Акацукй в мире Ван пис

Начнём Тёмная пустота. Ни боли, ни холода, ни жжения от яда. Только абсолютная тишина. Силуэт Сасори Красного Песка медленно проявился посреди огромного, полутёмного зала. Знакомые до боли каменные стены, высокий потолок, кольцо из платформ вокруг центрального бассейна. База Акацук. «…Я проиграл.» Эта мысль пришла первой. Чистая и холодная. Он помнил всё: бабушку Чiyo, розововолосую девчонку по имени Сакура, своих марионеток, разлетающихся в щепки, последнее «Прощай, Сасори»… и темноту. Он опустил взгляд. На нём был чёрный плащ с красными облаками. Тот самый, который он снял перед боем. — …Что за шутка? — тихо произнёс Сасори. Он провёл пальцами по ткани. Реальная. Не иллюзия. «Я умер. Я точно умер. Тогда почему…» Сасори медленно поднялся на свою платформу — третью слева. Встал на привычное место, сел, скрестив руки на груди, и уставился в пустоту. Если это загробный мир… то он слишком похож на место, которое я ненавидел больше всего. Время здесь потеряло смысл. Он просто сидел и думал. О матери, об отце, о бабушке, о том, как превратил своё тело в куклу, чтобы никогда больше не чувствовать боли. Ирония — в итоге он всё равно почувствовал её в самом конце. Пространство дрогнуло. Первым появился Дейдара. Вспышка жёлтого света, будто беззвучный взрыв. Блондин материализовался на своей платформе, пошатнулся и едва удержался на ногах. Его глаз расширился. Ха?! Где это я?! Он резко обернулся и увидел Сасори. — Даннанджи… Ты? Ты же… — Мёртв, — спокойно закончил Сасори. — Как и ты. Дейдара несколько секунд молчал, потом нервно усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Я взорвался… По-настоящему. Ради настоящего искусства. А потом — ничего. И вот… — Он посмотрел на свой плащ. — Это не сон, да? — Если это сон, то мы оба в нём застряли, — тихо ответил Сасори. Они замолчали. Два бывших напарника, которые при жизни почти всегда спорили, теперь просто стояли в тишине. Следующим появился Какузу. Резко, с тяжёлым вздохом. Он мгновенно принял боевую стойку, но, увидев Сасори и Дейдару, медленно расслабился. — …Значит, и меня прикончили эти щенки из Конохи. — Он сплюнул. — Проклятье. — Добро пожаловать в клуб мёртвых, — сухо сказал Сасори. Какузу хмыкнул и прошёл к своей платформе. — Если это ад, то он чертовски скучный. Хидан появился с громким, раздражённым криком: — Какого чёрта?! Я же только-только собирался принести в жертву того долбаного… — Он осёкся, увидев остальных. — Ого! Полный сбор? Значит, и меня зарезали эти ублюдки? Джэш-сама, ты наконец-то забрал меня?! Но улыбка быстро сползла с его лица. Ни крови, ни алтаря, ни бога. Только холодный зал и знакомые лица. — …Серьёзно? Мы снова здесь? — Похоже на то, — ответил Сасори. Итачи появился почти беззвучно. Тихо, будто всегда находился в тени. Он слегка пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Взгляд его чёрных глаз медленно прошёлся по залу. Он ничего не сказал — просто кивнул остальным и встал на своё место. Кисаме возник следующим — с тяжёлым всплеском, словно вынырнул из глубины. Без Самехады. Только он сам, в плаще Акацук. Он оскалился, показав острые зубы, но в глазах читалось настоящее удивление. — Я думал, тот мелкий с мечом меня прикончит… А оказался тут. Забавно. Все уже стояли на своих местах. Напряжение в зале росло. Остался только один пустой постамент — место, которое когда-то занимал Тоби. И тогда пространство разорвалось по-настоящему. Появился Обито. Он материализовался резко, будто его вытолкнули из другого измерения. Маска Тоби была на месте. Он сделал шаг вперёд и замер, глядя на всех собравшихся. Долгое время никто не произносил ни слова. Обито медленно поднял руку и коснулся своей маски, словно проверяя, на месте ли она. — …Все здесь, — тихо сказал он. Голос под маской звучал приглушённо, но в нём слышалось настоящее потрясение. — Даже я. Пейн появился последним — почти сразу после Обито. Воздух задрожал от тяжёлой, подавляющей силы. Оранжевые волосы, кольчатые глаза Риннегана. Лидер Акацук встал на центральную платформу и медленно обвёл взглядом каждого. В зале повисла тяжёлая, густая тишина. Сасори первым нарушил её: — Если это загробный мир, то он слишком… организованный. И слишком знакомый. Пейн ответил не сразу. Он смотрел на них всех — на Сасори, Дейдару, Какузу, Хидана, Итачи, Кисаме, Обито. — Это не загробный мир, — наконец произнёс он низким, спокойным голосом. — По крайней мере, не тот, который мы представляли. Я чувствую другую реальность. Другой мир. Силу, которая выдернула нас из смерти. Хидан оскалился: — То есть нас опять воскресили?! Я уже устал от этих бесконечных игр! — Не воскресили, — тихо сказал Итачи, глядя вниз. — Мы всё ещё мертвы. Просто… перемещены. Кисаме скрестил руки: — И что теперь? Будем стоять тут и смотреть друг на друга, как при жизни? Обито сделал шаг вперёд. Его голос под маской стал чуть твёрже: — …Мы все погибли. Каждый по-своему. И всё равно оказались здесь. Вместе. Он обвёл взглядом зал. — Может быть, это шанс. Или проклятие. Но раз мы здесь… давайте хотя бы поговорим. Без лжи. Без масок. Хотя бы один раз. Пейн кивнул. — Согласен. Перед тем, как решать, что делать дальше… давайте вспомним, кем мы были. И кем стали. Зал снова погрузился в тишину. Но теперь это была живая тишина. Полная невысказанных слов, старых обид, сожалений и странного, почти болезненного чувства… единства. Они были мертвы. И всё равно снова собрались под красным облаком. Зал Акацуки погрузился в тяжёлое, живое молчание. Никто не спешил говорить. Все стояли на своих местах, глядя друг на друга — живые, настоящие, но мёртвые. Вдруг пространство над центральным бассейном начало искажаться. Воздух сгустился, и перед ними проявился огромный, полупрозрачный силуэт лица. Лицо было размытым, без чётких черт, но в нём чувствовалась странная, почти тёплая улыбка. — Приветствую вас, Акацуки, — прогремел глубокий, но surprisingly мягкий голос, эхом разнёсшийся по залу. — Вы, наверное, в шоке. Я понимаю. Все мгновенно напряглись. Итачи слегка прищурился, Обито сделал шаг назад, Хидан оскалился. — Кто ты такой, чёрт возьми?! — рявкнул Хидан. — Я? — Силуэт тихо рассмеялся. — Можно сказать, ваш большой фанат. Я наблюдал за вами всю вашу жизнь. За каждым решением, каждой болью, каждым безумием. Вы были… невероятными. Именно поэтому я решил дать вам второй шанс. Пейн поднял голову, его кольчатые глаза (пока ещё старые) смотрели прямо на силуэт. — Второй шанс? После смерти? — Именно. Но не здесь. И не с тем, что у вас было. Я забираю вашу чакру. Полностью. Все ваши техники, все способности, связанные с ней — исчезнут. Вы останетесь собой, со своими телами и характерами… но начнёте с чистого листа. Сасори резко вскинул голову: — Что насчёт меня? Я — кукла. — Был, — мягко поправил силуэт. — Теперь ты снова человек, Сасори. Будешь чувствовать тепло, холод, боль, радость… всё то, от чего когда-то отказался. Сасори замер. На его лице впервые за долгое время промелькнуло настоящее замешательство. — …Я снова смогу чувствовать? — Да. Обито сжал кулаки под маской. — А мир? Куда ты нас отправляешь? Силуэт улыбнулся шире. — В мир пиратов. Он называется One Piece. Там когда-то жил человек по имени Гол Д. Роджер — Король Пиратов. Перед смертью он объявил, что спрятал всё своё сокровище на последнем острове Нового Мира и назвал его «One Piece». Многие ищут его. Но я не советую вам сразу бросаться в эту гонку. Я даю вам шанс не для того, чтобы вы снова бездумно погибли. Живите. По-настоящему. Он сделал паузу, а потом продолжил: — Я перемещу вас всех в ваши молодые тела. Вам будет по 18 лет. Вы окажетесь на одном острове в самом слабом море — Восточном Синем. И да… вы все будете сиротами. Выросли в одном детском доме. Сегодня вам исполнилось 18, и вас только что отпустили «во взрослую жизнь». Пейн нахмурился. — А мои глаза? — Риннеган останется у тебя, Пейн. Но в этом мире он будет считаться редким врождённым дефектом. Ты родился с ними. Остальные — тоже ничего сверхъестественного. Никакой чакры. Никаких техник. Только вы сами. Хидан выругался, но в его голосе слышалось странное возбуждение. — Дьявольские фрукты? Я слышал краем уха, когда ты говорил. — Верно. Если съедите — получите силу. Но будете тонуть в воде. Выбирайте с умом. Силуэт поднял руку. — Удачи в мире пиратов, Акацуки. Я буду просто наблюдать. Щёлк. Под каждым членом организации одновременно открылись люки. Пол ушёл из-под ног. Все одновременно полетели вниз в ослепительную белую вспышку. Восточное Море. Небольшой остров. Приют «Маяк Надежды». Они открыли глаза почти одновременно. Лёгкий морской ветер, крики чаек, тёплое солнце. Они стояли посреди небольшого двора позади старого деревянного здания приюта. На всех — простая, дешёвая одежда. Никаких плащей. Никаких масок. Обычные подростки 18 лет. Пейн (с ярко-фиолетовыми глазами, которые теперь выглядели как врождённая аномалия), Конан, Сасори, Дейдара, Обито (без маски, с обычным лицом и шрамом), Хидан, Какузу, Итачи и Кисаме. Несколько секунд все просто молчали, оглядывая друг друга. Сасори первым опустил взгляд на свои руки. Настоящие, тёплые, живые руки. Он медленно сжал и разжал пальцы, потом коснулся своего лица. Глаза слегка расширились. — …Я чувствую. Сердцебиение. Тепло. — Голос дрожал. — Это… странно. Дейдара потрогал свои длинные светлые волосы и широко ухмыльнулся, хотя в глазах всё ещё было потрясение. — Даннанджи! Ты теперь не деревянный! Серьёзно, как ощущения? Можешь чувствовать ветер? Сасори не ответил сразу. Просто кивнул, глядя в сторону. Конан стояла рядом с Пейном, слегка касаясь его рукава, будто проверяя, что он реален. — …Мы действительно здесь, — тихо сказала она. — Все вместе. Хидан громко рассмеялся, запрокинув голову: — Ха-ха-ха! Это же полный бред! Мы — легендарные убийцы, а теперь просто кучка сирот, которых выкинули из приюта?! Джэш-сама, ты издеваешься надо мной?! Какузу скрестил руки на груди и проворчал: — Главное, что у нас есть хоть какие-то документы. Иначе нас бы сразу в тюрьму за бродяжничество. Я уже проверил карманы — есть немного денег. Мелочь. Итачи стоял чуть в стороне, молча глядя на море. Его взгляд был спокойным, но очень глубоким. — Мы все сироты… — тихо произнёс он. — В этой жизни у нас не было ни кланов, ни войн, ни миссий. Только этот приют. Обито (Тоби) потёр затылок. Без маски он выглядел значительно моложе и… человечнее. — Странно, да? Мы помним всё. Войну, смерть, предательства… а здесь мы просто… ребята, которых никто не хотел. Кисаме оскалился, показав острые зубы (они остались, как часть «врождённой особенности»). — Мне нравится этот мир. Пахнет морем. И нет никого, кто сразу пытается нас убить. Пока что. Пейн медленно обвёл всех взглядом. Его глаза — Риннеган — теперь казались просто необычной, почти пугающей мутацией. — Этот «фанат» дал нам чистый лист. Но мы всё равно остались собой. Мы помним, кто мы. И что мы делали. Он сделал паузу. — Вопрос в другом. Что мы будем делать теперь? Искать этот «One Piece»? Создавать новую организацию? Или… просто жить? Сасори всё ещё смотрел на свои руки. — Я… не знаю. Я столько лет не чувствовал ничего. А теперь… даже ветер на коже кажется слишком громким. Дейдара подошёл и легонько толкнул его в плечо. — Эй, даннанджи. Теперь ты можешь лепить настоящую глину. И взрывать её по-настоящему. Без чакры. Разве это не искусство? Сасори посмотрел на него. Впервые за долгое время на его лице появилась слабая, почти незаметная улыбка. — …Может быть. Хидан плюхнулся на ближайшую скамейку. — Лично я собираюсь найти эти дьявольские фрукты. Если уж тонуть, то хотя бы с силой, достойной Джэша! Какузу хмыкнул: — А я собираюсь зарабатывать. В этом мире полно идиотов с деньгами. Главное — не умереть глупо во второй раз. Итачи тихо сказал, не отрывая взгляда от горизонта: — У нас есть шанс не повторить прошлые ошибки. Не стать теми монстрами, которыми мы были. Или… стать чем-то новым. Обито посмотрел на него. Между ними на миг повисло тяжёлое, но уже не враждебное молчание. Конан мягко улыбнулась: — Мы снова вместе. Это уже само по себе чудо. Пейн кивнул. — Тогда давайте для начала найдём, где мы будем жить. А потом… решим, какой путь выберем под этим новым небом. Все члены Акацуки стояли во дворе приюта — молодые, живые, без чакры, но с целой жизнью воспоминаний за плечами. И впервые за очень долгое время в их глазах не было только пустоты и ненависти. Там было что-то новое. Надежда. Солнце уже клонилось к закату, когда они покинули двор приюта. У них было всего несколько тысяч бери, пара старых документов и адрес ближайшего дешёвого пансиона на окраине маленького портового городка. Они шли группой. Девять человек в простой одежде — и всё равно выглядели странно. Слишком слаженно. Слишком настороженно. — Этот мир пахнет рыбой и свободой, — пробормотал Кисаме, глубоко вдыхая морской воздух. Его острые зубы блестели на солнце. Прохожие косились на него, но никто не решался сказать что-то в лицо. Сасори шёл молча, то и дело касаясь пальцами стен домов, листьев, собственной кожи. Каждое новое ощущение било по нему, как слабый ток. Когда он случайно уколол палец о занозу, то долго смотрел на капельку крови, будто не веря. — Больно… — тихо сказал он. — И это… приятно. Дейдара шёл рядом и постоянно болтал, пытаясь разрядить атмосферу: — Представь, даннанджи! Теперь мы можем взорвать что-нибудь по-настоящему! Без чакры, без ограничений. Главное — найти хорошую взрывчатку. Хидан шёл позади и громко жаловался: — Я хочу жрать. И выпить. И найти этот чёртов фрукт, чтобы наконец почувствовать настоящую силу Джэша! Какузу считал деньги в кармане каждые десять минут. — Если будем так тратить — через неделю сдохнем с голоду. Нужно найти работу. Быстро. Пейн шёл впереди вместе с Конан. Его ярко-фиолетовые глаза привлекали слишком много внимания. Люди шёпотом называли его «проклятым» или «ребёнком бога». Он не реагировал. Они сняли два больших смежных номера в старом пансионе. Денег хватило только на неделю вперёд. Вечером все собрались в одной комнате. Кто-то сидел на полу, кто-то на кроватях. Атмосфера была тяжёлой. — И что дальше? — спросил Обито, глядя в потолок. — Мы помним, как уничтожали деревни. А теперь не можем даже нормально заплатить за комнату. Итачи сидел у окна, глядя на ночное море. — Может быть, именно в этом и смысл. Начать с нуля. По-настоящему. День 2–3: Поиски На второй день они разделились. Какузу и Пейн пошли искать работу. Какузу быстро устроился вышибалой в портовый бар — его жёсткий взгляд и опыт мгновенно впечатлили хозяина. Пейн устроился помощником в небольшую мастерскую по ремонту кораблей. Его Риннеган пугал, но руки работали идеально. Кисаме пошёл в порт — помогал рыбакам тянуть сети. Ему нравилось. Море успокаивало. Сасори и Дейдара нашли заброшенный сарай на окраине и начали его обустраивать под «мастерскую». Сасори впервые за десятилетия лепил что-то руками — не марионеток, а простые фигурки. Он делал это молча, с непривычной сосредоточенностью. Конан занималась бумагами и продуктами. Она быстро научилась торговаться на рынке. Хидан устроился… мясником. Работа ему очень нравилась. Слишком. Итачи и Обито взяли самую тихую работу — помогали в библиотеке и архиве города. Итачи читал всё подряд про этот мир, про пиратов, про Морское Дозорное, про Дьявольские фрукты. Обито часто сидел рядом и молчал. Между ними всё ещё висело напряжение, но уже не такое острое, как раньше. День 4: Первый конфликт На четвёртый день местные хулиганы решили, что «странная компания сирот» — лёгкая добыча. Пятеро парней прижали Дейдару и Сасори возле сарая. — Эй, урод с глазами, и ты, кукольное лицо. Давайте ваши деньги. Дейдара рассмеялся: — Вы серьёзно? Вы даже не представляете, с кем связались. Сасори спокойно сделал шаг вперёд. Без чакры. Без яда. Просто человек. Он получил удар в лицо. Кровь потекла из носа. Но вместо ярости на его лице появилось странное выражение — почти улыбка. — Больно… — прошептал он. — Но я живой. В следующую секунду он ударил в ответ. Не техникой. Просто кулаком. Жёстко и точно. Дейдара присоединился. Когда подоспели остальные члены Акацуки, хулиганы уже лежали на земле. Хидан был разочарован, что не успел «принести в жертву». Пейн спокойно посмотрел на стонущих парней и сказал: — Мы не ищем проблем. Но если вы ещё раз подойдёте — последствия будут другими. Слух о «странной компании» быстро разлетелся по острову. Вечер 5-го дня Они снова собрались все вместе в своём уже почти обустроенном сарае. На столе стояла простая еда: рыба, хлеб, фрукты. Сасори сидел и смотрел на огонь в маленькой печке. Его глаза блестели. — Я думал, что никогда больше не почувствую тепла, — тихо сказал он. — А теперь… боюсь, что привыкну. Дейдара толкнул его плечом: — Привыкай, даннанджи. Теперь мы можем создавать настоящее искусство. Не для войны. А просто так. Итачи тихо добавил: — У нас есть шанс прожить жизнь, в которой мы не будем оружием. Обито посмотрел на него, потом на всех. — А если мы снова захотим стать организацией? В этом мире тоже есть те, кто страдает. Есть Мировое правительство. Есть Celestial Dragons. Пейн медленно кивнул. Его Риннеган отражал огонь. — Не спешите. Сначала научимся жить. А потом… решим, будем ли мы снова нести «мир» этому миру. Конан улыбнулась уголком губ: — В любом случае… мы вместе. И это уже больше, чем было у нас когда-то. Хидан поднял кружку с дешёвым вином: — За второй шанс, мать его! И за то, чтобы в следующий раз умереть не так по-дурацки! Все невольно рассмеялись. Даже Итачи слегка улыбнулся. Прошло уже две недели с момента их появления в этом мире. Акацуки постепенно обживались: у кого-то появилась работа, кто-то обустраивал мастерскую, кто-то просто пытался понять, как жить без постоянной войны. В тот день Сасори и Обито (Тоби) находились в старом сарае на окраине, который они превратили в мастерскую. Обито стоял перед верстаком и немного смущённо почёсывал затылок. — Слушай… Сасори. Ты можешь сделать мне маску? Такую же, как была у меня раньше. Спиральную. С одним отверстием для глаза. Просто… хочется почувствовать себя… собой. Сасори, который уже несколько дней с непривычным удовольствием работал руками, молча кивнул. Он хорошо запомнил ту маску ещё со времён базы Акацуки. Дерево, аккуратные линии, идеальная симметрия. Через пару часов маска была готова. Обито надел её. Постоял несколько секунд молча, потом тихо сказал: — Спасибо… Теперь хоть немного похоже на прошлое. Именно в этот момент до них донёсся шум из центра города — крики, смех, ругань и звон оружия. — Кажется, у нас гости, — спокойно сказал Сасори, вытирая руки. Они вдвоём быстрым шагом направились в центр. На центральной площади творился хаос. Около тридцати пиратов — совсем зелёные новички, которые вышли в море всего вчера — размахивали дешёвыми саблями и орали на весь город. — Всех мужиков — в расход! — Баб забираем в рабство! Продадим подороже на ближайшем рынке! — Это теперь наш остров, щенки! Лежите и не дёргайтесь! Жители в страхе прятались по домам. Кто-то уже звал Морских Дозорных, но те были далеко. К этому моменту к площади уже подтянулись остальные члены Акацуки. Какузу первым вышел вперёд. Без лишних слов он подошёл к ближайшему пирату, который громче всех орал про рабство, и одним точным ударом в челюсть вырубил его. Поднял упавшую саблю и кинул её Кисаме. — Держи. Попробуй. Кисаме поймал саблю, оскалился и закрутил её в руке. — Неплохо. Тяжеловата, но сойдёт. Он ринулся вперёд. Первый же удар отправил двоих пиратов в полёт. Остальные Акацуки тоже не стали ждать. Дейдара схватил саблю и с радостным криком «Искусство — это взрыв!» начал размахивать ею, хотя явно не умел. Сасори дрался холодно и расчётливо, используя только тело и годы опыта. Итачи двигался почти танцующе — каждый его удар был точен и минималистичен. Хидан хохотал как безумный, поливая всё вокруг кровью (не своей). Пираты были в полном шоке. Они ожидали лёгкой добычи, а вместо этого их избивали обычные, на вид, восемнадцатилетние подростки. — Кто эти уроды?! — Они… они слишком