Кэндес в стране кошмаров

Денвилль встретил семью Флинн-Флетчеров нескончаемым серым дождем и запахом сырой земли. Этот город не выглядел дружелюбным: старые викторианские дома с покосившимися крышами, нависающие кроны вековых дубов и вечный туман, выползающий из-за горизонта. Для Кэндес переезд стал катастрофой. В свои пятнадцать она лишилась старых друзей, привычной школы и оказалась заперта в мрачном особняке, где половина половиц жалобно скрипела, а из углов, казалось, сквозило могильным холодом. Но хуже всего было то, что декорации сменились, а люди остались прежними. — Кэндес, милая, помоги мальчикам разобрать коробки с инструментами, — донесся из кухни отстраненный голос мамы. Линда Флинн была слишком занята раскладкой своих антикварных тарелок, чтобы заметить, как сильно дочь ненавидит это место. — Мама! Они притащили в подвал плазменный резак и циркулярную пилу! Они построят там что-то опасное, я знаю! — Кэндес вбежала на кухню, тяжело дыша. — Обычные мальчишеские забавы, — благодушно отозвался отчим, Лоренс, не отрывая взгляда от каталога окаменелостей. Кажется, его вообще не волновало, что под его крышей двое детей младшего школьного возраста оперируют промышленным оборудованием. — Главное, чтобы не поцарапали паркет. Кэндес в отчаянии застонала. Финесу и Фербу снова всё сходило с рук. Эти двое, едва переступив порог, уже начали чертить на пыльных стенах схемы какого-то гигантского механизма. Они были невыносимы. А под ногами вечно путался их домашний питомец — утконос Перри. Ленивое, тупое существо с отсутствующим взглядом, которое умело только издавать странное утробное щелканье и оставлять мокрые следы на ее чистой постели. Пытаясь сбежать от семейного безумия, Кэндес вышла на крыльцо. Соседи оказались под стать городу. На лужайке напротив стояли девочки-скауты в одинаковых беретах. Их предводительница, Изабелла, с фанатичным блеском в глазах командовала: —Отряд, проверка готовности к десантированию без парашютов! Ради значка за выживание!. Чуть дальше по улице о чем-то спорили двое парней. Один — Бьюфорд, классический малолетний уголовник в кожаной жилетке, угрюмо пинал колесо старого велосипеда, и Кэндес искренне боялась, что однажды он просто прибьет ее в темном переулке. Второй — Балджит, загнобленный, смуглый ботаник с огромными синяками под глазами от вечного недосыпа. Он судорожно листал учебник по квантовой физике, бормоча: —Если я не сдам этот тест, жизнь потеряет смысл.... Его не интересовало ничего, кроме оценок. Он выглядел как живой овощ. Единственным светлым пятном во всем этом кошмаре был Джереми. Симпатичный блондин, который подрабатывал в местной закусочной "Мистер Слякоть". Но и тут Кэндес ждал провал: Джереми категорически не замечал ее отчаянных вздохов, уделяя всё свое внимание обжарке хот-догов и вежливо улыбаясь исключительно как клиентке. Родители же, едва увидев его фартук и небрежную прическу, сразу заявили: —Ненадежный юноша, Кэндес. Держись от него подальше. А на холме, в полуразрушенном здании с вывеской "Фуфелшмерц Пакостный Инкорпорейтед" жил странный аптекарь-затворник. Кэндес видела его пару раз. Мужчина в грязном лабораторном халате строил из себя зловещего гения, кричал на почтальонов и — что было самым абсурдным — в ужасе шарахался и бледнел, если видел на улице их глупого утконоса Перри. С дочерью аптекаря, Ванессой, Кэндес столкнулась в магазине. Ванесса носила исключительно черную кожу, красила губы темной помадой и напоминала Смерть без косы. Ее мрачный, брутальный юмор заставлял Кэндес покрываться мурашками. —Я сойду здесь с ума, — подумала Кэндес, возвращаясь в дом. Этим же вечером, исследуя дальний угол гостиной, заваленный старой мебелью, Кэндес наткнулась на нее. Маленькая, скрытая за тяжелыми обоями деревянная дверца. — Мама, куда ведет эта дверь? — спросила она. Линда, даже не повернув головы, ответила: — О, она заложена кирпичом, Кэндес. Не трогай, там может быть плесень. Но ночью, когда весь дом погрузился в тяжелый сон, Кэндес услышала странный шорох. Словно кто-то тихо скребся. Ведомая любопытством, она спустилась с фонариком. Дверца была приоткрыта. Кирпичей за ней не было. Вместо них простирался длинный, мерцающий синеватым светом тканевый туннель, пахнущий лавандой и сахарной ватой. Она проползла сквозь него и оказалась... в собственной гостиной. Но здесь всё было другим. Воздух был теплым, пахло свежей выпечкой. На стенах висели ее портреты в красивых рамах. Из кухни вышла женщина. Она выглядела точь-в-точь как Линда, но ее глаза... Вместо глаз у нее были большие, блестящие черные пуговицы. — Добро пожаловать домой, Кэндес, — ласково улыбнулась Другая Мама. — Мы так долго тебя ждали. Из-за газеты поднялся Другой Папа (тоже с пуговицами): — Дорогая, я как раз думал, не приготовить ли нам твой любимый пастуший пирог? В комнату тихо, ровным шагом вошли Другой Финес и Другой Ферб. На них были чистые, отглаженные костюмчики. Они не держали в руках чертежей. Они вежливо поклонились. — Привет, сестренка, — хором сказали мальчики. — Мы убрали в своей комнате, сделали все уроки и готовы во всем тебя слушаться. Скажи, что нам делать? Кэндес лишилась дара речи. Никаких безумных построек. Никакого шума. Послушные, смирные, покорные. И никакого утконоса — в этом мире вообще не было домашних животных, крадущих внимание родителей. — Это... сон? — прошептала Кэндес. — Это место, где тебя ценят, — Другая Мама нежно обняла ее за плечи. Следующие несколько дней Кэндес жила как в сказке, каждую ночь возвращаясь в Другой мир. Здесь сбывались любые ее мечты. В один из вечеров Другая Мама вручила ей коробку, в которой лежало новенькое, непозволительно дорогое пастельно-розовое платье, о котором в реальном мире Кэндес не могла и просить. На заднем дворе Другой Ферб виртуозно давал ей уроки игры на барабанах, терпеливо объясняя каждый ритм. Когда Кэндес в шутку сказала, что хочет быть принцессой, Другой Финес вывел из конюшни настоящего, сияющего радугой единорога, и они катались на нем по саду под звездами. Но пиком этого блаженства стал вечер, когда в дверь постучали. На пороге стоял Другой Джереми. На нем был элегантный смокинг, а в руках — букет ее любимых цветов. Его пуговичные глаза смотрели на нее с обожанием. — Кэндес, ты прекрасна, — тихо сказал он, опускаясь на одно колено. — Я думал о тебе весь день. Позволишь ли ты пригласить тебя на танец? В гостиной заиграла волшебная, медленная музыка. Джереми был обходителен, романтичен и готов на всё ради нее. Он кружил ее в танце, как в сказках про принцесс диснеевских мультфильмов, и Кэндес казалось, что она наконец-то счастлива. Реальный мир с его вечным дождем, глупыми братьями и черствым Джереми казался далеким кошмаром. — Ты можешь остаться здесь навсегда, — мягко сказала Другая Мама в конце четвертой ночи, протягивая Кэндес серебряный поднос. На нем лежали две большие черные пуговицы, иголка и моток суровых ниток. — Нам нужно лишь сделать маленькую деталь. Это совсем не больно. Кэндес резко остановилась. Холодная волна осознания окатила ее. — Что? Нет... Я не хочу пришивать пуговицы. — Но ведь ты любишь нас! — голос Другой Мамы слегка изменился, в нем проскользнули металлические, жесткие нотки. — Твои братья здесь не мешают тебе. Твой Джереми любит тебя. Разве тебе мало? — Я... мне нужно подумать, — Кэндес попятилась к выходу. — Ну хорошо, — фальшиво улыбнулась Другая Мама. — Ступай. Но помни: мы — твоя идеальная семья. Кэндес бросилась в туннель. Вернувшись в свою комнату, она до утра не могла уснуть. На следующий день реальный Денвилль показался ей еще более серым, но Кэндес начала всматриваться в него по-другому. Она вышла во двор. Финес и Ферб строили на заднем дворе гигантские американские горки, проходящие через весь город. Кэндес по привычке набрала номер мамы: — Мама! Они строят горки! — Да-да, милая, я как раз выбираю сыр в супермаркете, — ответила Линда и повесила трубку. Кэндес опустила телефон. Она вспомнила Других Финеса и Ферба. Те были идеальными, но... мертвыми. В них не было той искры, той сумасшедшей энергии, которая, как оказалось, и делала ее братьев уникальными. Они были покорными роботами. А реальные мальчишки, хоть и раздражали, были живыми. Они искренне любили ее. Она подошла к забору. К ней подбежал Перри, преданно щелкнул клювом и потерся головой о ее кроссовки. Он не был глупым монстром. Он был ее неуклюжим, родным питомцем. На улице Джереми, заметив ее, неловко помахал рукой: — Эй, Кэндес! Хочешь хот-дог? Я... эм, оставил для тебя самый лучший, без лука, как ты любишь. Он помнил, что она не любит лук. Настоящий Джереми не читал стихов и не носил смокинг, но его забота была настоящей, робкой и искренней, а не прописанной под копирку идеального сценария. Кэндес поняла: реальный мир не был плохим. Он был сложным. Живым. Она решила навсегда закрыть дверцу. Но когда Кэндес вернулась в дом, ее ждал ужас. Родителей нигде не было. На кухонном столе лежало старое зеркало, на обратной стороне которого тающим льдом было написано: "Помоги нам". Другая Мама похитила их. Кэндес знала, что должна вернуться. Но одной ей не справиться. Она бросилась на задний двор. Горки братьев уже были демонтированы (как обычно, в самый последний момент), и мальчики сидели на траве. — Финес! Ферб! — тяжело дыша, Кэндес упала перед ними на колени. — Мне нужна ваша помощь. Мама и папа... их забрали. В другой мир. Через потайную дверь. Там... там всё поддельное. У них пуговицы вместо глаз. Пожалуйста, поверьте мне! Финес и Ферб переглянулись. В их глазах не было скепсиса. Ферб молча достал из кармана складной лазерный уровень и пару раций. — Ферб, я знаю, чем мы сегодня займемся, — серьезно сказал Финес. — Мы спасем наших родителей. Кэндес, веди. Они пробрались через туннель. Но Другой мир уже не был сказкой. Небо стало грязно-фиолетовым, единорог превратился в костлявую клячу, а дом Флинн-Флетчеров перекосился, напоминая паучье гнездо. В гостиной их ждала Другая Мама. Ее пальцы удлинились, превратившись в острые швейные иглы. Рядом стояли Другие Финес и Ферб — теперь они двигались как сломанные марионетки, жутко улыбаясь. — О, ты привела друзей, — прошипела Другая Мама. — Какая жалость. Они тоже станут частью моей коллекции. — Где наши родители?! — крикнула Кэндес. — В паутине. И ты их не получишь, пока мы не сыграем в игру. Найди их глаза и сердца, Кэндес! Начался кошмарный хаос. Другая Мама натравила на них механических пауков. Но она не учла одного: реальные Финес и Ферб были гениями инженерии. — Ферб, врубай генератор электромагнитных импульсов! — скомандовал Финес. Ферб нажал на кнопку на своем карманном гаджете. Мощная волна вырубила марионеток и ослепила пауков. Из угла комнаты выскочил Другой Джереми — его лицо исказилось в злобной гримасе, он замахнулся на Кэндес кухонным ножом. Но дорогу ему внезапно преградил... Перри. Утконос, который каким-то образом проскользнул за ними, внезапно встал на задние лапы, надел коричневую фетровую шляпу и ловким ударом хвоста отправил фальшивого Джереми в нокаут. — Перри?! Ты... секретный агент?! — округлила глаза Кэндес. Утконос лишь сурово кивнул и бросился в бой с Другой Мамой, отвлекая ее на себя. Кэндес поняла, что это ее шанс. Она побежала в подвал, где, согласно интуиции, прятали самое ценное. Там, в огромном запыленном шкафу, в стеклянной банке томились души ее настоящих родителей. Они выглядели как маленькие светящиеся шары. Кэндес схватила банку. Дом начал рушиться, сжимаясь, как серая паутина. Другая Мама, трансформировавшаяся в гигантское костяное насекомое, яростно кричала, пытаясь дотянуться иглами до Кэндес. — Назад! — крикнул Финес, бросая под ноги чудовищу портативную световую гранату. Яркая вспышка ослепила монстра. — Бежим! — скомандовал Ферб, увлекая сестру к туннелю. Они протискивались сквозь сужающийся, рвущийся проход. Другая Мама тянула к лодыжке Кэндес свою острую лапу, но Кэндес, проявив всю свою ловкость (которую она обычно тратила на попытки 'прищучить" братьев), с силой захлопнула за собой маленькую деревянную дверцу реального мира и заперла ее на тяжелый засов. С той стороны раздался глухой, полный ярости и бессилия крик, который тут же затих. Кэндес сидела на полу гостиной, тяжело дыша. Рядом сидели Финес и Ферб, потирая ушибы. Открыв стеклянную банку, Кэндес увидела, как светящиеся огоньки вылетели и растаяли в воздухе. В ту же секунду входная дверь открылась. Вошли Линда и Лоренс с пакетами из супермеркета. Они выглядели абсолютно нормально. С обычными, любящими человеческими глазами. — О, дети, вы все здесь? — удивилась Линда. — Кэндес, почему ты такая бледная? И почему на полу столько пыли? Кэндес не разрыдалась. Она просто подбежала к матери и крепко, изо всех сил обняла ее. — Мама. Я так рада тебя видеть. — Оу, милая... — Линда удивленно, но мягко погладила ее по голове. — Я тоже тебя люблю. Кстати, Джереми из закусочной просил передать, что завтра у него выходной, и он хотел пригласить тебя в парк. Если ты, конечно, не против. Кэндес улыбнулась сквозь слезы. Она повернулась к братьям. Те уже задорно обсуждали, как модернизировать дверной замок, чтобы "никакие потусторонние аномалии больше не беспокоили их сестру". Перри снова лежал на ковре, приняв свой обычный глуповатый вид, и тихо щелкал. Денвилль за окном всё еще был немного мрачным и дождливым. Но теперь Кэндес знала: этот мир совершенен именно в своем несовершенстве. И она ни за что не променяет своих странных, невыносимых, но таких живых братьев ни на какие идеальные пуговицы в мире.