Конец веселья

      Джордж сморщил нос и следом нахмурился. — О Боже.       Он окинул взглядом Лэнса, который только что открыл ему дверь. Мужчина вытирал лоб гостиничным полотенцем, а на его футболке красовался знаменитый логотип Rolling Stones: высунутый между алыми губами язык был обращен к Джорджу. — Добрый вечер. Или не добрый. Чем ты тут занимаешься?       Запах пота ударил Джорджу в нос сразу же, как только он переступил порог. Но не тот тяжёлый смрад, что липнет к телу после гоночного комбинезона (этого Джордж уже нанюхался и вне паддока не переносил). От Лэнса пахло так, будто он не успел принять душ после тренировки: влажный и теплый, смешанный с остатками дезодоранта запах.       Ладно, пот есть пот. Дело было в том, что Джордж отправил Лэнсу сообщение в ту же секунду, как получил телефон после гонки, и предупредил, что придёт вечером. Лэнс ответил «ок», а значит, должен был подготовиться к его приходу, а не стоять в футболке какой-то замшелой группы, весь в поту, как будто Джордж — незваный гость, что заявился ночью и нарушил его планы.       Хотя Джорджу пришлось признать: что-то неладное он заметил еще раньше. Те две буквы в ответе Лэнса пришли только спустя три часа после прочтения сообщения — непривычно долго для него. К тому моменту Джордж уже ушёл с вечеринки раньше времени; в конце концов виновником торжества был не он. Не то чтобы он всегда следил за тем, как быстро отвечает Лэнс, просто обычно он писал сразу и без колебаний. Кроме того, сегодня колымага Aston Martin снова помешала пилоту под номером 18 доехать до финиша, так что времени заглянуть в телефон у Лэнса было более чем достаточно. Джордж устроился на диване и поднял взгляд на Стролла. По сравнению с тем, каким Лэнс был после предыдущих гонок, сегодня он выглядел... довольным. Это удивило Джорджа, и он невольно вспомнил интервью Лэнса после гонки, которое он cмотрел перед уходом из своего номера. Возможно, это не худшее выступление Лэнса перед прессой, но всё равно катастрофа уровня «эпик фейл»: ни уважения к другим пилотам, ни к болельщикам — которых, ха-ха, и так было немного, — ни к работе команды.       Наверное, вот что значит быть сыном владельца команды. Не нужно проходить медиатренинги, всегда найдётся кто-то, кто разгребёт последствия.       Поэтому Джордж лайкнул пару язвительных комментариев с анонимного аккаунта, а потом ещё и поддакнул Ландо, когда тот переслал это же интервью в закрытый чат. — О, добрый вечер. Голос Лэнса вытащил его из гадких мыслей. Ленивый, тягучий, как всегда. — Вечером пришлось ещё немного потренироваться. Генри решил, что мне нужна дополнительная нагрузка на ноги.       Лэнс оттянул ворот футболки и грубой тканью стёр пот с верхней губы. Вслед за тем приподнялся красный язык принта, обнажив полоску влажного живота. Ниже пупка поблёскивали мокрые тёмные волоски, прилипшие к медово-золотистой загорелой коже. Джордж невольно проследил взглядом ниже и еще ниже... пока пушок не скрылся за поясом брюк.       Проклятье.       Джордж сжал левую руку в кулак, изо всех сил стараясь сдержать слова, которые подступали к горлу. После всего, что между ними было, говорить гадости сейчас не стоило. И не потому, что Джордж был благородным. Он пришёл сюда получить удовольствие. Именно он был в их отношениях главным. Не было смысла заводиться и ругаться. И не было нужды.       Он закинул ногу на ногу и, положив одну руку на подлокотник дивана, принял расслабленную позу, хотя в его голосе все равно слышалась нотка недовольства. — Звучит прекрасно. А все остальные подождут, да? Самому Джорджу пришлось трижды повторить восьми людям: «Извините, мне нужно уйти пораньше, хочу немного побыть один». Многие из команды отнеслись с пониманием, любой бы понял, взглянув на его расписание на следующую неделю. Черт бы побрал Тото! Увеличившийся межсезонный перерыв стал отличным поводом завалить Джорджа медийными мероприятиями. Он едва успел уйти на полчаса раньше, чтобы вовремя приехать к Лэнсу, а перед этим еще принять душ и переодеться.       Но рассказывать это Строллу он не собирался. Слишком уж похоже было бы на то, что между ними есть что-то серьезное.       Лэнс снял свою промокшую от пота футболку, небрежно скомкал её в руке, параллельно печатая что-то в телефоне. Бросив быстрый взгляд на Джорджа, он швырнул футболку в корзину для белья. Потом, разгоряченный после тренировки, подошёл ближе. — М-м, — промычал Лэнс без всякой мысли.       Он заблокировал телефон, сунул его в задний карман и присел перед Джорджем на корточки, слегка опустив подбородок, но глядя на него снизу вверх. Густые ресницы отбрасывали тень на карие глаза. Взгляд был спокойный, расслабленный, даже сонный. Теплый оттенок глаз, загорелый обнаженный торс — Лэнс напоминал банку густого сиропа. — Похоже, ты хочешь, чтобы я сначала загладил вину, а уже потом шёл в душ, — протянул этот липкий сироп.       И Джордж утонул в нём, не сумев пошевелиться.       Он поджал губы, а затем опустил. Первым порывом было возразить, но это прозвучало бы как попытка оправдаться. Поэтому он промолчал, просто опустил закинутую левую ногу, чтобы освободить место для Лэнса, чтобы тот мог пристроиться между его ног.       Лэнс знал, что Джорджу нравилось, когда он делал ему минет.       Вообще-то, все мужчины получают удовольствие от орального секса, но большинство любовников Лэнса почему-то не знали, как реагировать на его инициативу, словно позволить ему взять в рот — значит влезть в какие-то проблемы. Лэнс этого никогда не понимал. Минет — всего лишь часть секса.       Джордж же был полной противоположностью всем остальным. У него не было подобных заморочек. Если хотел, чтобы Лэнс ему отсосал — просто приказывал. Они делали это так часто, что Лэнс угадывал желания Джорджа, даже когда тот не произносил ни слова. Как, например, сейчас: он раздвинул ноги с такой естественной непосредственностью, как если бы просил подать ему стакан воды.       «Хотя, если подумать, он любит покомандовать мной и заставить делать все, что ему вздумается», — подумал Лэнс и расстегнул молнию на чужих брюках. Ему всегда было трудно понять любовь британца к узким брюкам, а в его нынешней позе стянуть их полностью было проблематично. — Ого. Ты быстро возбудился, — Лэнс уставился на обтянутую тканью выпуклость под правой штаниной и обхватил член, заставив Джорджа подавиться очередной колкостью. Стролл медленно провёл рукой пару раз вверх-вниз, и, увидев, как Джордж затаил дыхание и покраснел, он не смог не усмехнуться.       Он второй раз задел пальцами головку, и только тогда Джордж на одном дыхании выдавил из себя: — Сейчас ты, смотрю, разговорчивый.       «Сейчас»? А когда нет?       Их разговоры всегда были такими: оборванными, без начала и конца. Как, например, сейчас, когда Лэнс предложил «компенсировать» ожидание Джорджа, а тот просто согласился. Вообще-то, именно Лэнс был виноват в том, что не подготовился заранее к приходу Джорджа. Но ничего не поделаешь, иногда идеи возникают внезапно. Один ужин, пара случайных разговоров, и вот он уже решился ехать во Францию на гонку на выносливость. Именно поэтому даже в первый вечер межсезонья ему приходилось поддерживать форму тренировками.       Но если задуматься… с чего вообще Лэнсу чувствовать себя виноватым перед Джорджем? Они никогда ничего друг другу не обещали. С той самой ночи, когда Джордж впервые набрал очки, всё завертелось само собой. Тогда Джордж ворвался в его гостиничный номер — чёрт знает откуда он узнал, где поселился Лэнс — агрессивный, заведённый, накинулся на растерянного, но послушного Лэнса, трахнул его, бросил пару колких, саркастических фраз и ушёл. И почему-то это стало повторяться снова и снова.       Лэнс не стал об этом думать; он предпочитал действовать, а не размышлять.       Поэтому ускорил движения: отдернул руку, подцепил широкую тугую резинку трусов и стянул их вниз, специально придвинувшись ближе, чтобы вставший член Джорджа шлепнул его по щеке возле носа. Он потерся о ствол, и кончик носа коснулся кожи. Тогда Лэнс почувствовал запах: густой мускус, под которым всё ещё чувствовался аромат геля для душа, точно такой же, как у самого Лэнса после утренней ванны. — Блять, — простонал Джордж.       Лэнс наклонил голову, прижавшись ухом к напряжённой вене у внутренней стороны его бедра. Он слышал шум бегущей крови.       Но в рот брать не спешил, а сначала мягко провёл губами по мошонке и жёстким коротким волоскам на лобке. У Джорджа волосы росли не так густо, как у самого Лэнса, да и ухаживал он за собой педантично и всегда выглядел чистым и опрятным. Когда они начали спать друг с другом, Лэнс только убедился в своей подростковой догадке: британец был ухоженным даже между ног.       Сверху донёсся напряжённый голос Джорджа: — Чёрт возьми, Лэнс... Быстрее. Двигайся уже. — Не торопи меня, — сказал Лэнс, поджав губы.       Он поднял взгляд, слизнул выступившую каплю с головки и медленно провёл языком по чувствительной коже. Только когда член в его руке отяжелел, Лэнс наконец взял его глубоко в рот и начал двигаться в том ритме, который нравился Джорджу. Лэнс работал губами, мастерски пряча зубы и распластав язык; он подавил рвотный позыв, чтобы заглотить как можно глубже, а затем выпустить изо рта и вновь задвигать головой.       Джордж застонал. Лэнс не смотрел на него, но слышал, как ткань трётся о кожу. Наверняка Джордж опять прикрывал рот рукой, пытаясь заглушить звуки, которые считал непристойными. А Лэнсу нравилось слышать его. Но ещё больше ему нравилось, когда Джордж отчаянно пытается сдерживаться.       Поначалу Лэнс не хотел становиться коленями на пол: гостиничные ковры никогда нормально не чистят, а он сам не раз сплёвывал на них после секса. Поэтому он сидел на корточках между ног Джорджа. Но через какое-то время травмированный палец на ноге начал неприятно ныть. Психосоматика это или нет — неважно. Лэнс тихо выругался и всё-таки опустился коленями на ковёр, перенеся весь вес на ноги.       Телефон в заднем кармане без конца вибрировал.       Твою мать.       Он забыл отключить уведомления из нового чата GT-команды, в который его только что добавили. Макс помог ему выйти на нужных людей, отец просто крепко обнял его без слов, и проект закрутился гораздо быстрее, чем его машина ехала в этом сезоне. По крайней мере, так казалось самому Лэнсу. — Что такое? — Джордж убрал ладонь от лица, недовольный тем, что Лэнс замедлился. — Ничего. Телефон в заднице мешает, — пробормотал Лэнс, прижимаясь губами к головке члена Джорджа. Тот в ответ резко втянул воздух и выругался. Лэнс вытащил телефон и небрежно швырнул его на диван. Джордж издал ещё более возмущённый звук — несколько лет назад Лэнс, может, и не понял бы почему, но сейчас догадался: Джорджу было противно, что он трогает телефон после того, как держал этой же рукой чужой член.       Ну и плевать. Это же не телефон Джорджа.       Лэнс снова опустил взгляд и продолжил. Он чувствовал, что Джордж близок к оргазму. Предэякулята становилось всё больше, он скапливался на языке Лэнса, и тому пришлось подставить ладонь снизу, чтобы ничего не капнуло на ковёр. — Блять... Лэнс... — пальцы Джорджа неуверенно зарылись в его волосы, будто его смутили влажные после тренировки пряди.       Лэнс расслабил шею, одними только губами крепко обхватив верхнюю половину члена, который вколачивался в его рот, пока чужая большая сильная рука сжимала его затылок. В ладони уже собралось достаточно слюны, чтобы смазывать то, до чего не доставали губы и язык. Дыхание Джорджа становилось чаще и громче, оно заглушало непрерывную вибрацию телефона и тихий гул кондиционера. Усиленное тишиной, оно овладело мыслями Лэнса. Он закрыл глаза и отключился от всего, что его отвлекало.       Лэнсу нравилось отсасывать Джорджу.       Пока делал минет, Лэнс чувствовал, что разум его совершенно чист. Сосать, облизывать, двигаться навстречу — всё превращалось в механическое повторение этих действий, в котором мысли исчезали сами собой. В голове было одновременно пусто и шумно. Это было похоже на езду по длинной прямой трассе. Легко и просто. Лэнсу не нужно было притормаживать и не нужно было заезжать на пит-стоп. Он мог держать ногу на газу и бесконечно долго ехать по этой дороге, пока Джордж это позволял.       Но Джордж был обычным молодым мужчиной со вполне нормальной физиологией. А значит, у всего был конец.       Лэнс закашлялся и сплюнул сперму в салфетку. — Пойду в душ, — сказал он, вставая и протягивая Джорджу несколько салфеток. Пока тот приводил в порядок свою одежду, Стролл тихо добавил: — Я весь вспотел.       Номера в японских отелях, как правило, небольшие, а Лэнс не из тех, кто снимал люксы во время гоночных уик-эндов, так что ванная находилась буквально в нескольких шагах. До ушей Джорджа доносились шум льющейся воды и приглушенная музыка (что-то из старого рока семидесятых). Музыкальный вкус у Лэнса всегда был куда более старомодным, чем у Джорджа.       После оргазма голова Джорджа стала лёгкой и пустой, мысли беспорядочно перескакивали с одного на другое: мокрые волосы Лэнса, бесконечно вибрирующий телефон, музыка из ванной.       Лэнс. Лэнс. Лэнс.       Ёбаный Лэнс Стролл.       Надо было всё-таки наговорить ему гадостей. Впрочем, теперь уже поздно.       За окном мерцали огни Нагои. Джордж несколько секунд слепо пялился на одинокий уличный фонарь, потом на него вдруг напала тяжелая, неприятная мысль, которая вернула его в реальность.       Джордж питал ненависть ко многим людям. Он не считал это чем-то неправильным; у каждого есть те, кого он ненавидит. Главное — уметь превратить ненависть в мотивацию, как это делал он сам. У Джорджа был целый список людей, которых он ненавидел, и с возрастом он становился всё длиннее. Не то чтобы он мечтал кого-то убить; среди этих людей были даже те, кого он уважал и любил. Просто сейчас — после того как Лэнс только что отсосал ему, пока он ждал продолжения — Джордж старался не вспоминать эти имена.       Наверное, ненависть и привязанность всегда сосуществуют рядом.       Джордж призадумался и понял: чувства к Лэнсу отличались от тех, что он испытывал к другим. Это не имело ничего общего с любовью или симпатией — это была лишь чистая, абсолютная ненависть.       В Лэнсе не было ничего, за что Джордж мог бы его любить. Он как сейчас помнил чувство, которое испытал, когда впервые ворвался в комнату Лэнса и занялся с ним сексом: чувство удовлетворения, усиленное болезненным злорадством от мести, отчего грудную клетку будто распирало изнутри. Ему понравилось это чувство. И потому он продолжал возвращаться: грязное начало, импульсивный секс, жесткий конец — замкнутый круг       Но за последние два года... Если бы сейчас ему пришлось расставить людей в своём «списке ненависти», он уже не был уверен, что Лэнс вообще останется вверху. Позиция Лэнса в этом списке падала примерно так же стремительно, как и его результаты на трассе. И стоило ли переживать из-за Стролла теперь, когда их больше никто не сравнивал? Ни журналисты, ни болельщики, ни аналитики. «Совершенно другой уровень» — так говорили все.       И именно поэтому Джорджу пришлось столкнуться с вопросом, который пугал его сильнее всего. Особенно сегодня, после очередного схода Aston Martin.       Если он пришёл к Лэнсу ради мести — а в мести больше нет необходимости, — тогда почему он всё ещё здесь? Почему сидит в номере Лэнса и ждёт, пока они снова окажутся в постели?       Он отвернулся от окна и снова осмотрел номер. Наушники — две пары, которыми Лэнс пользовался по очереди; спортивная бутылка с водой, наполовину пустая, из нее торчала соломинка; куртка Boss и две пары обуви; брошенная в корзину для белья футболка торчала из нее наполовину; протеиновый батончик местного производства со вкусом матчи.       Хаос. Комната раздражала Джорджа ровно так же, как и её хозяин.       Шум воды стихал. Музыка, наоборот, стала громче. Теперь Джордж отчётливо узнавал песню старой британской рок-группы семидесятых. Он ненавидел собственный острый слух, способный различить дыхание Лэнса между ударами барабанов и голосом вокалиста. Наверняка растягивается и готовится. Обычно Джордж не заставал Лэнса за подготовкой к сексу. Обычно всё происходило быстро: Джордж приходил, отпускал пару язвительных замечаний, и через минуту они уже раздевались. Он ни разу сам не растягивал Лэнса. Максимум — спрашивал из вежливости, готов ли тот, и ответ всегда был одинаков: «Я готов, давай». Секс был для Джорджа формой доминирования, подтверждение превосходства. Он приходил не создавать что-то общее между ними, а пользоваться уже одержанной победой.       Джордж облизнул пересохшие губы. Кондиционер пересушил воздух. Подперев ладонью горячую щёку, британец выбирал между тем, чтобы начать раскладывать вещи Лэнса по местам или просто залипнуть в телефон.       Прошло десять минут. Под рок-музыку и редкие звуки из ванной Джордж пролистал Threads. Со своего фейкового аккаунта он подписывался лишь на немногих, не хотел, чтобы его узнали знакомые или фанаты. Алгоритм снова подсунул интервью Лэнса. Джордж открыл комментарии и убрал свои лайки с язвительных постов.       Может быть... Лэнс и правда никогда специально для него не готовился, задумался Джордж.       Он не приходил после каждой гонки — времени на это просто не было. Но всякий раз, когда он всё-таки появлялся, Лэнс оказывался готов. Ждал его со своим фирменным безразличным выражением лица. Будто, если бы Джордж не пришёл, Лэнс просто нашёл бы кого-то другого, чтобы выпустить пар после отвратительного заезда.       Почему нет?       Ландо, завсегдатай Raya, не раз показывал профиль Лэнса. Разумеется, Ландо не знал о них с Джорджем. Просто смеялся над человеком, который был ему неприятен.       Наверное, Джорджу стоило бы уже смириться: в жизни должны быть развлечения интереснее, чем трахать проигравшего.       Когда Лэнс вышел из ванной, на нём уже были свободные шорты и простая белая футболка без логотипов. — Привет.       Он вытирал волосы полотенцем одной рукой, а другой продолжал быстро печатать в телефоне, даже не поднимая глаз.       Пламя, которое только-только погасло, начало вновь разгораться в сердце Джорджа. — Если телефон тебе интереснее того, чем мы собираемся заняться, — он поднялся слишком резко, так что запульсировали виски, — я могу уйти. Извини, что отнял твоё время отдыха.       Желудок неприятно свело, вероятно, из-за ледяной воды, которую он выпил, пока ждал. Он ещё мог смириться с тем, что Лэнс забыл об их договорённости (Лэнс Стролл вообще был человеком без чувства времени), даже с тем, что Лэнс выглядел чересчур довольным после провальной гонки — Джордж принял и это, ведь даже такой злопыхатель, как он, не стал бы валить неудачи Aston Martin на пилота. Но он не мог принять другое: то, как равнодушно Лэнс выглядел сейчас. Будто...       Будто Джордж был тем, кто прибегает по щелчку пальцев. Будто секс с ним ничего не значил. Лэнс открыл рот, затем снял полотенце с головы и повесил на шею. — Если хочешь уйти — окей, без проблем, — сказал он совершенно искренне. В карих глазах не было ни капли сарказма. — Но у меня тут дело.       Только Лэнс договорил, как Джордж тут же выпалил: — Что? — Я еду на GT3, — ухмыльнулся Лэнс так, будто сообщал что-то по-настоящему крутое. — Поль Рикар. Через несколько дней. Мы торопимся... команда просит быстрее подтвердить детали.       Джордж, ошеломленный, застыл. Лэнс, решив, что тот всё ещё злится из-за телефона, добавил: — Короче, я не специально игнорировал тебя. — GT3... Через несколько дней... — медленно повторил Джордж, его голос стал намного холоднее.       Лэнс присел на край кровати. — Ага. Я в последний момент собрал команду из пары друзей. Времени почти нет.       Гонка на выносливость. Джордж молча смотрел, как Лэнс вытирает полотенцем влажные волосы. Головная боль исчезла. Как и боль в желудке. Осталось только чувство абсурда. Лэнс не шутил. Он был серьёзен. — Ты сейчас серьёзно? — всё же спросил Джордж.       Лэнс поднял одну из своих густых бровей, и недоумение перекинулось с Джорджа на него. — Ну да.       Джордж тихонько прыснул и, подойдя ближе к кровати, скрестил руки на груди. — Сначала Макс, потом — ты. Нет, Макса я еще могу понять, но тебя — нет. Я вообще никогда не мог понять ход твоих мыслей.       Лэнс нахмурился, рука с полотенцем задвигалась медленнее. — Мне не нужно твое понимание. Это мое... — На хрена тебе вообще GT3? — Хочу покататься, — прошипел Лэнс. — И это не твоё дело. Да, не его. Но сказать что-нибудь неприятное очень хотелось. — Просто хочешь? Ты и так каждый день в машине. На трассе. В симуляторе. Это буквально твоя работа — водить машину. — Это другое! — И в чем же разница?       Теперь Джордж прямо смотрел ему в глаза. Карие, они больше не напоминали густой сироп. Джордж видел в них гнев. Ну и пусть! Злость Джорджа тлела уже давно. Его мозг снова заработал холодно и чётко. Этот разговор был ловушкой — и он ждал, когда Лэнс в неё попадется. Если Лэнс начнёт жаловаться на неконкурентоспособную машину, Джордж скажет, что тот недостаточно помогает инженерам; заговорит о шансах в GT3 — Джордж рассмеётся ему в лицо за такую самоуверенность, мол, «на что ты надеешься, если готовился пару дней?».       Он смотрел на сжатые до побелевших костяшек кулаки Лэнса. Если дело дойдёт до драки — ещё лучше. Тогда он сможет ударить в самые больные места.       Он был готов отомстить, и Лэнс это заслужил.       Но Лэнс отреагировал не так, как ожидалось. — Разница в том, что в GT3 я снова чувствую удовольствие от вождения, — он шмыгнул носом, поднял взгляд. По-прежнему сердитый. — Удовольствие. — Да. — Для тебя это развлекуха? — Да, я хочу хоть раз испытать радость от езды по треку, — он разжал кулаки, потом снова сжал их, тяжело дыша. — Это так сложно понять?       Услышав слово «радость», Джордж отшатнулся, словно его что-то толкнуло назад. Губы зашевелились, но не произнесли ни звука. Скатившись с языка, подобно камням с утеса, слова упали в желудок. Радость, блять. Внутри что-то обрушилось. Будто он снова стал тем бедолагой из Williams.       Лэнс настороженно смотрел на него, а в следующую секунду Джордж рванул к нему вплотную, схватил за ворот футболки и опрокинул на кровать. — Ты вообще понимаешь, где мы? Понимаешь, чем занимаемся? Думаешь, это детская возня на картинговой трассе?! — прорычал Джордж. — Мы боремся за блядские доли секунды! «Ускоряйся или будешь уволен», — тебе кто-нибудь когда-нибудь такое говорил? Ты знаешь, сколько людей ждут возможности занять наше место? Нет — моё место! Тебе об этом беспокоиться не нужно, да?!       Джордж жадно глотнул воздуха. В расширенных зрачках Лэнса он видел собственное перекошенное лицо. От адреналина у него дрожали руки, но тело почему-то не воспринимало это как знакомое гоночное возбуждение. Потому что сейчас им двигала не ярость. А страх. Ему не следовало всё это говорить. Нужно было бить по слабым местам Лэнса, по его результатам в F1. А вместо этого он, как растерянный подросток, вываливал собственный ужас перед одним ненавистных ему людей.       Джордж решил: Лэнс снова станет первым номером в его списке ненависти.       Он медленно ослабил хватку и отпустил смятый воротник Лэнса. Он всё испортил. Если бы сейчас Лэнс ударил его в лицо или рассмеялся, Джордж с этим смирится. Он уже почти начал придумывать объяснение для команды на завтра. Может, даже попросить у кого-нибудь тональный крем.       Но Лэнс не сделал ничего из этого. Напротив, он приподнялся на локтях, сделал глубокий вдох и опустил покрасневшие глаза. — Это несправедливо, — тихо пробормотал Лэнс.       Джордж не решался посмотреть ему в лицо и уставился на ладонь Лэнса, сминающую простыню. Голос Лэнса дрожал.       Чёрт. Нет. Только не это.       Джордж не почувствовал новой волны злости, когда Лэнс продолжил: — А ведь журналистам ты говоришь другое. Ты рассказываешь, что каждый круг — подарок, что тебе нравится пилотировать. И когда ты говоришь это перед камерами... тебе аплодируют. А я так не могу, — Лэнс сжал переносицу пальцами, голос его становился всё тише и глуше, но Джордж все яснее понимал, что он имеет в виду. — Потому что ты Джордж Расселл, а я — Стролл. Тупой сын владельца команды, который купил ему место в Формуле-1. Я не заслужил говорить, что просто хочу получать удовольствие от гонок.       «Нет, дело не в этом», — Джордж смотрел на напряжённые сухожилия на руке Лэнса и думал именно это. Он никогда не отрицал, что Лэнс тоже любит гонки. Просто... Разве не Джордж должен был жаловаться на несправедливость? Почему Лэнсу позволено выбирать, а ему... — Поэтому ты всё время приходишь ко мне, да? — Лэнс прервал его размышления. Для него редкость быть таким эмоциональным.       Джордж резко поднял голову. — В тот день, когда ты впервые набрал очки, — продолжил Лэнс, — думаю, тебе хотелось как-то это отметить. И ты увидел меня. Я прекрасно понимаю, что ты меня всегда терпеть не мог, но я всё равно пытался с тобой дружить, а ты смотрел на меня свысока, и я ничего не мог с этим поделать. Для тебя я был человеком, которому не место на трассе. И ты всё равно приходишь ко мне.       Лэнс потер костяшкой указательного пальца нос. В любой другой момент Джордж сказал бы, что это отвратительная привычка, но теперь боялся открыть рот, опасаясь услышать собственный, как и у Лэнса, надломленный голос. — Я подумал... Может, когда ты трахаешь меня, тебе не приходится думать обо всей остальной фигне, — Лэнс коротко рассмеялся. Неприятный звук. — Ну и решил: ладно. Если тебе от этого легче, мне не жалко. Хотя должен сказать, поначалу ты был ужасен в постели, — он вновь встретился взглядом с Джорджем. Сироп уже не казался сладким; обиды во взгляде тоже не было, только усталость. — Ну случилось и случилось. Бывает. Но почему мне нельзя просто получать удовольствие от гонок? Даже в GT3, где мне не нужно соревноваться с тобой? Почему даже для этого мне нужно твоё разрешение?       Джордж стиснул зубы. — ...Я не собираюсь тебе запрещать.       «Я просто не хочу это понимать», — подумал, но не сказал вслух Джордж.       Но Лэнс будто не услышал. — Может, тебя это удивит, но я, как и ты, в детстве любил картинг и гонки. И мне нравится водить машину. Не только из-за отца. И не только чтобы что-то доказать, — Стролл шумно втянул носом воздух, но на этот раз это не помогло. Его густые ресницы больше не могли сдерживать тяжесть слезы, которая медленно покатилась по покрасневшей щеке. — Может, я езжу хуже тебя. Может, никогда не стану чемпионом. Но, блять... Бог видит, я люблю гонки.       Лэнс наконец кончил свою речь. Похоже, эти слова забрали у него последние силы. Он больше не проронил ни слезинки, а медленно опустился на кровать, затем повернулся на бок и подтянул уголок одеяла, чтобы прикрыть живот.       Джорджа внезапно пробрала дрожь. Он с опозданием понял, что кондиционер в отеле был настроен на чересчур низкую температуру.       Это, наверное, был самый длинный монолог Лэнса за всю их взрослую жизнь. До взросления... Воспоминания о тех наивных подростковых разговорах, ещё до ломки голоса, отдавались горечью во рту.       Поглядите, во что они превратились. Джордж всё ещё мог ударить, у него было предостаточно оружия: статистика, репутация, деньги, кумовство — эти клинки, которые которые он прокручивал в руке, когда думал о Лэнсе. Или можно было сказать: «Ты не так уж плохо ездишь», или «Не плачь». Но Джордж так и не смог подобрать нужных слов, да и не был уверен, что именно это Лэнс хотел услышать. — А, — теперь настала его очередь издавать бессмысленные звуки.       Джордж всё же решил что-то предпринять. Он осторожно лёг рядом, зеркально повторяя позу Лэнса, и закутался в другой край одеяла. При этом он чувствовал себя так, будто пытается приручить дикое животное. Хотя, наверное, сравнение было неверным, потому что сейчас человеком, который боялся говорить, был вовсе не Лэнс, а он сам.       Лэнс посмотрел на него. Из-за положения головы слеза медленно скользнула к переносице. Он поднес запястье к лицу, и Джордж заметил на его запястье маленький шрам после операции.       Да, никто не посмеет сказать, что Лэнс не любит гонки. Доказательства были не нужны, самое убедительное из них — в самом Лэнсе, оно навсегда останется на его запястье.       Джордж слушал их дыхание. Постепенно оно выравнивалось. Только сейчас он снова почувствовал запах геля для душа: одинаковый у них обоих. — Я не знаю, что сказать, — произнёс Джордж примерно через две минуты молчания. Он по-прежнему держал Лэнса за запястье, большим пальцем касаясь шрама. — Тогда ничего не говори, — ответил гнусавым голосом Лэнс. Он осторожно высвободил руку, сел и растрепал влажные волосы. — Пойду досушу голову. Потом можем повеселиться.       Джордж нахмурился и резко приподнялся. — Нет, не надо заставлять себя...       После того, что он только что сделал, Джордж уже не был уверен, что способен как ни в чём не бывало снова лечь с Лэнсом в постель. И если между ними вообще должно было что-то случиться дальше, то это скорее ему стоило бы сделать что-то для Лэнса. В конце концов, один раз он уже кончил. — Джордж, — Лэнс поднял брови, словно пытаясь сдержать улыбку, — ты дебил? Знаешь, как задалбывает каждый раз готовиться к сексу? Я не хочу, чтобы всё пропало зря. И вообще, я ещё даже не кончил.       Джордж невольно улыбнулся. Наверное, ему бы постыдиться, но это можно было оставить на потом. — Возможно, я могу загладить вину. — Ого. С нетерпением жду, — Лэнс снова достал телефон. Он одновременно отвечал кому-то в чате и мужчине рядом.       А Джордж учился терпеливо ждать.

***

      GR: О боже. Ты не забыл, что ты не в Формуле? Lol.       GR: Когда до тебя дойдёт очередь, тебя хоть покажут на трансляции?       LS: завались чувак я без понятия       GR: 50 фунтов. Ставлю, что ты даже синие флаги не увидишь.       LS: Динаху       GR: Осторожнее ночью. Веселись! — Здравствуйте, Лэнс! Вы, кажется, в хорошем настроении. Лэнс отложил телефон, взглянул на машину Мери на экране и только потом повернулся к журналисту и камерам. До старта оставались считаные минуты. — Да, — ответил он с улыбкой. — Пилотировать машину ночью — правда круто. Честно говоря, я правда взволнован.       Он уже очень давно не улыбался перед камерами от всего сердца.       Похоже, всё постепенно снова становилось интересным.