Божественная ярость Хоумлендера

Казалось, что всё шло не по плану. Но сидя в овальном кабинете под надзором транслирующих камер и тысяч глаз за экранами, читая проповедующий текст о самом себе, Хоумлендер знал, что Уильям Бутчер со своими шавками уже пробрался в Белый дом. Он чувствовал запах мужчины, проносящем через всю жизнь тонны сожалений и ненависти к окружающим. Он слышал, как взорвалась голова Проповедника. Ошеломительно громко для него и беззвучно для окружающих. Никто кроме него и не узнал. До Хоумлендера достигали звуки тяжёлых шагов Бутчера, самоуверенного подонка, и разбитой после смерти Француза азиатки. Сейчас это было неважно. Он сохранял лицо, произнося подготовленный текст на камеру, пока перед глазами не промелькнула строка: «ибо я ваш Отец, а вы мои любящие дети». Хоумлендер почувствовал, что не может. Это было совершенной, откровенной ложью! Люди, игрушки, для которых и устроен весь этот цирк, не любят его! Они неблагодарные. Эгоистичные, безмозглые! Хоумлендер сорвался. – Но что бы я ни делал, некоторые из вас никогда не впустят меня в свои сердца. Никогда не полюбят меня. Никогда не поверят в меня. И таким еретикам я предлагаю забвение. А вы, пытающиеся уничтожить меня, – вы умрёте самой ужасной смертью, подобающей вашей порочности. Моё царствование будет вечным. И когда этот мир станет холодным и мёртвым – я останусь. Вечный. Бог пепла. В этот момент стена оказалась пробита. «Бутчер» – мысль не оставляла за собой сомнений. В присущей ему манере, Уильям вошёл, держа в руке лом, чья сталь сверкала при дневном свете. Испуганные операторы тотчас рванули с мест, опрокинув штатив с ещё включённой камерой. Сколько лицемерия и алчности в его потрёпанном лице… Убийца, преследующий свою цель до последнего, пренебрегая собственными друзьями. Разве они не похожи? Как Бутчер может гнаться за самим собой? Хоумлендер натянул лёгкую улыбку и встал с роскошного кресла. Это воистину можно назвать отчаянным шагом в пропасть самоубийства даже для Суперов. Уильям проигрывал по всем параметрам, несмотря на его длинные щупальца. Доза препарата «V1» сделала Хоумлендера ещё быстрее, выносливее, прочнее. Он наслаждался своим величием. Ему было приятно унижать давнего врага. Возможно, он действительно слишком увлёкся, и не заметил активации новой способности тёмненькой. Комната Белого дома в миг озарилась ослепительным светом. Прогремевший взрыв отбросил участников битвы в разные концы и выбил окна. Радиация отравила воздух. На несколько секунд Хоумлендер потерял сознание. Внезапно открыв глаза, точно вернувшись с того света, он медленно встал, ощущая на себе взгляды Уильяма и азиатки. Кровь натурально бурлила внутри. Мчалась по артериям и венам, стараясь восстановить возможности организма. На груди и нескольких местах тела образовались раны, покрывшиеся коричневой коркой. Признаться, Хоумлендер выглядел потерянным. Он облокотился о деревянный, безумно дорогой стол позади. Бутчер с Кимико нервно выжидали реакции. Откуда-то послышались приглушённые удары. Тук-тук-тук. Их становилось больше, и с каждой секундой звучали они громче и чаще. Тук-тук-ТУК. ТУК-ТУК-ТУК. Хоумлендер сдвинул брови в напряжении, прислушиваясь, и перевёл острый взгляд на обессиленную азиатку. ТУК-ТУК-ТУК. Звуки шли от неё. За подобием улыбки последовал один чёткий лазерный выстрел в самую середину черепной коробки Кимико. От взгляда Хоумлендера не ускользнуло резкое движение Бутчера – не к нему, а от него и от своей подружки. Уильям испугался, только крепче сжав лом в ладони. Труп Кимико рухнул на пол, медленно образуя лужу густой крови рядом. Это пробило Хоумлендера на смех. Звонкий, в некоторой мере истерический и абсолютно доминирующий. Уильям решительно взялся за возможность убить его. Идеальный момент, пока психопат отвлечён собственным чувством величия! Бутчер рванул к Хоумлендеру, занеся лом над головой. Попытка была категорично пресечена. Сверкающие красные лазеры располовинили нападавшего. Уильям – мёртвый, униженный, не добившейся цели, не отомстивший за жену предстал пустыми глазами и покалеченным лицом прямо перед записывающей камерой. Должно быть, зрители одновременно ахнули. Хоумлендер неторопливо поставил устройство со штативом в привычное, нормальное положение. Грациозно расхаживая, он поднял половину тела Бутчера, держа его за тёмные влажные волосы, и демонстративно представил перед объективом. Он легко улыбнулся. Затем облегчённо вздохнул. – Я ваш Бог. Следующие 24 часа мир не знал ничего, кроме боли. Сначала Хоумлендер стёр с лица Земли Соединённые Штаты Америки, оставив только башню былой Семёрки. Следом перешёл на Европу, заставив гореть в огне Собор Парижской Богоматери и всю Францию, наблюдая закат эпохи с высоты птичьего полёта. В Швейцарии Хоумлендер испепелил живописные горы вместе с пасущимися стадами. Великие часы Лондона «Биг-Бэн» остановили свою работу. На целых территориях гас свет. В домах больше никогда не будет приятной атмосферы вечернего ужина с семьёй. Улицы по всему миру отныне видели только бесконечную разруху, мрак и обожжённые тела. Не осталось животных. Растения были поглощены огнём. Эта планета останется лишь непригодной для жизни на ближайшие миллиарды лет. Райан пытался поговорить с отцом. Пробовал вразумить его. Доходило до односторонней драки. Хоумлендер предполагал смерть сына от его рук, однако монстром он себя не считал. Он не способен на убийство собственного сына, и Райан оказался заморожен в капсуле рядом с Солдатом. – Почему вы не можете быть для меня обычной семьёй? – Хоумлендер расположился напротив отца и сына. Он слышал в собственном голосе что-то знакомое, неприятное… человечное. – Почему вы не можете просто любить меня? Я дал вам всё! Ответа не следовало ждать. Хоумлендер сражался с внутренним человеком, рассматривая синеватые, холодные лица Райана и Солдата. Они были действительно красивыми, что казалось совершенно новым и невозможным для него, и наполняли его чем-то, похожим на тепло, которое, однако, смешивалось с тоской. Хоумлендер, Бог пустой планеты, доказал всем, что он сильнейший. Но он не ощущал удовлетворения. Выиграв в битве с миром, он по-прежнему проигрывал в битве с собой.