на место, на что он регулярно недовольно фыркает. намджун сидит напротив в широком кресле с книгой, но на самом деле практически не читает. он поверх страниц наблюдает за тем, как его мальчик тянется за чёрным фломастером и случайно задевает локтем стаканчик, из-за чего карандаши со звонким грохотом рассыпаются по ковру. чимини замирает на секунду, искоса бросает взгляд на мужчину и демонстративно не собирает упавшее, вместо этого продолжая раскрашивать своё облачко с радугой, делая вид, что так и надо. — детка, — голос у нама спокойный и низкий, без раздражения, но с той интонацией, которая не предполагает споров. — подними карандаши, пожалуйста. — я занят, — чимин тянет слово, не поднимая головы. его губы чуть надуты, и он нарочно сильнее нажимает на фломастер, так что тот слегка поскрипывает. — у меня тут облако не закончено. папочка откладывает книгу на подлокотник и смотрит на пака терпеливо и прямо. — я не спрашивал, занят ты или нет. я попросил тебя собрать то, что ты уронил. чимин вздыхает громко и театрально, откидывая голову назад, но потом он всё же наклоняется и начинает медленно, с преувеличенной неохотой, по одному складывать предметы обратно в стаканчик, делая это слишком шумно, нарочно стукая деревяшками друг о друга. — вот, — произносит он наконец и смотрит на кима исподлобья, ожидая похвалы. — хороший мальчик, — намджун чуть улыбается уголками губ, и от этого обращения чимини тут же перестаёт хмуриться. его плечики опускаются, он расправляет спину и снова берётся за фломастер, но теперь уже без нарочитого упрямства.

***

через какое-то время мужчина поднимается, подходит к столу и садится на пол рядом с мальчиком. он замечает, что чёлка снова закрывает тому пол-лица, а кончики прядей попали в клейкую полоску от наклейки с единорогом. — давай-ка уберём это, — говорит он мягко и достаёт из ящика широкую деревянную расчёску и мягкую резинку. пак дёргает плечом, но не возражает, наоборот, затихает и перестаёт ёрзать, когда намджун начинает осторожно разбирать пальцами спутанные локоны. светлые пряди скользят между его пальцев, тёплые после солнца. папочка расчёсывает медленно, от кончиков к корням, задерживаясь там, где встречаются узелки, и распутывает их без рывков. — голову держи прямо, — напоминает он. чимини послушно выпрямляет спинку. он больше не ёрничает и не спорит. в такие моменты вся его капризная броня спадает, и он сидит смирно, пока намджун собирает отросшие пряди в свободный низкий хвост, чтобы не мешали творческим порывам детки. — хорошо, — произносит мужчина, легко проводя ладонью по макушке пака. — теперь можешь продолжать. мальчик тянется за листом с блёстками, но нам мягко перехватывает его запястье. — нет, сначала мы помоем руки. ты весь в клее и в сиреневых разводах. — ну папочка, — тянет чимин, снова включая своё фирменное недовольство. — я потом помою, я только одну блёсточку приклею! — одну блёсточку, а потом клей попадёт на всё вокруг, и у нас будут искры даже на потолке. вставай, пойдём. ким поднимается первым и протягивает мальчику руку. тот смотрит на протянутую ладонь с таким видом, будто его ведут на самую скучную экскурсию в мире, но всё-таки хватается за неё и позволяет себя поднять. в ванной папочка включает тёплую воду и подставляет руки чимини под струю. он выдавливает на ладонь немного мыла с ароматом ванили и начинает намыливать его пальцы, уделяя внимание каждому ноготку. пак стоит смирно, прислонившись плечом к его предплечью, и наблюдает, как вода смывает пену. — личико тоже умоем, детка, — говорит намджун и смачивает угол мягкого полотенца. он аккуратно протирает мальчику щёки, где остался след от сиреневого фломастера, потом лоб и подбородок. чимин морщит нос, но не отстраняется, наоборот, слегка подставляет лицо, как кот под ласку. когда они возвращаются, на столе уже ждёт тарелка с нарезанными яблоками и крекерами в форме рыбок. мужчина поставил её, пока пак отвлёкся на раскрашивание. — съешь хотя бы несколько кусочков, потом продолжишь. чимини вздыхает, но берёт дольку и хрустит ею, одновременно пытаясь другой рукой открыть коробку с блёстками. — двумя руками, чимин, — напоминает ким, и мальчик закатывает глаза, но всё же откладывает украшения и сосредотачивается на еде.

***

позже, когда радуга дорисована, облака украшены золотым мерцанием, а по краям листа наклеены крошечные звёздочки из набора, пак протягивает свою работу мужчине на оценку. он держит лист перед собой двумя руками, и в его глазах смесь гордости и лёгкой тревоги — вдруг недостаточно хорошо получилось. намджун берёт рисунок, внимательно разглядывает каждую деталь. он замечает, как старательно заштриховано небо, как ровно приклеены звёзды, как чимин смешал два цвета, чтобы получить особенный оттенок для радуги. — это прекрасно, — говорит он искренне. — я давно не видел ничего настолько красивого, ты самый лучший мальчик. чимини расплывается в улыбке, которая занимает пол-лица. он буквально светится от похвалы, тянется обратно за рисунком и ещё раз сам на него смотрит, теперь с ещё большей уверенностью. — я его на холодильник повешу, — решает мужчина и поднимается, чтобы найти магнит. чимини сидит на ковре, обхватив колени руками, и наблюдает, как его творение занимает центральное место на дверце. светлые пряди снова выбились из хвоста, и несколько волнистых локонов обрамляют его довольное лицо. он больше не дует на них, потому что знает, вечером папочка снова его причешет перед тем, как они сядут собирать новый конструктор, который стоит в углу в ещё не открытой коробке.

***

вечер опускается на комнату мягкими тенями. настольная лампа горит тёплым жёлтым светом, отбрасывая на стены размытые круги, коробка с деталями уже открыта, а на ковре рассыпаны пластиковые фрагменты разных цветов — синие, белые, прозрачные, несколько красных. инструкция лежит перед ними, но чимин в неё почти не смотрит. он сидит на коленях, перебирает колёсики и что-то напевает себе под нос, собирая не по схеме, а как ему кажется правильным. намджун сидит рядом, скрестив ноги, и терпеливо сортирует содержимое по кучкам. он не торопит и не поправляет сразу, даёт чимини попробовать самому. но когда тот пытается соединить две несовместимые части и начинает раздражённо дёргать их, мужчина мягко накрывает его ладонь своей. — дай посмотрю. мальчик выпускает детали из рук и откидывается назад, опираясь на ладони. он смотрит, как намджун спокойно разъединяет то, что он пытался скрепить силой, и показывает, какая сторона к какой подходит. — видишь, вот этот выступ должен войти в это отверстие. попробуй теперь сам. пак снова берётся за фрагменты и на этот раз соединяет их правильно. он улыбается, но не показывает, что рад, только чуть дёргает уголком губ и продолжает собирать дальше, уже немного внимательнее сверяясь с картинкой на коробке. через полчаса моделька почти готова, остается только одна маленькая часть, которая никак не хочет вставать на место. чимин пробует её вставить, она не поддаётся. он пробует снова, нажимает сильнее, начинает хмуриться. его дыхание становится чуть чаще, он кусает нижнюю губу. — не лезет, — говорит он тихо, и в голосе уже слышна та самая истеричная нотка, которая предшествует всплеску эмоций. намджун забирает у него деталь, осматривает её, потом смотрит на конструкцию. — ты перепутал две похожие части на предыдущем шаге. надо поменять местами вон те две пластины, и тогда всё встанет на свои места. чимини смотрит на конструктор, потом на папочку, и его лицо начинает кривиться. не потому что сложно исправить, а потому что он уже устал и хотел увидеть готовую модель прямо сейчас. — я всё неправильно сделал, — бормочет он и опускает плечи. — ты сделал всё почти правильно, — поправляет ким ровным тоном. — ты собрал почти всю модель сам. две детали поменять — это не страшно. он не говорит «я же тебе говорил сверяться с инструкцией», вместо этого начиная аккуратно разбирать нужный участок, и мальчик, немного помедлив, присоединяется к нему. они вместе меняют пластины местами, и финальный элемент встаёт на место с тихим, приятным щелчком. — вот, — произносит намджун и отодвигается, давая паку полностью увидеть результат. — смотри, какая штука получилась. чимин разглядывает собранную модель — что-то среднее между космическим кораблём и подводной лодкой, как и было задумано производителем. он проводит пальцем по прозрачной кабине, крутит колёсико на боку. — красивая, — признаёт он наконец, и в голосе больше нет расстройства. папочка треплет его по макушке, осторожно, чтобы не растрепать хвост. — завтра можем ещё одну собрать. у нас ещё коробка есть, помнишь? пак кивает, но его внимание уже немного рассеивается. он трёт глаза кулаком, хотя ещё даже не очень поздно, намджун замечает этот жест и поднимается с ковра. — пойдём, пора готовиться ко сну. — я не хочу спать, — привычно возражает чимини, но его тело говорит об обратном. он медленно встаёт, потягивается, и его движения становятся более плавными, замедленными.

***

в ванной снова тихо шумит вода. мальчик стоит босиком на прохладном кафеле, переминаясь с ноги на ногу, пока мужчина проверяет температуру запястьем. длинные светлые локоны рассыпаны по плечам и спине, кончики уже успели намокнуть от брызг, когда пак пытался сам включить кран и случайно повернул не ту ручку. намджун закрывает слив пробкой и поворачивается к чимину. на нём простая серая футболка, рукава закатаны до локтей. он выглядит спокойным и сосредоточенным, как всегда, когда он заботится о своём малыше. — наклоняй голову, птенчик, — говорит он ровным голосом. чимини не спешит подчиняться. он стоит прямо и смотрит на папочку, чуть прищурившись, словно прикидывает, насколько далеко можно зайти сегодня, в его глазах пляшут знакомые озорные искорки. — у меня шея не гнётся, — заявляет он и демонстративно держится за шею обеими руками. ким выдыхает через нос. он не раздражается, просто смотрит на мальчика с тем выражением, которое означает «я тебя знаю лучше, чем ты думаешь». — интересно. а вчера, когда ты тянулся за печеньем на верхнюю полку, шея гнулась прекрасно. пак фыркает, но в его глазах мелькает что-то похожее на азарт. он любит эту игру, любит проверять границы, любит чувствовать, что папочка всё равно остаётся рядом, спокойный и надёжный, как маяк. — это было вчера, — тянет он, растягивая слова. — сегодня не гнётся. может, я заболел. мужчина молча берёт с полки ковшик для мытья головы с мягким силиконовым краем. он ставит его на бортик и снова поворачивается к чимину. теперь он смотрит прямо в глаза, его взгляд тёплый, но с лёгкой укоризной. — чимин-а. голову наклони, пожалуйста. что-то в его тоне — возможно, мягкое «пожалуйста» — заставляет мальчика сдаться быстрее, чем он планировал. он вздыхает громко и театрально, словно делает намджуну величайшее одолжение, и наклоняется над ванной. светлые пряди падают вниз, почти касаясь воды. папочка включает душ с лейкой и начинает смачивать волосы пака тёплой водой. он делает это осторожно, придерживая рукой его лоб, чтобы вода не попадала в глазки. чимини закрывает глаза и затихает. тёплая струя течёт по его голове, стекает по длинным прядям в ванну. вокруг пахнет чем-то цветочным от шампуня, который ким выбирал специально для него в магазине неделю назад. намджун выдавливает средство на ладонь, растирает между пальцами и начинает втиратьв корни. он массирует кожу головы круговыми движениями, и мальчик почти мурлычет от удовольствия, хотя изо всех сил пытается сохранить невозмутимый вид. — чешется? — спрашивает мужчина, хотя по тому, как пак расслабил плечи, уже знает ответ. — немножко, — врёт чимин, потому что на самом деле это самое приятное ощущение за весь день. мужчина продолжает намыливать локоны, продвигаясь от корней к кончикам. длинные светлые прядки скользят в его руках, становятся тяжёлыми от пены. он работает молча, сосредоточенно, словно моет не волосы, а драгоценный шёлк. когда пена покрывает всю голову пака, ким слегка тянет его назад, чтобы удобнее было смывать. — голову не поднимай пока. чимини замирает, и намджун начинает смывать шампунь, снова придерживая его лоб ладонью. вода течёт прозрачными струями, унося с собой пену. мальчик чувствует, как пальцы мужчины проходятся по его прядям, проверяя, не осталось ли где средства. потом папочка наносит кондиционер, распределяет его по длине, избегая корней, и оставляет на пару минут, пока мочалкой протирает чимину плечи и шею от случайных капель. — всё, — произносит ким наконец и выключает воду. он берёт большое махровое полотенце и накидывает его на голову пака, укутывая его шевелюру, как в кокон. мальчик выпрямляется и выглядит теперь как сердитый встрепанный птенец. — я сам могу вытереться, — бормочет он приглушённо. — конечно, можешь, ты у меня мальчик самостоятельный, — соглашается намджун, но полотенце не забирает. вместо этого он начинает осторожно промакивать влажные пряди через ткань, не растирая, чтобы не повредить мокрые локоны. чимини стоит смирно, позволяя ему это делать, потому что на самом деле ему до чёртиков нравится, когда нам о нём заботится.

***

позже они сидят на диване в гостиной. на журнальном столике разложен большой лист ватмана, коробка с акварельными карандашами, две кисточки и баночка с водой. волосы пака уже почти высохли и теперь лежат на плечах мягкими волнами, чуть вьющиеся на концах от влажности. мужчина сидит позади него с расчёской и аккуратно разбирает пряди, готовясь заплести их, чтобы не мешали рисовать. чимин тянется за синим карандашом, но ким мягко отводит его руку. — подожди, я закончу, потом будешь рисовать. — я могу одновременно, — протестует мальчик и снова пытается дотянуться до карандаша. намджун перехватывает его запястье, но без силы, просто останавливая движение. он не ругается и не повышает голос, просто ждёт. чимини дёргает рукой раз, другой, потом затихает и поворачивает голову, чтобы посмотреть на папочку через плечо. — ты вредный, — сообщает он с надутыми губами. — я заботливый, — поправляет мужчина и отпускает его запястье, когда убеждается, что пак больше не тянется за карандашом. — это разные вещи. он продолжает расчёсывать светлые локоны, разделяя их на пробор. мальчик вздыхает тяжело, всем телом, но сидит смирно, пока ким заплетает ему две свободные косички по бокам, оставляя большую часть шевелюры распущенной. когда он заканчивает, он легонько касается пальцами шеи чимина, там, где заканчивается линия роста волос, просто чтобы дать знать, что готово. — теперь можно рисовать. пак тут же хватает синий карандаш и придвигает к себе ватман. он начинает изображать что-то большое и круглое, вероятно планету или воздушный шар, пока неясно. намджун время от времени кивает, подсказывая, каким цветом рисовать ту или иную деталь, улыбается слабо и внимательно смотрит на мальчика. чимини тянется за жёлтым, потом за оранжевым, потом ему нужен фиолетовый, который лежит с другой стороны от намджуна. — дай фиолетовый, — говорит он, не глядя, протягивая руку. — волшебное слово, — напоминает ким, не двигаясь с места. чимин поднимает голову и смотрит на него долгим взглядом. в его глазах читается внутренняя борьба между желанием получить желаемое и нежеланием уступать. — пожалуйста, — цедит он наконец сквозь зубы, но без настоящей злости. папочка протягивает ему фиолетовый карандаш и одобрительно кивает. пак выхватывает его и возвращается к рисованию, но через пару секунд уголки его губ ползут вверх. он любит, когда его хвалят, даже если похвала не высказана словами, а просто обозначена кивком. изображение постепенно обретает форму. это действительно оказывается воздушный шар, большой и разноцветный, с корзиной внизу, в которой сидят два крошечных человечка. один повыше, с каштановыми волосами, другой поменьше, со светлой шевелюрой до плеч. намджун замечает это и улыбается, но ничего не говорит. когда работа завершена, мальчик откидывается на спинку дивана и рассматривает своё творение. он поворачивает голову к мужчине и протягивает ему лист, держа его двумя руками, как делал всегда, когда хотел услышать мнение. ким берёт рисунок и долго смотрит на него. он изучает каждую деталь, замечает, как старательно раскрашены полоски на шаре, как аккуратно прорисованы верёвки, соединяющие шар с корзиной, как смешно торчат косички у маленького человечка. — это очень хороший рисунок, — говорит он серьёзно. — мне особенно нравится, как ты подобрал цвета для шара. и человечки получились живые. пак сияет. он буквально светится изнутри, и даже пытается сдержать улыбку, но у него не получается. он забирает лист обратно и смотрит на него с новой гордостью. — это мы, — произносит чимини тихо, словно сообщает секрет. — я догадался, — отвечает папочка и кладёт ладонь на затылок чимина, легко поглаживая большим пальцем. — это очаровательно, птичка. чимини прижимает творение к груди, потом осторожно кладёт его на столик. он поворачивается к мужчине и, немного поколебавшись, придвигается ближе и кладёт голову ему на плечо. намджун обнимает его одной рукой, притягивая чуть ближе. они сидят так какое-то время. — ещё порисуем или хочешь перекусить? — спрашивает ким через некоторое время. — перекусить, — решает мальчик, не поднимая головы с его плеча. — но ты приготовь. я устал рисовать. мужчина усмехается, но не спорит. он осторожно высвобождается, встаёт и направляется на кухню. пак остаётся на диване, подтягивает колени к груди и смотрит ему вслед. его косички растрепались от того, что он тёрся головой о плечо намджуна, но ему всё равно. через несколько минут с кухни доносится запах поджаренного хлеба и чего-то сладкого. папочка возвращается с подносом, на котором стоят две тарелки с тостами, намазанными джемом, нарезанное яблоко в виде зайчиков и кружка с теплым молоком. чимин садится прямо и тянется за тарелкой. он берёт тост и откусывает сразу половину, джем пачкает уголок его рта. — аккуратнее, — напоминает нам и протягивает ему салфетку. мальчик берёт салфетку, но вместо того чтобы вытереть рот, кладёт её на колени. ким вздыхает, берёт другую салфетку и сам осторожно вытирает сладкое с его щеки, чимини позволяет это сделать, продолжая жевать с самым довольным видом. когда еда заканчивается и кружка пустеет, пак уже заметно клюёт носом, его глаза слипаются, голова становится тяжёлой. он пытается бороться со сном, потому что признать усталость значит признать поражение в их маленькой ежедневной битве, но тело его предаёт. намджун забирает поднос и относит на кухню. когда он возвращается, мальчик уже почти лежит на диване, свернувшись калачиком, его косички совсем растрепались, одна резинка почти сползла. — пойдём в кровать, — говорит мужчина негромко. — я не сплю, — бормочет чимин, не открывая глаз. — я просто глаза закрыл. — конечно. пойдём, просто глаза закроем в кровати, там удобнее. он помогает паку подняться, придерживая за локоть, и ведёт в спальню. там уже горит ночник в форме облака, который чимини сам выбрал в интернет-магазине месяц назад. папочка укладывает его в постель, поправляет подушку, укрывает одеялом до самого подбородка, садится на край кровати и снимает резинки с косичек своего мальчика, распуская светлые пряди по подушке так, что они напоминают нимб, потом проводит ладонью по его голове, от лба к затылку, раз, другой, третий. пак уже практически спит, сладко посапывает, его дыхание ровное и глубокое. — ты сегодня хорошо постарался, — произносит намджун тихо, почти шёпотом. — и рисунок красивый, и голову помыл без больших споров. я тобой горжусь, птенчик. чимин не отвечает, но его губы чуть изгибаются в улыбке даже во сне. мужчина ещё немного сидит рядом, глядя на него, потом наклоняется и целует в лоб. — сладких снов, малыш. он встаёт, поправляет одеяло в последний раз и тихо выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой, чтобы слышать, если позовёт его. в гостиной папочка собирает карандаши в коробку, выливает воду из баночки и убирает рисунок с воздушным шаром на видное место, к холодильнику, где уже висит утренняя радуга со звёздами.