Происшествие в деревне

Сатору ненавидит то, что ему необходимо ехать в какую-то глушь: он ненавидит свежий воздух, слишком яркое солнце, перебои с водой, отсутствие интернета и личных границ у местных обитателей. Правда, его никто о желаниях не спрашивал, просто поставили перед фактом, мол, отдохни, товарищ начальник, у тебя отпуска два года не было. А Годжо верил, что его бухгалтер милой души человек, а оказалось — монстр, сводящий дебет с кредитом и отсчитывающий дни отпуска сотрудников. Дорога до поселка ухабистая, пыль оседает на темной иномарке, а в голове появляются мысли о том, что надо по возвращении поменять подвеску у механика. Из приоткрытого окна приятно пахнет зеленью, в которой утопает виднеющаяся впереди деревня: высокие кроны плодовых деревьев заслоняют стены жилых домов, перед въездом аллея из многолетних дубов и перекошенная вывеска. Сатору помнит, что ему надо доехать до площади и оттуда повернуть направо, проехать ферму и там будет небольшой домик, оставленный ему в наследство от дедушки по маминой линии. Интересным человеком был его дед: оставил бизнес в городе, поместье с прислугой, положение в обществе и уехал. Говорил всегда, что покой стоит гораздо больше суеты, но его начинаешь ценить только став старше. Родители не позволяли маленькому наследнику много общаться с теми, кто не подходил под принятые в высшем обществе стандарты, поэтому узнать больше о своем родственнике при жизни Годжо не успел. Теперь вот едет в принудительный оплачиваемый отпуск отдыхать от мирской суеты. Конечно, предварительно позаботившись о том, чтобы старый дом привели в порядок: вода, свет, интернет, ремонт, уборка и далее по списку. Парень поворачивает направо от главной площади и едет вперед, со скучающим видом рассматривая местность вокруг. От одинаковых домов начинает рябить в глазах довольно быстро, а зелень бьет по восприятию прекрасно истинного городского жителя, которому нравятся бетон и стекло повсюду, а деревья — только выстриженные конусообразно и высаженные в ряд. Машина плавно заезжает на каменную дорожку перед домом: гравий приятно скрипит под шинами, знаменуя конец долгой дороги. Сатору выходит из машины, опуская на нос темные солнцезащитные очки, хлопает дверцей и довольно потягивается. Может, отдых — это не такая уж и плохая идея: прохладный ветер холодит разогретую от тепла в машине кожу, приятными мурашками соскальзывая по рукам к кистям. Появляется даже желание прогуляться вокруг своих скромных владений. Парень нажимает кнопку, блокируя двери машины, прячет те в карман и довольно поворачивается к своему дому: одноэтажная постройка небесно голубого цвета с большими окнами и покатой крышей. — В целом, выглядит довольно прилично, — парень бедром толкает калитку и проходит вперед. Прогуливается неторопливо по аккуратным дорожкам к заднему двору, который выглядит ухоженно — и это не может не радовать, — и выходит к бассейну с подогревом. — Не хватает бутылки вина и приятной компании. Годжо довольно потирает руки и идет обратно, чтобы проверить все необходимое в доме. Спустя час, парень приходит к выводу, что здесь работали люди в крайней степени добросовестные. Дом сияет чистотой, в холодильнике куча еды, есть много чистой одежды, робот пылесос и куча новомодной техники от кофемашины до домашней сушилки для вещей. — Я действительно мог бы провести здесь месяц, — наличие заполненного доверху бутылками с вином минибара определенно создает особое настроение. — А кто тут приехал? — голос со стороны входа нарушает созданную идиллию. Голос Сатору не знаком, но, ведомый внутренним любопытством, он выходит, громко хлопнув за собой дверью. — А кто спрашивает? — быстро преодолев каменную дорожку, парень опирается на калитку с другой от гостя стороны и широко улыбается невысокой женщине с проседью в волосах. На ней простая рабочая одежда: цветастая рубашка и свободные штаны. — Ах, молодой человек, — женщина улыбается и весело машет перед собой пальцем. — Как невежливо вопросом на вопрос отвечать. Но сегодня у меня настроение хорошее, поэтому представлюсь: госпожа Мико. — Сатору Годжо, — парень выходит на улицу и чуть наклоняет голову в знак уважения. — Ах, внучок! — женщина порывисто обнимает парня, стоит только ей услышать имя. Годжо не знает, как на такое реагировать, но обнимает в ответ, совершенно сбитый с толку. — Я тебя еще вот таким помню, — женщина улыбается шире, показывая ладонью где-то на уровне своего колена. — Ты был таким стеснительным, жаль, что приезжал не так часто. Пойдем, я тебе соленья дам, вкусные, домашние, еще с зимы остались, а ты мне поможешь кое с чем. Женщина, даже не услышав ответа на свой вопрос, по-деловому подхватывает парня под руку и тащит по направлению к своему дому. Сатору, совершенно непривыкший к тому, что им помыкают, как каким-то ребенком, покорно следует за госпожой Мико, не оказывая никакого сопротивления. Он слишком растерян и шокирован тем, как беспардонно вторглись в его личное пространство. И приходит в себя, готовый ответить хоть что-то дельное, только на подходе к чужому дому, а момент уже упущен. — Вот, держи, огурчики, помидорчики, — женщина суетится, доставая из погреба банки поочередно и останавливается только тогда, когда в руках парня не остается свободного места. — Погоди, я тебе корзинку дам. Женщина забегает в дом, а Сатору аккуратно опускает банки на пол и разминает руки. Ему кажется странным примерно все происходящее: зачем какой-то совершенно незнакомой женщине называть его внучком и давать домашние соленья? Почему его вообще так бессовестно похитили с территории собственного дома и дают корзинку? Вопросов больше, чем ответов, определенно. Годжо только вздыхает тяжело, принимая корзинку из рук пожилой женщине и складывает в нее банки. — Так, как доешь — банки вернешь чистыми, — женщина потирает руки, а после, хлопнув ладонями по бедрам, протягивает парню небольшой сверток. — А это передай, пожалуйста, господину Гето, он живет на ферме. — А что тут? — Годжо заинтересованно принюхивается к свертку и поднимает взгляд на госпожу Мико. — Ткань, — женщина пожимает плечами. — Понятно, — Сатору не понимает зачем передавать такой маленький сверток ткани, но вопросов не задает. Вместо этого кладет посылку сверху на банки, а после, как очень хороший мальчик, кланяется госпоже. — Спасибо большое, госпожа Мико. — Ой, — женщина хлопает ладонями, а после начинает шариться в карманах, достает оттуда помятую конфету и кладет в чужую руку, — какой ты хорошим мальчиком вырос. Вот, возьми. — Спасибо, — Сатору расплывается в улыбке, потому что сладкое всегда трогает самый тонкие струны его души. Парень перехватывает корзину поудобнее и, еще раз поклонившись, довольно закидывает в рот конфету и бодрой походкой идет в сторону фермы и таинственного господина Гето. В голове рой мыслей наконец-то становится не таким хаотичным, из него уходят цифры и тревожные мысли о планировании, распределении бюджета и новых инвестиций. Конечно, парень не полностью верит своей команде, но сомневаться в них — все равно, что сомневаться в собственной способности подбирать работников. От этой мысли становится легче отпустить ситуацию. Но вместо одной мысли приходит другая, более приятная, в какой-то степени: а как люди вообще отдыхают? Будучи тем еще трудоголиком с необходимостью подтверждать свою ценность путем ошеломительного успеха, за все двадцать пять лет своей жизни Сатору не останавливался даже на день. Результат этого — успешная компания по производству и перепродаже медицинского оборудования с оборотом более миллиарда в год, степень магистра, а также большой пентхаус в центре города: пустое тихое место. У него была пара ничего не значащих романов, которые заканчивались обоюдным флиртом, но на близкое знакомство не было ни сил, ни времени. Ферма маячит впереди большими полями, красным ангаром и довольно большим жилым домом. Годжо никогда не интересовался, как ведут дела люди, чье финансовое состояние зависит от продуктов собственного производства. Наверное, у этого господина Гето большая семья, которая работает с рассвета до заката, а сам он должно быть, выглядит как уставший работяга за сорок, с больной спиной. Сатору тихо смеется собственным мыслям и входит в чужой двор. Осматривается немного воровато, словно, зайдя в чужую собственность без оповещения, нарушает какой-то закон. — Господин Гето! — парень кричит, смотря по сторонам. Но ему никто не отвечает, поэтому принимается решение пройти вдоль дома и сарая, с корзинкой наперевес. Территория, на удивление, кажется ухоженной: подстриженная трава, небольшие цветочные клумбы под окнами дома, инвентарь чистый и стоит практически в идеальном порядке. И тут случается нечто, схожее с катарсисом. Потому что Годжо видит их: широкую спину, влажную от воды, которая стекает неровными дорожками, сильные руки, держащие над головой уже пустой ушат, собранные в небрежный пучок на затылке длинные темные волосы, которые от воды кажутся еще темнее. Кажется, Сатору издает очень неприличный звук, из-за которого незнакомец оборачивается с озадаченным выражением лица. И парень умирает и перерождается еще один раз. У незнакомца огромное сильное тело, лишенное сухой рельефности мышц, которым одержимы все в городе. Оно мясистое, но мышцы напрягаются при каждом движении, а на груди и ниже видны темные волосы, будоражащие воображение. — Тебе чего, пацан? — голос у этого мужчины низкий, бархатный, заставляющий волосы на руках встать от странного возбуждения. И лицо симпатичное: раскосые янтарные глаза, паутинки морщин в уголках глаз, бронзовая кожа от постоянного нахождения под солнцем, густые ровные брови и усмехающиеся тонкие губы. — П-пацан? — Сатору едва может взять себя в руки, поэтому голос не справляется с напряжением и дрожит. — Школьник? Приехал к бабушке на каникулы? — незнакомец совершенно бесстыдно смахивает прядь волос со лба назад. У него веселые искорки в глазах пляшут, словно черти на шабаше. — Я не школьник и не пацан, — Годжо хмурит брови. Он бы и руки скрестил на груди в знак протеста, но у него все еще в руках корзинка. — Хорошо-хорошо, господин взрослый мальчик, как скажешь, — незнакомец смеется. И этот смех приятный, щекочущий все естество внутри. — В любом случае, меня сюда послала госпожа Мико, — парень закатывает глаза. — Где я могу найти господина Гето? — О, ты принес мне посылку? Я Сугуру Гето, — названный Гето скрещивает руки на груди и нет, Сатору определенно не смотрит на выступающие мышцы на руках и напряженную грудь. — Давай сюда, господин взрослый мальчик. Годжо хмурится, потому что у него в голове рушится образ мужчины за сорок с большой семьей и кривой из-за работы спиной. Он медленно протягивает Сугуру сверток и оглядывается по сторонам, игнорируя откровенно насмешливое обращение. Это действие не остается незамеченным. — Кого-то потерял? — Твою большую семью. Не можешь же ты один обрабатывать всю эту территорию. — У меня нет семьи, — Гето — слава богам — неспешно надевает майку без рукавов, которая ситуацию немного спасает, но не дает простора воображению. — Родители есть, но они живут в городе, на ферме уже не по возрасту помогать, приезжают только погостить и отдохнуть от суеты. Я не женат — это пытаюсь объяснить. А еще у меня есть трактор. — Трактор, настоящий? — Сатору вытягивает шею, стараясь рассмотреть все вокруг в поисках заинтересовавшего его транспорта. — Самый настоящий, — Сугуру хмыкает. — А покажешь? — Беги домой, господин взрослый мальчик, тебя, наверное, бабуля дождалась. А как выпьешь на ночь теплого молока, хорошо выспишься и покушаешь, приходи. — Меня зовут Сатору Годжо, я не взрослый мальчик. Вернее, взрослый мальчик, — Годжо чуть нахмурился, понимая, что немного запутался в риторике. — В любом случае, я тут один живу. — И я даже знаю в каком доме. — Это угроза или обещание? — Сатору мило хлопает глазами и шаркает ногой. — Твоего старика тут все знали, — Сугуру прячет сверток в широкие карманы и кивает в сторону выхода. — Тебе помочь донести банки до дома? Руки-то дрожат. — Ничего у меня не дрожит, — Сатору ощетинивается и топает ногой в знак протеста. Резко разворачивается на пятках и шагает в сторону своего дома, полыхая праведным гневом и раздражением. — Пока, я ухожу! Гето Сугуру смеется ему в след.

***

Сатору действительно не может уснуть. У него в голове впервые так много мыслей, которые никак не касаются цифр, а только странного смущения, злости и возбуждения. У него перед глазами все еще стоит то тяжелое мясистое сексуальное тело. Парень никогда бы не мог подумать, что его привлекает что-то подобное: люди, которые хотели его во многих смыслах, всегда выглядели так, словно сошли с рекламы фитнес центра или спортивного питания. И вот сейчас Сугуру Гето ломает стереотипы о прекрасном. Годжо задушено стонет, утыкаясь лицом в подушку. Хочется что-то разорвать, кинуть или смять. Или потрогать себя между ног, где так сладко тянет от влажного грязного возбуждения. Ему нравится, как высокомерно с ним разговаривали, до мурашек доводит чужая сила и тон голоса, а стоит только представить, как мужчина раздвинет чужие бледные бедра своими большими руками, прижмет к себе и одним толчком заполнит все его естество. Начнет двигаться быстро, будет сжимать грубо волосы на затылке и кусать везде, куда дотянется. А когда Сатору настигнет оргазм, будет еще долго и мучительно дразнить, пока сам в него не… Парень резко садится на кровати. У него жаром пылают щеки и уши, а все тело затапливает каким-то удушливым стыдом. Надо же, он фантазировал о первом встречном человеке в таком ключе. — Я, кажется, схожу с ума, — Сатору падает обратно на кровать, закрывая руками лицо.

***

Утро встречает красными глазами, сухостью во рту и криками петухов за окном, из чего можно безошибочно определить, что оно совсем раннее. Настроение находится где-то на отметке ниже плинтуса, и это определенно надо исправлять подручными методами: умыться, вкусно поесть и красиво одеться. Кроме этого, Сугуру обещал сегодня покатать на тракторе (есть вероятность, что просто его покажут, но эта проблема решаема), а всякое новое поднимает настроение и делает день лучше, чем он был до этого (в любой из категорий). Поэтому надо заняться улучшением своего настроения постепенно: Сатору умывается теплой водой, наносит крем от загара на все лицо и шею, потому что даже в деревне не хочет лишаться удовольствия лицезреть свою белоснежную кожу, потом спускается на кухню, чтобы сварить себе сладкий кофе. Естественно, с большим количеством молока и сиропа. Пока напиток наливается с характерным приятным шипением, Годжо опирается голой задницей о столешницу и напевает себе под нос навязчивую мелодию. После первого глотка кофе в груди разливается жизнь и появляются силы для того, чтобы натянуть светлые льняные бермуды и свободную небесно-голубую рубашку. Приготовить легкий завтрак оказывается проще простого: в холодильнике есть вафли и свежие ягоды, которые прекрасно дополняет сладкий кофе. Желание наконец-то выйти на улицу, вдохнуть в себя аромат лета и свободы и отправиться на поиски трактора взлетает куда-то к седьмому небу. Парень весело вышагивает к уже знакомой ферме, щурясь от нежного утреннего солнца. На улице уже начали стекаться соседи со всеми своими важными или не очень делами, создавая какой-то монотонный гул жизни. Ферма стоит в неком отдалении от остальных домов, поэтому кажется таким уединенным оплотом спокойствия и тишины. Не будь Сатору собой, он бы определенно бы там остался на подольше — да и сейчас ему буквально ничего не мешает навязать свое присутствие сексуальному фермеру. Который уже маячит на горизонте в своей черной майке без рукавов и не самыми чистыми джинсами. На руках короткие перчатки, а голову венчает причудливая соломенная шляпа. И да, Годжо определенно не задается вопросом, почему с самого утра его майка так прилипает к сильному телу. — О, ты действительно пришел, — заметив подходящего гостя, который похож на ангела со своей светлой кожей, белыми волосами и в светлой одежде в лучах нежного солнца. Мужчина прикрывает глаза ладонью, но видение не развеивается, а только подходит ближе и улыбается широко. — Сказка на ночь помогла хорошо спать? — Ой, заткнись, — Сатору несильно бьет по плечу Гето, мысленно умирая от того, насколько горячей ощущается чужая кожа. — Мне двадцать пять, я не смотрю сказки на ночь. — Кто в двадцать пять носит шорты? — Сугуру удивленно приподнимает бровь, но в тоне есть что-то такое, что дает Годжо понять, что мужчина над ним просто издевается. — У меня очаровательные колени! Грешно их не показывать, — парень кокетливо крутится вокруг себя, демонстрируя свою прелесть, а потом подходит к собеседнику неприлично близко, заглядывает в янтарные глаза. И от этого чувствует, что те самые красивые коленки становятся слабыми. — Согласен? — Как я могу не согласиться? — Гето смотрит в ответ без тени какого-то смущения. Чуть сощуривается и подается еще вперед. Это настолько нарушает все существующие рамки приличия, что еще немного и он сможет почувствовать, как кожи губ касается чужое теплое дыхание. — Ты же специально пришел в шортах смотреть на трактор. — Конечно, потому что я рассчитываю на то, что мне удастся на нем прокатиться, — Сатору невинно хлопает глазами, смотря как бы снизу вверх, хотя он только немного ниже своего собеседника. — Уговорил, покатаю тебя, — Гето хмыкает и отстраняется первым, указывая в сторону машины. — Только аккуратно, у меня нет в планах отдирать тебя от… От чего угодно, на самом деле. Сатору записывает чужую уступку в список собственных побед. И, пока наваждение не развеялось, спешит за мужчиной хвостиком, попутно расспрашивая обо всем, что попадается на глаза. В кабине трактора довольно просторно: два человека вмещаются без проблем, даже не соприкасаясь плечами. Это даже немного расстраивает, ведь он уже успел представить себе интимную тесноту. Представил, как тела бы тесно соприкасались, как каждый бы чувствовал жар чужой кожи и находился в плену собственных фантазий. Но хорошее в просторном пространстве все же есть. Сугуру садится в кресло, широко расставив ноги, а парень все же не может оторвать взгляда от крепких бедер, которые так и тянет потрогать и попробовать. Годжо рассматривает ничего не стесняясь, даже когда слышит чужой смешок от пристального внимания. — Можешь присесть рядом, чтобы шею случайно не свернуть, — Гето указывает на небольшое пространство по правую руку. Но Сатору не так прост. Если перед ним машут сладким леденцом, он не поддастся провокации и просто возьмет в рот. Или как там говорится? Парень садится на одно колено Сугуру и приобнимает его рукой за шею. — Мне так больше нравится, — Годжо улыбается совершенно невинно, смотря на фермера снизу вверх и откровенно этим наслаждаясь. — Итак, мы поедем в какое-то тихое и уединенное место? — Мы поедем в поле, — мужчина как-то слишком естественно обнимает Сатору за талию одной рукой, прижимая ближе. Возможно, для того, чтобы парень не свалился на первой неровности дороги, а может, потому что намекает на что-то большее. Для себя парень решает, что второй вариант более вероятный. — Поле так поле, слышал я про деревенский сеновал и все такое, — Сатору смеется, смотря перед собой. Перед ним действительно открывается невероятной красоты вид: бескрайнее пшеничное поле, что золотым морем тянется до горизонта, свежая голубизна неба и тонкие шелковые нити солнечных лучей, пронизывающие редкие пушистые облака. Теперь понятно, почему кожа Гето выглядит такой медной и ощущается горячей: он обласкан небесным светилом со всех сторон, даже его часть плещется в раскосых глазах. — Ты как-то притих, — Сугуру крепко держит управление большой машиной, но успевает еще и любоваться чужим светлым ликом. — Любуюсь видом и о твоем члене думаю, — Сатору медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с чужим и растягивает губы в довольной усмешке. Провоцирует, кокетничает и безбожно флиртует. — И что придумал? — Сугуру чуть щурится, заглушая мотор свободной рукой. Его хватка на талии становится сильнее. — Приятно вибрирует, — Годжо, естественно, говорит о тракторе, но перекидывает ногу через чужое бедро, ловко седлая бедра, намекая на другое. — Ты кажешься слишком смелым для городского, — мужчина кладет вторую руку на чужие бедра, несильно сжимая ягодицы через ткань. — А ты слишком цивилизованным для грубого фермера, — Сатору начинает медленно раскачиваться вперед и назад, создавая легкое дразнящее трение. — Тебе хочется, чтобы я был грубым? — Гето проводит кончиком носа по чужой шее, едва касаясь нежной кожи, чем вызывает дрожь в податливом и разгоряченном теле. — Даже не знаю, — ресницы у парня дрожат, когда он прикрывает глаза и запрокидывает голову назад, давая больше пространства чужим действиям и порывам. — Тогда доверимся случаю. Сугуру ведет ладонями по чужому худому телу неторопливо, прощупывает каждую напрягающуюся мышцу, поглаживает выступающие тазовые косточки и ключицы. Он откровенно наслаждается тем, что видит перед собой, наслаждается реакцией. Сатору в его руках податливый и покорный, покрывается мурашками и дрожит. И совершенно не контролирует свои руки, которые дергают за волосы и пытаются стянуть чужую футболку, чтобы прикосновения ощущались острее: кожа к коже. Мужчина не сопротивляется, даже помогает, когда Годжо путается в чужих и своих руках лямками. Ненужная ткань летит в сторону, а парень выглядит настолько потрясено счастливым, когда прикасается пальцам к темным волосам на чужой мясистой груди, что улыбка непроизвольно растягивает тонкие губы в улыбке. — Ты такой странный, — Сатору закусывает губу и заглядывает в глаза уже совершенно иначе: пьяно, жадно и просяще одновременно. — А ты забавный, — Сугуру касается губами чужих губ неторопливо, словно владеет всем временем в этом мире. Парень подается навстречу охотно: раскрывает губы, высовывает язык, выпрашивая ласку как может. И Гето дает ему все, о чем тот просит: сжимает пальцами ягодицы через шорты, посасывает чужой язык, приводя любовника в состояние экстаза. — О господи, это так странно, — Сатору еще пытается говорить в перерывах между поцелуями, но голос ломается и скользит вниз по привычному диапазону до хрипоты. — Не нравится? — лукаво с улыбкой. — Нравится, — Годжо снова высовывает язык, умоляя о повторении. И Сугуру касается его своим и аккуратно втягивает, посасывая. Руками пытается параллельно расстегнуть пуговицы на рубашке: их сковывает от желания прикоснуться и замарать страстью каждый миллиметр светлой кожи. Рубашка летит в сторону под долгий и надрывный стон Сатору, который уже изнывает от нетерпения. У него в трусах влажно и горячо, внизу живота пульсирует желание, а руки лихорадочно сжимают чужую грудь. — Привстань немного, — мужчина разрывает поцелуй и чуть похлопывает по чужим ягодицам. И когда Сатору повинуется, стягивает шорты вместе с бельем вниз. Годжо гладкий везде, хорошо сложен, атлетичен: словно изваяние античных скульпторов. Гето чувствует благоговение, когда смотрит на раскрасневшееся лицо и закушенную от возбуждения губу. Осознание того, что виной этому он сам, вызывает приятную тяжесть в паху. — Ты можешь что-то с этим сделать? — парень дышит тяжело, раздвигая ноги шире, чтобы показать свою розовую горящую от нетерпения киску во всей красе. Рукой раздвигает половые губы, демонстрируя себя откровенно нуждающимся в чужих прикосновениях. — Облокотись, — Сугуру приподнимается на сиденье, заставляя Годжо упереться спиной о руль позади. Чтобы не упасть, тот упирается руками о приборную панель, оставаясь совсем беззащитным перед чужими руками. Гето откидывается обратно о спинку сиденья, внимательно рассматривая открывшуюся перед собой картину. Ему нравится то, какой влажной выглядит чужая киска, как она просит прикосновений. И как же мужчина слаб перед просьбами. Он касается грубой подушечкой большого пальца напряженного клитора, начиная его настойчиво ласкать. Не разменивается на нежность или ласку, а у парня от этого совершенно сносит крышу: прогибается в спине и неритмично начинает подмахивать бедрами, в надежде на быструю разрядку. Сугуру из-за этого только усмехается, стягивая белье со штанами до колен, доставая большой напряженный член: с темной крупной головкой, которая, как кажется Сатору, разорвет его, как только окажется внутри, он имеет небольшой изгиб, покрыт венами. Большой и сочный, как и весь мужчина, член. — Ты уверен? — Гето спрашивает, внимательно глядя в глаза, сжимая пальцами основание чужого бедра. — Д-да, — Сатору готов скулить и умолять на коленях, чтобы этот член доставил его на небеса блаженства. Его всего трясет от нетерпения и легкого страха, что этот член не поместится в нем полностью — а этого требует все его существо. Мужчина только кивает, неторопливо потираясь головкой о клитор, раздвигая ей аккуратные половые губы и медленно толкаясь во влажное розовое нутро. — Твоя киска такая влажная и горячая. Она так туго обхватывает мой член, — Сугуру говорит хрипло, нараспев, а Сатору невольно сжимается сильнее. Для него все происходящее как-то слишком: нереально, чувствительно, восхитительно правильно. Член внутри ощущается слишком большим и горячим, уверенно раздвигающим стенки с напором, но не болезненно, из-за обилия смазки. А то, каким взглядом мужчина наблюдает, как киска поглощает его член… Сатору правда уже готов плакать, так неожиданно его накрывает оргазм. Парня трясет, хочется получить больше стимуляции, чтобы продлить сладостные секунды абсолютного счастья. Но этот Гето не торопится: улыбается своими сексуальными губами, трет большим пальцем клитор и продолжает медленно погружаться в чужое нутро, пока не входит по самые яйца. И замирает. Как же хорошо ощущается член внутри — Годжо прикрывает глаза с влажными от слез ресницами, пытаясь запомнить это ощущение заполненности, сильного натяжения нежных эластичных стенок и влагу, стекающую по бедрам вниз. Парню хочется начать двигаться, насаживаться сильнее, получить еще больше удовольствия, но возникает такое ощущение, что пока не сойдет послеоргазменная чувствительность, он просто рассыплется на атомы. Сугуру, кажется, это тоже понимает, поэтому не двигается и только поглаживает своими большими ладонями дрожащие бледные бедра, пока его мясистая грудь сексуально вздымается при каждом вдохе. — Только не подмахивай задом, а то член выскользнет из твоей маленькой киски и будет неприятно, — Гето сглатывает, оттягивая пальцем половую губу чуть в сторону, наблюдая, как покраснела ранее розовая дырочка из-за натяжения толстого члена внутри нее. — Не думаю, что, — Сатору не может договорить, потому что мужчина начинает двигать бедрами, выходя наполовину и с томительной неторопливостью заполняя киску полностью. — Правильно, не думай, — Сугуру хрипло смеется, чувствуя, что самоконтроль трещит по швам, но еще держится. Он выходит до половины и снова заполняет киску одним движением. Только быстрее, заставляя звучать смазку, которой после оргазма стало только больше. Он чувствует ее на своих яйцах, из-за чего в голове ярким пятном зажигается фантазия о том, как Сатору изливается на него непрерывным потоком. От возбуждения яйца поджимаются и, чтобы успокоиться, Гето выдыхает через нос. Движения бедер становятся быстрее и хаотичнее, смазка хлопает громче, а стоны Сатору разливаются патокой по небольшому пространству между ними. Он взмок: белые волосы прилипли ко лбу и вискам, по груди вниз скатываются прозрачные капельки пота. Его бедра покраснели в месте шлепков яиц о них, а половые губы налились кровью, становясь более пухлыми и упругими. Сугуру хочется зарычать и покусать все, до чего может дотянуться, оставить свои следы везде, где только сможет. Он приподнимается, перенося вес чужого тела на свои руки и бедра, нависая сверху. Положение неудобное, но позволяющее входить еще глубже, чем до этого. Мужчина кусает Сатору у основания шеи, оставляя яркий след, кусает чуть ниже ключицы, широко лижет ушную раковину, вызывая волну дрожи в чужом теле. Движения становятся грубыми и быстрыми, Гето звонко шлепает бедрами по чужим, сжимая чужое тело руками сильно, словно боится, что Годжо сможет куда-то сбежать. Но тот настолько вне себя от удовольствия, что даже не может напрячь ноги, и те безвольно висят на чужих предплечьях. — Сугуру, я, кажется, сейчас умру, — Сатору кусает чужое плечо от переизбытка ощущений, когда очередной толчок проходится по чувствительной точке внутри него. Его тело резко напрягается, а после распадается на миллионы маленьких осколков дрожью и мурашками. Киска сжимает в себе чужой член так сильно, что Гето шипит, утыкаясь носом куда-то в район светлой макушки и изливается внутрь. Горячая сперма заполняет Сатору полностью, и это, кажется, та самая отправная точка для окончательного погружения в океанические волны наслаждения. Из парня влажно брызжет, орошая соками чужие бедра и основания члена с яйцами. Они стонут громко и одновременно, чуть не ударяясь головами друг о друга, но вместо этого соединяются в кусачим поцелуе, в котором пытаются прийти в себя. — Сугуру, ты же понимаешь, что теперь тебе от меня не отделаться? — парень лениво зарывается пальцами в растрепанные чужие волосы, отстранившись от чужих губ. Улыбается устало, заглядывая в глаза напротив. — Сатору, я не сплю с кем попало, поэтому придется взять на себя ответственность за тебя, — Гето в ответ смеется, оставляя на искусанных губах еще один поцелуй. — Покатаемся еще, а потом я приготовлю нам поесть. Что скажешь? — Что я люблю своего бухгалтера, который отправил меня в отпуск.