Реинкарнация

Я умер. Помню только скрип колес, который отдавался мне в уши, а после крики людей, лица, которые смотрели прямо на меня и кричали «скорую!». Мое сердце переставало биться, я отлетел на метр? Два? Я не знаю, знаю только одно… Прости меня, Широ. Я не смог посмотреть с тобой фильм, который ты так хотел глянуть накануне экзаменов. Мы не смогли даже обняться, а самое страшное — я не признался тебе в любви, хотя так долго готовил речь перед зеркалом. Закрыв глаза, я вновь очнулся, но стоял на земле. Никаких ссадин, никакой боли, вообще ничего. В какой-то момент я даже подумал, что ожил. — Рео?.. — Широ? Эй, Широ! Представляешь, какой-то придурок вырвался прямо на зеленый! — я улыбнулся. Кинулся к Наги, не осознавая, что происходит, и тут же обнял его, но он пробежал мимо. — Широ? — выгнув бровь, я повернулся. Мои глаза расширились, а на них появились слезы. Я отшатнулся на ватных ногах и увидел, как Сейширо садится на горячий асфальт и начинает плакать, прося помочь кого-нибудь. Он держит мою голову, чтобы та не падала, и аккуратно начал поглаживать мою щеку. — Не закрывай глаза, слышишь? — тихо проговорил он, а слезы с его глаз капали прямо на мое уже мертвое лицо и смешивались с кровью. — Широ… — я всхлипнул и подбежал к нему, обнял сзади и зарылся носом в его пепельные волосы, мы оба плакали. Дышать перестал один, а умерли сегодня двое. --- Я видел, как он сидит на диване и смотрит фильм, который мы хотели посмотреть. Я устроился сзади дивана и поставил руку на спинку, аккуратно подпер щеку рукой. Наги будто это увидел, сделал так же, только сидя, и поставил руку уже на подлокотник. Усмехнувшись, я понял, что он всегда повторял за мной… Как котята или щеночки, которые начинают подражать своим родителям. Я посмеялся и положил руку на его волосы, аккуратно начал их поглаживать, но ничего не менялось… --- — Ну Рео… — простонал Наги, лежа у Микаге на коленях. Он тихо постанывал. — Тебе не нравится, что я глажу тебя по голове? — усмехнулся фиолетоволосый, продолжая перебирать пряди. — Нравится, — промурлыкал Сейширо, будто кот, прильнул к руке. — Ну а чего тогда? — Ничего… — вздохнул блондин, после перевернулся и посмотрел в глаза Рео. Микаге почувствовал, как его щеки слегка краснеют, и он отвернулся. — Смущаешь… — тихо проговорил Рео. — Ну прости, — пожал лениво плечами Наги. --- Я смотрел в телевизор, на меняющиеся картинки, не понимал вообще смысл этого фильма, да и вникать не хотел особо. Широ, видимо, тоже. Он достал телефон, перевернул его в руке, и я округлил глаза. На них появились слезы, они медленно начали стекать по щекам, оставляя мокрые дорожки за собой. На обоях разбитого телефона стояла наша общая фотография, которую мы делали на фестивале салютов. Он там лениво смотрел в камеру телефона, с взъерошенными волосами, я стоял рядом и смеялся. Переведя взгляд на Сейширо вновь, он опять начал плакать, вытирая слезы рукавом худи. Я не могу смотреть на него такого. Подойдя, тихо обнять его со спины, мне хотелось, чтобы он был счастлив. «Пожалуйста, найди мне замену…» --- Рео сидел на коленях перед Наги, который играл в какую-то игру на приставке. Он аккуратно возил пальцами по джойстику, а после перевел взгляд на сидевшего Микаге и вздохнул. Положил руку на фиолетовую макушку и потрепал Рео по голове, а тот слегка прильнул к руке, как щеночек, который вот-вот завиляет хвостиком. — Чего ты на полу сидишь? — вопросительно спросил Наги, вновь начав игру. — Не знаю, — пожал плечами Микаге. — Жарко просто… — Я так и понял, — усмехнулся Сейширо, продолжая играть. — Эй, ничего ты не понял, — закатил глаза Рео, аккуратно вставая с колен. — Пойду налью себе газировки. Ты будешь? Блондин пожал плечами, не отрывая глаз от телевизора, и Микаге, сдув челку со лба, удалился на кухню. --- Это начало входить в привычку. Я следил за Наги, как сталкер, но, наверное, дело в том, что я не мог оставить его одного. Он всегда для меня казался беззащитным котом, которого нужно в любом случае направлять на верные решения. Так, в принципе, и получилось. --- Микаге свалился на кровать спиной, за дверью слышалась приглушенная музыка, крики, звон бутылок. Наги навис над парнем и поцеловал его, не стал ждать, сразу же углубил, пошло всовывая язык в рот Рео. Тело парнишки содрогнулось, и он тихо простонал. — Широ, — тяжело задышал Микаге. — Так нельзя… Мы же даже не встречаемся… — Но я хочу сейчас. Пожалуйста, — Наги прикусил губу, и на секунду показалось, что зрачки блондина окрасились в красный. — Хорошо… — тяжело вздохнул Рео. Он обнял его за плечи и закусил нижнюю губу парня. После переместил кисти рук на блондинистые волосы и сжал их. Сейширо вновь поцеловал Микаге, опять углубил поцелуй. Он медленно начал снимать с парня его толстовку, тот не брыкался. Он раздвинул слегка ноги, и колени задрожали. Воспоминание накрыло Наги резко, без предупреждения — стоило лишь пальцам коснуться горячей кожи Рео. Это был их первый и последний раз. Он помнил, как Микаге дрожал под ним, но не от страха — от нетерпения. Фиолетовые волосы разметались по подушке, губы припухли от долгих поцелуев, а в глазах плясали черти. Рео всегда был смелее, даже в этом. — Боишься? — тогда усмехнулся Наги, нависая над ним. — Тебя? — Рео фыркнул, притягивая его ближе за ворот футболки. — С чего бы? Ты же мой гений. Мой. Это «мой» сорвало последние предохранители. Сейширо целовал его жадно, собственнически, оставляя метки на шее, ключицах, плечах. Рео выгибался навстречу, тихо постанывая, пока Наги медленно, почти мучительно медленно стаскивал с него одежду. Он помнил, как сжались пальцы Рео на его спине, когда он вошёл. Помнил сбитое дыхание и то, как Микаге закусил губу, чтобы не закричать — за дверью ведь была вечеринка. Помнил, как Рео вдруг рассмеялся, тихо и счастливо, уткнулся носом в плечо Наги и прошептал: — Широ… хорошо, что это ты. Наги тогда ничего не ответил — только крепче прижал его к себе и ускорил темп, чувствуя, как собственное сердце колотится где-то в горле. Он и сам не понимал до конца, что чувствует. Но это было правильно. Это было важно. Это было только их. Когда всё закончилось, они лежали, переплетясь ногами, и Рео чертил пальцем узоры на его груди. — Мы ведь всегда будем вместе, да? — спросил он полушёпотом. — Само собой, — лениво отозвался Наги, лениво закрывая глаза. --- Я бы никогда не подумал, что умру раньше Широ… Я вообще не думал об этом. Я так и не признался ему, а сейчас сижу рядом с ним. Он меня не видит, не чувствует и тихо плачет. Я умер на его глазах. Я знаю, насколько ему больно. Воспоминания накрывали меня волной и дрожью в теле. Я подобрался ближе к своему Широ и обнял его, так крепко, хоть он и не чувствовал этого. Я хотел, чтобы хотя бы на секунду он увидел меня. Чтобы ему стало легче… Я тут, Широчка. Я рядышком… Я чувствую, как дрожат его плечи, я глажу его по спине. Вдруг он срывается и тут же обнимает подушку, на которой я спал. Ту самую — фиолетового кота с дурацкой вышитой улыбкой. — Широ… — тихо говорю я, чувствуя, как голос срывается и меня пробирает дрожь. Мои пальцы проходят сквозь его волосы, сквозь его плечи, сквозь всё, чем он сейчас является — сгусток боли, завёрнутый в моё старое худи. Он не слышит меня. Но я всё равно говорю. — Помнишь тот день? В торговом центре? Ты ещё сказал: «Делай что хочешь, главное, чтобы удобно было». Он не отвечает. Но прижимает подушку к груди так, будто хочет раздавить её. --- — Давай купим такие? — Рео держал в руках две подушки в виде котиков. Один фиолетовый, с лениво пришитыми глазами, второй — белый, пушистый, похожий на облачко. — Смотри, этот вылитый ты! Такой же сонный. — Делай что хочешь, главное, чтобы удобно было, — пожал плечами Сейширо, даже не поднимая взгляда от телефона. Ему было всё равно на декор, на цвета, на эти милые штуки, от которых у Рео загорались глаза. Микаге улыбнулся — широко, по-детски довольно — и прижал обе подушки к груди. — Значит, берём! Будут спать с нами. Мой — фиолетовый, твой — белый. И менять их нельзя, договорились? — Ага, — буркнул Наги. И только уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. --- Я возвращаюсь в настоящее и вижу, как Наги гладит пальцами ухо фиолетового кота. Того самого, что должен был быть моим. Белый валяется в ногах кровати, скомканный и никому не нужный. А мой — мой он держит в руках, как величайшую драгоценность. — Ты сказал, что менять их нельзя, — хрипло шепчет он в тишину комнаты. — Я и не менял. Я сплю с твоей каждый день. Она до сих пор пахнет тобой. Или мне кажется? Я уже не разбираю. Он замолкает. А потом добавляет совсем тихо, почти неслышно: — Если ты там, Рео… где-то там… просто знай, что я тоже их храню. Наши подушки. Наши воспоминания. Я прижимаюсь лбом к его затылку. И понимаю, что ничего не могу. Прости меня, мой Широ, прости что я сейчас не рядом с тобой. Мои слезы начинают стекать по щеками и если бы я мог, я бы затопил ими всю квартиру. --- Ночь накрывает квартиру тишиной. Наги засыпает только под утро, скрючившись на кровати и обнимая фиолетового кота. Я сижу рядом и смотрю, как его лицо разглаживается во сне. Здесь нет боли. Здесь только покой. Я не знаю, сколько мне ещё позволено быть рядом. Может, день. Может, вечность. Но пока он держит эту дурацкую подушку, пока он помнит меня, я буду здесь. Потому что я обещал ему, что мы всегда будем вместе. И я не нарушу обещание. Даже после смерти. Он заснул на своей кровати, до которой еле доковылял. Выглядит так, будто умер не я, а он. Широ сворачивается в клубочек, обнимает ту самую подушку, а я устраиваюсь с ним рядышком и начинаю гладить его по волосам, аккуратно проходя каждый сантиметр, на моем лице появляется легкая улыбка… Наверное, он не чувствует, наверное, думает, что меня уже нет, но я тут. Я рядом. --- Утром я хожу за Широ по квартире как привязанный. Всё, что он делал — еле запихивал в себя чипсы, смотрел телевизор, даже смог поиграть в приставку. Сегодня он не плакал, я был рад. Следил взглядом, как он подпирает рукой щеку и ставит локоть на подлокотник уютного диванчика. Всегда так любил сидеть. Я сажусь рядом, подо мной даже диван не проминается, настолько я, видимо, легкий в теле призрака. Наблюдаю, как он смотрит какое-то шоу. — Нет, ну насколько можно быть таким тупым, ну скажи же! — крикнул я, оборачиваясь на Сейширо. Он молчит, просто смотрит. — Точно… ты же меня не слышишь. В комнате была тишина, только один телевизор играл на всю гостиную. Я положил руки на колени и сжал свои брюки, в которых я и умер. --- Знаешь, Широ… Я следовал за тобой до своей же могилы. Ты купил мое любимое печенье со вкусом персика, купил водичку с лимоном. Запомнил же. Улыбнувшись, я стоял рядом с застекленным шкафом, где находились мои фотографии, записки с надписью «самый лучший сын», «самый лучший друг»… Последнее, наверное, принес Чигири. Интересно, а он как там? Наверное, всё хорошо, ведь накануне Наги разговаривал с ним. Сейширо аккуратно открыл стеклянную дверцу и посмотрел на горшочек с моим прахом, и поставил рядом упаковку печенья и воду. Знаешь, Широ. Я всё-таки люблю тебя. Очень сильно. Даже если ты перестал плакать, всё равно чувствую, как тебе тяжело. --- Тебе лучше без меня, Шир. Сказал я себе, когда увидел, как ты улыбаешься, идя рядом с Исаги. Я всё слышал, всё видел. Вы были вместе, кушали какое-то мороженое, обсуждали меня. Широ, даже тут ты упоминаешь меня. Я знаю, насколько тебе важен Йоичи. Вы с ним лучшие друзья, вы даже смотрите друг на друга таким взглядом… Но всё равно это не сравнится с тем взглядом, когда ты смотрел на меня. Я стою в стороне и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Как осколки впиваются мне в сердце. Шир, мне больно. --- Проходят недели, месяцы. И вот ты уже ночуешь с Исаги в одной квартире. Я стою напротив, наблюдая, как ты, Широ, аккуратно кладешь его голову себе на плечо и гладишь по волосам. Вижу, как вы смотрите фильм и Йоичи медленно засыпает у тебя на плече, посапывает. Сама невинность. Мой взгляд становится мягче, с щеки стекает слеза, и я почему-то улыбаюсь. Ревность душит меня. Я чувствую боль, будто снова меня переехала машина. Только становится еще больнее, когда Йоичи открывает глаза. Я вижу, как ты, Сейширо, цепляешь его подбородок пальцами. Ты делал так же когда-то со мной, так же нежно целуешь. Исаги округляет глаза, он закрывает их медленно, перебираясь на тебя. Садится на тебя, Шир. Он сидит на тебе. Ты грязно, пошло хватаешь его за задницу, и вы целуетесь. Я падаю на колени, мои ноги меня не держат. Я плачу. Знаешь, Широ. Я рад, что ты забыл меня. Я чувствую, как начинаю исчезать, и тихо растворяюсь. Это была весна. Самая теплая, самая откровенная весна, когда я всё-таки узнал всю правду. --- Сейширо переступал ступеньки, поднимаясь наверх. За спиной у него рюкзак, и он останавливается, чтобы перевести дыхание, но тут он услышал жалобное мяуканье. Наги начал осматриваться, его взгляд искал источник звука, и он увидел котенка. Маленький, черно-белый котенок, который забился в угол и тихо, жалобно мяукал. — Ты как тут оказался?.. Ну и морока, — Сейширо хотел уже уйти, но котенок прибивается к нему и начинает кусать штанину, в попытках остановить его. Блондин тяжело вздохнул, берет котенка на руки, и тот прильнул к его руке… Это растапливает его сердце, и Наги прижимает его к себе, тот сразу успокаивается и засыпает. — И что мне с тобой делать… Увидел бы тебя Рео, — на последнем слове котенок открывает глаза, будто его позвали по имени, и Наги выгибает бровь. — Рео? Котенок снова начинает мяукать и, прикрыв глаза, трется о серое, мешковатое худи. Блондин пытается прийти в себя, он проморгался и снова спросил: — Тебя зовут Рео, что ли? Котенок снова мяучит и начинает мурчать. Прижимается, пытается будто показать свою ласку, чтобы его забрали. — Бывают же совпадения, — усмехнулся Сейширо, и на его глазах появились слезы. — Хорошо, пойдем домой… Рео. Опять мяу. --- Я умер. Но я рядом с тобой. Широ. Я знаю, что ты меня не видишь. Знаю, что ты меня не чувствуешь. Но я рядом… Ты не видишь меня в облике человека. Зато я вижу тебя. Ты меня вкусно кормишь. Я лежу у Исаги на коленках и приливаю к его руке. Но сплю только с тобой. Когда ты отворачиваешься, чтобы обнять Йоичи, я начинаю шипеть, и ты поворачиваешься обратно ко мне… Широ… Я Тебя Люблю.