Лёд и пламя

Утро встретило команду дождем и серым небом, низко нависшим над ареной. В раздевалке гудел обогреватель, пахло разогретой мазью и кофе из автомата. Кто-то смеялся в душевой, кто-то перебрасывался шутками про вчерашний матч. Миша сидел перед своим шкафчиком и молча перематывал рукоять клюшки — раз за разом, с каким-то нервным однообразием, как будто затягивал невидимый жгут. Индивидуальная тренировка с Бранном началась ровно в восемь. Без опозданий, без слов приветствия. Тренер уже стоял на льду, когда Михаил вышел из тоннеля. Гай был в чёрной утеплённой кофте, которая плотно облегала плечи; дыхание вырывалось ровными облачками пара. На секунду вратарю показалось, что шрам на щеке тренера, обычно бледный, сегодня выделяется резче. — Начнём с перемещений. Покажи мне боковое скольжение, упор в щиток. И не заваливай корпус. Михаил молча встал в ворота. Тренер катил к нему шайбу — одну за другой, с разных углов, без предупреждения. Он не комментировал, не хвалил. Только иногда бросал отрывисто: «Медленно», «Корпус выше», «Ты смотришь на шайбу, а не на игрока». Через сорок минут непрерывной работы Михаил почувствовал, что щитки стали как свинцовые. Он опустился на колени после очередного броска и замер на несколько секунд, переводя дыхание. Пот стекал по шее за шиворот. В висках стучало. — Встань, — голос тренера прозвучал прямо над головой. Миша поднял глаза. Бранн стоял перед ним — непривычно близко, всего в паре шагов. Смотрел пристально, но без враждебности. Скорее изучающе. — Почему ты не просишь перерыв? — А вы и не предлагаете. Тренер хмыкнул — едва заметно, краешком губ. Северов впервые увидел что-то похожее на тень улыбки на этом жёстком лице. Шрам слегка искажал линию рта, и улыбка получилась неровной, горьковатой. — Ты упрямый, Северов. — Как и вы. Бранн ничего не ответил. Только протянул руку, помогая вратарю подняться. Ладонь у него была сухой, горячей и жёсткой — настоящая рука бывшего игрока. Михаил поднялся, и на секунду их пальцы задержались сцепленными дольше, чем требовалось. Совсем на секунду. Но этого хватило, чтобы вратарь почувствовал странный толчок внутри — короткое замыкание, как будто ток прошёл от пальцев к солнечному сплетению. — На сегодня хватит, — сказал Бранн и отступил на шаг. — В душ. И не задерживайся больше на льду один. Сказал и ушёл, оставив Михаила стоять в пустых воротах с колотящимся сердцем. Вратарь смотрел на закрывающуюся за тренером дверь и чувствовал, как где-то глубоко внутри дрогнула та самая стена, которую он старательно выстраивал с первого дня появления нового тренера в команде. Тем же вечером Михаил полез в интернет. Он сам не знал, зачем. Просто набрал в поиске «Гай Бранн Вороны скандал» и прочитал всё. От и до.