Майские

      - Здесь отвратно и сыро.       - Перестань. Очень даже приличное место.       Едва ли деревянный, чудом не развалившийся, домик тянет на «приличное место» в глазах Пугода.       В воздухе повсюду витает этот запах свежести, а длинная влажная трава с щекочет ноги. Зелень вокруг них расцветает лишь сильнее, щедро окропленная дождем после первой майской грозы.       Медленно небо светлело – прохладный ветер гнал темные тучи прочь, оставляя за собой лишь бесконечную голубизну. Перистые пушистые облака мерно плыли вслед, точно белый флаг, знаменующий капитуляцию раскатов молнии и ливня.       Они выбрали не лучшую погоду, чтобы доехать до старого домика в деревне, щедро предоставленного троюродной теткой Санчеза. Та долго мялась, но после, с очень важным видом, передала ему связку ключей и бумажку с криво написанным адресом.       После нескольких минут настойчивых уговоров точно также сдался и его, ласково окрещенный, сожитель. Не то чтобы тот не хотел, скорее сильно капризничал, кривя лицо и деланно отворачивая голову. Вот городская фифа, а.       - Не стой на месте, я ещё хочу к вечеру натопить баню.       - А ты прям в этом разбираешься? Разве это не будет…       Пугод поджал губы, скептично оглядывая покосившееся подобие баньки рядом с домом. Даже с расстояния нескольких десятков метров было невозможно не заметить плачевное состояние здания.       - … опасно.       На его сомнения лишь усмехнулись, браво стуча кулаком по груди. Санчез взял чужую руку в свою, мягко переплетаясь пальцами, а затем резко дергая и начиная бодрым шагом идти в сторону участка.       - При пожаре я тебя из этой бани на коне достану. Ещё и потушить успею.       - Ты умеешь ездить на лошади? И, нет, подожди! Я про то, что она обвалиться в любой момент.       - Ну, теорию я знаю и учусь быстро – надо и козла оседлаю.       Другая часть вопроса осталась проигнорированной, ведь местный специалист по травам принялся останавливаться у каждого куста, сам противореча своей прежней спешке, и перечислять то названия, то лечебные свойства какого-то фиолетового цветка.       Городскому жителю только и оставалось, что сдерживать скучающие вздохи, придумывая всё более и более абсурдные вопросы, дабы не оставить без внимания такую длинную череду фактов.       - Это полынь. Ей, бывает, воспаления снимают. А так много, где используют. Ещё овцы её любят…       - И что прям много где?       - Вообще, нужно меру знать, конечно, но мне рассказывали, что…       Пугод склонял тяжелую, от бессонной ночи в поезде, голову и улыбался слегка, кивая моментами, когда белобрысая макушка поворачивалась к нему, убеждаясь, что тот всё ещё слушает и не ушел никуда. Пусть они и за руки держались, периодически махая ими в разные стороны.       Сопровождаемые подобием программы «В мире животных», разве что повествующей о различных полевых травах, они дошли до ветхого забора. Он больше напоминал скопление старых колышков, криво вбитых в мягкую после дождя землю.       - Пу-пу-пу. Гостеприимно. Тут точно никого нет?       - Кому нужен разваливающийся домик в глуши?       На Санчеза посмотрели с мягким укором, напоминая, что, вообще-то, им он нужен. Вернее, они просто приехали сюда на один, может, два вечера, но тем не менее приехали же! Да кто знает этих мародеров – могут и такое зданьице разграбить.       - Если хочешь, я зайду первый и проверю, что там точно никого нет.       - Вместе пойдем, сопровожу тебя.       - Экая щедрость.       Крыльцо оказалось более-менее целым, лишь доски тихо поскрипывали от малейшего движения.       Небольшая веранда была в, хвала небесам, приличном состоянии: деревянные балки, обвитые диким виноградом, какие-то, забытые настоящими хозяевами многострадальческого участка, игрушки и тряпки, два выцветших красных пластиковых стула, явно привезенные не так давно. Ну и прочий хлам, десятилетиями коллекционируемый всей родней Санчеза.       - Пол не дырявый – можно жить.       Скептицизм промелькнул в карих глазах, как и при первом взгляде на домик.       - Самый захудалый отель в Сочи был бы лучше.       - Ты начинаешь звучать как Нео. Ключи звякнули в чужих руках.       - Я и не жалуюсь.       - Началось утро в колхозе… Ну-с, прошу оценить ваши апартаменты.       Санчез отошел в сторону от двери, галантно придерживая плечом. Вместо хотя бы примерной обстановки внутри была лишь непроглядная тьма.       - Теперь я начинаю думать, что там черт. Или черти.       - Не, это в бане после полуночи. А тут просто окна завесили.       - В бане?       - Меньше слов.       Пугод тяжко вздохнул, сетуя на собственную слабость перед чужими уговорами. Могли ведь остаться в уютной квартирке. С тараканами. И что? Они всё равно уже как родные – он по именам их различать научился даже.       Мощный свет фонарика новенького самсунга рассеял плотную темноту, позволяя наконец выловить силуэты предметов мебели и стен с потрескавшейся побелкой.       Сделать первый шаг оказалось не так страшно, точно также как и второй, пока позади не раздался тяжелый хлопок. Всё погрузилось во мрак. Источник естественного света пропал, делая тьму вокруг более пугающей.       - Санчез! Ну ты дурак! Открой!       Он прижался спиной к двери, освещая маленький коридорчик перед собой, нервно рассматривая летающие пылинки.       Снаружи звучал дикий хохот, прерываемый тщетными попытками отдышаться.       - Тут пыльно ужас! Открывай, Санчез!       Послышался приглушенный стенами ответ, но едва ли он разобрал его. За спиной поверхность резко пропала. Пугод чуть не упал, схватившись за дверной косяк.       - Я не мог сдержаться!       Санчез поднял руки, точно готовясь защищаться и оправдываться. Ему быстро отвесили подзатыльник, а после сунули в руки телефон.       - Иди, шутник мелкий, освещай дом. Фиг я с тобой куда поеду ещё.       - Сию секунду. Могу извиниться на коленях.       - Ммм, сначала шашлык пожарь, а там посмотрим, заслужил ли ты такой чести.       - Есть, товарищ командующий Пугод.       Осмотр помещений не занял слишком много времени, что уж говорить о снятии всяких занавесок и наволочек, весящих на окнах. В те же самые моменты, обиженный Пакет разжигал костерок с импровизированным мангалом, пренебрежительно махая своему обидчику, когда тот выглядывал из мутных окон.       - Как просил – дом осмотрен, даже косметически убран. Спать можно.       - А баню топить сельский житель будет?       Санчез хлопнул себя по лбу, бегло осматриваясь и вспоминая, где, теоретически, должны быть дрова. Костер-то они углями разжигали.       Пугод ласково фыркнул, кидая взгляд на пламя, одним движением оставляя невинный поцелуй на чужом запястье. Его карие глаза сверкнули хитростью, встречаясь с чужим золотом. Ему ответили.       - Обида прошла?       - Может.       - Какие мы неопределённые. На тебя так свежий воздух влияет?       Он медленно вывернул ладонь из мягкой хватки, щурясь.       - Влияет явно не больше городского.       - Никакой романтики.       - Устрою тебе романтику. После выполнения твоих обещаний.       - Ну заинтересовал.       Они расходятся, начиная заниматься дачной рутиной. Новенькие шампуры с криво нанизанным мясом и грибочками идеально ложатся, равномерно опаляемые языками пламени. Из трубы покосившейся баньки полупрозрачными облаками вылетает дым, развиваясь в небе.       Солнце начинает клониться к горизонту, но ещё совсем слабо.       - Мы не рассчитали.       Пугод высовывает голову из дверного проема.       - А?       - Можно будет идти мыться через часа два. Всё мясо и овощи будут готовы через час. Мы пойдем в баню на полный желудок?       - Час разницы же. Успеем расходиться.       Санчез задумчиво коситься в сторону, в уме подсчитывая количество съеденного и выпитого.       - Разве?       Обсудив вероятности, они решают после трапезы подождать два часа, дожарив новую партию шашлыка на утро, а баню подтапливать, продолжая держать нужную температуру.       Внезапно у Санчеза открывается невероятный талант к готовке, в частности, шашлыка. Так что он жарит всё: мясо, грибы, кабачки и хлеб.       Пугод же орудует грязной посудой, намывая её в тазике со специально подогретой водой. Жалуется жуть, но видимо и с жаркой ему возиться сильно не хочется, так что жалобы утихают. После снятия пробы они и вовсе пропадают.       Трапезничают они своеобразно. Прежние планы накрыть хоть какой-никакой стол забываются, когда Пакет садиться к его личному повару под бок, суша влажные руки над костром. Санчез наклоняется ближе, прикрывая глаза.       Через пару минут шеф-повар решает попробовать наконец сам. Он довольно мычит, расплываясь в блаженной улыбке. Готов.       Едят прямо с шампуров, беря кусочки хлебом и дуя на них. В контейнере рядом лежит нарезанный огурец, которым они дружно хрустят, переговариваясь о том, какой маринад всё же оказался лучше.       - Луковый – это классика.       - Томатный тоже неплохой.       - Но брусничный лучше томатного.       - Ну-ка, дай сюда.       Санчез подносит кусок Пугоду, ожидая, пока тот откроет рот. Тот сам кусает его, слегка проходясь зубами по чужим пальцам, и начинает жевать.       - Ты точно не плотоядный?       - Всеядный. М! Брусничный правда хорош.       - А я о чем.       Пакет слегка дергает плечом, задевая своего повара, ухмыляясь.       - Не зазнавайся.       - Вот и вся благодарность за мой упорный труд…       - Вечером будет твоя благодарность.       Санчез довольно улыбается, откусывая гриб.