Лучшая годовщина в мире

───※ ✥ ※───

      Володя проснулся оттого, что его собственная рука затекла, потому что Юра уже полчаса лежал на ней, уткнувшись носом в плечо, и тихо посапывал.       Он не шевелился. Смотрел в потолок, слушал, как за окном начинается обычное утро, и думал: «Двадцать лет». Двадцать лет с момента воссоединения с этим человеком, который сейчас дышит ему прямо в ключицу и даже не подозревает, какой сегодня день.       Давыдов осторожно высвободил руку. Юра проворчал во сне, подтянул колено к животу и перекатился на его половину кровати, окончательно скомкав простыню.       — С годовщиной, Юрчка, — прошептал Володя и отправился на кухню.

───※ ✥ ※───

      Пионы он заказал три дня назад в той маленькой лавке на углу, где продавец уже знал, какие именно — бордовые, почти чёрные, с бархатными лепестками и чуть горьковатым запахом. Юра обожал такие. Володя обрезал стебли под водой, поставил в высокую стеклянную вазу, ту самую, которую они привезли из первой совместной поездки, потому что Юра настоял, что она им жизненно необходима. Не соврал, пригодилась.       Потом — завтрак. Омлет с сыром и зеленью, потому что Юра вчера жаловался, что Володя вечно готовит одну овсянку с ягодами. Тосты с авокадо — хотя сам Володя авокадо ненавидел. И кофе, с пенкой, потому что без пенки Конев пить отказывался, закатывал глаза и говорил: «Ты меня совсем разлюбил?»       Володя поставил всё на поднос, поправил салфетку. Маленькую вазочку для одного пиона нашёл в верхнем шкафу, вымыл, вытер, поставил туда самый крупный цветок. Отступил на шаг, осмотрел критическим взглядом.       Теперь — идеально.

───※ ✥ ※───

      Юра даже не шевельнулся, когда Давыдов открыл дверь спальни и прошел внутрь, пытаясь удержать всё на подносе одной рукой и не хлопнуть дверью другой.       — Подъём, — сказал Володя, поставив поднос на тумбочку, и нежно потряс за плечо.       — М-м-м, — послышалось из-под одеяла, пока Юра упорно отказывался выглядывать из под него даже макушкой.       — С годовщиной, вставай давай.       Юра приоткрыл один глаз, потом второй. Уставился на Володю, на поднос.       Закрыл глаза — открыл — ничего не изменилось. Володя, и поднос. С завтраком. И цветами.       — Мне это не снится?       — А что такого?       — Ты завтрак в постель приготовил. Ты вообще умеешь готовить завтрак в постель? А как же «Юра, крошки»?       — Сегодня можно. С годовщиной, Юр.       Он оплатился на кровать, поцеловав того в лоб, и заправил прядь за ухо. Юра сел, натянув одеяло до подбородка.       — Это пионы?       — Пионы.       — Те самые?       — Те самые. Твои любимые. Я запомнил.       — Льстец.       — Всё для тебя.       — Ладно, — Конев взял кружку с кофе, отхлебнул, пенка осталась на губах. Володя показал пальцем, слегла улыбнувшись.       — У тебя усы.       — Какие усы?       — Из пенки.       Юра лизнул верхнюю губу.       — Стёр?       — Почти.       — А теперь? — переспросил он, вновь проведя языком по губе.       Володя наклонился, поцеловал в уголок губ.       — Теперь стёр.       — Вот так и живём, — вздохнул Юра. — Двадцать лет, а я даже кофе без тебя выпить не могу.       — Можешь. Но зачем?       Юра откусил тост с авокадо, прожевал, нахмурился, распробывая. Откусил ещё, прожевал, кивнул.       — Вкусно, — сказал неожиданно серьёзно. — Правда вкусно. Ты научился.       — Всё для тебя.       — Повторяешься.       — Потому что правда, — хмыкнул он, притянув его в поцелуй. Юра охотно ответил, обняв того за шею.       Потом допил кофе, поставил кружку на поднос, взял пион, покрутил, понюхал, чихнул, громко, по-детски.       — Как ребёнок, Юр.       — Но тебе же нравится.       Володя смотрел на него. На растрёпанные волосы, на родинку на шее, которую он целовал каждое утро, проходя мимо. И думал, что двадцать лет — это и много, и мало. Много, чтобы устать друг от друга. Но они никогда не уставали.       — Юр, — сказал он.       — М-м?       — Я тебя люблю.       Конев поднял голову, посмотрел на него, слегла щурясь.       — Ты меня уже двадцать лет в этом уверяешь. Когда перестанешь?       — Никогда.       — Ты неисправим, — усмехнулся он, покачав головой. — За это и люблю.

───※ ✥ ※───

      Отставил поднос, пододвинулся и обнял Володю — крепко, с ленивой нежностью.       — С годовщиной нас, — сказал Юра в его плечо.       — С годовщиной.       — Ты лучший муж на свете.       — Я знаю.       — И скромный, — Юра довольно засмеялся, и не отпускал его ещё долго.       А за окном начинался обычный день. Пионы пахли горьковатой свежестью, кофе допит, а Володя сидел на краю кровати, обнимал своего мужа и думал, что лучшего утра в жизни у него не было.       И, наверное, не будет.       Потому что это — уже лучшее.       А впереди ещё много таких утр. Кофе, тишина за окном. И Юра. И больше ничего не нужно.

───※ ✥ ※───