Запретная магия

Холодный рассветный свет пробивался сквозь высокие готические окна старостатской гостиной, безжалостно обнажая последствия ночной катастрофы. Гермиона сидела на полу, прижавшись спиной к дивану и подтянув колени к груди. На ней была только наспех накинутая и застегнутая не на те пуговицы блузка Драко. Своя одежда казалась ей оскверненной. Вся комната была памятником их падению: перевернутые чернила залили пергаменты, разбитый флакон из-под зелья поблескивал в углах, а на дубовом столе отчетливо виднелись царапины от её ногтей. Драко стоял у окна, спиной к ней, застегивая манжеты свежей рубашки, которую он принес из своей спальни. Его движения были идеальными, размеренными, словно ничего не произошло. Словно несколько часов назад он не вбивал её в этот самый стол, теряя человеческий облик. — Нам нужно убрать здесь всё до того, как проснутся эльфы, — сухо сказал он. Его голос снова стал прежним — высокомерным, отстраненным, без единого намека на ночную хрипоту. Гермиона сглотнула вязкую слюну. Шея горела — она знала, что там красуется багрово-фиолетовый засос, который не скрыть ни одним воротником. Внутри всё еще ныло от его грубости, но эта боль... она была единственным, что заставляло её чувствовать реальность. — Это всё, что тебя волнует, Малфой? — тихо спросила она, и её голос сорвался. — Чистота в комнате? Драко медленно повернулся. В утреннем свете его лицо казалось бледной маской. Серые глаза были холодными, как лед на Черном озере. — А что тебя волнует, Грейнджер? Хочешь поговорить о чувствах? — он цинично усмехнулся, сделав шаг к ней. — Их нет. Мы просто трахнулись на столе, потому что ты сходишь с ума от своей правильности, а мне нужно было слить напряжение. Не строй из себя жертву. Ты сама умоляла меня не останавливаться. Каждое его слово било наотмашь, как заклятие Сектумсемпра. Гермиона резко поднялась с пола. Ноги слегка задрожали, но она упрямо вздернула подбородок. — Ты чудовище, Малфой. — Знаю, — он сделал еще один шаг, сокращая расстояние, и резко схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы надавили на свежий синяк на её челюсти. — Но самое забавное, Грейнджер, что тебе это нравится. Ты ведь придешь снова. Ломка начнется уже к вечеру. Он отпустил её так резко, что она покачнулась, забрал свою мантию и стремительно вышел из гостиной, оставив её наедине с пеплом догоревшего камина.