Boys

      — О чем думаешь? — любопытствует Пол, устало пялясь на Ринго. Он и барабанщик сидели в их общей комнате прямо друг на против друга и чуть ли не засыпали. Они только-только вернулись из бара, куда их затащил Джон, дабы отпраздновать их первую запись на пластинку, потому бассист и барабанщик были наредкость уставшими и слегка пьяненькими. Пол видел размыто, его взгляд то и дело блуждал по комнате, но остановился на Ринго, что до сих пор был в том костюме, в котором они выступали ранее в этот же день. Так как никто из парней так и не решился заговорить в ближайшие несколько минут, он решил разбить лёд внезапным вопросом.       Взгляд барабанщика переместился на Пола как только тот заговорил, кажется, вернув его в реальность. Он тихо усмехнулся и ответил с таким жутким истощением, что каждое слово могло весить с гору.       — Мм? Ты правда хочешь узнать, Пол?       — Конечно, почему нет. Так о чём думаешь, Ричи?       — О сексе. — чётко отвечает Ринго. Его веки опустились, а губы расплылись в вялой ухмылке.       Пол посмеялся, но лишь этого ответа было мало. В чём вообще смысл опьянения, если вы с друзьями не разговариваете на похабные, грязнючие темы?       — О сексе с кем? С твоей девчонкой? — слегка дразняще интересуется он, медленно перекатываясь на бок.       — Типа того. — бубнит Ринго. Он определённо думал о чём то поглубже, и Пол собирался узнать, о чём именно.       — Сексом со своей девчонкой? — вопрошает бассист, его лицо ярко выражало нарастающее озорство. — Об этом думаешь?       — Может быть. — Ну что, Ричи, это всё? Все, о чём ты думаешь?       Барабанщик взглянул на Пола и внезапно расплылся в коварной, кривой улыбке. Обычно пьяные люди принимают такое выражение лица, когда их вот-вот вырвет. Затем он понизил свой голос до шёпота, будто школьник, и тогда заговорил.       — Тебе хоть раз девушки минет делали?       Пол улыбнулся, поняв, что он вывел Ринго на чистую воду. Темы секса не редко обсуждались в Битлз, тем более когда они были пьяны, но он до сих пор чувствовал себя как-то опасно, обсуждая это, будто он был школьником, которого могут наказать. Ему очень уж хотелось ответить, но когда он это сделал, то перешел на высокий, хихикающий шепот, как будто он пытался сохранить великую тайну.       — Ага. Да, мне делали в Гамбурге, до того, как ты присоединился к нам, знаешь. А тебе?       — Конечно. — барабанщик дьявольски ухмыльнулся.       — Сколько раз?       — Сложно сосчитать.       — Быть такого не может, с таким то лицом. — подразнил бы Пол, но это было бы нечестно. Парни подкалывают друг друга — и на постоянной основе — но никто не осмеливался бы отрицать, что у Ринго есть модельные черты. Конечно, мягкие и обворожительные черты Джона могли свести с ума любую девчонку, а богом подаренные скулы Джорджа серьёзно помогли ему в романтическом плане. Даже Пол мог с уверенностью сказать, что он не самый уродливый среди них, с его вечно задумчивыми, глубокими глазами и с тёмными, изогнутыми бровями. Но Ринго бесспорно был самым особенным из всех них. Среди всех алмазов в группе он определённо сиял ярче всех. Его шелковистые каштановые волосы, сильные, большие руки барабанщика, слегка округлённый римский нос и милые, вечно опущенные глаза оказывали очень заметное влияние на окружающих, подмечал Пол. Его мягкие, слегка заострённые брови давали ему вечно грустный взгляд, а эти голубые сияющие глаза могли покорить кого угодно. Потому пересекаться с ним взглядом было одним лишь удовольствием, замечал Пол, он вечно пялился бы в эти глубокие, голубые глаза, от мысли о чём уголки его губ слегка приподнялись в мягкой улыбке. Парни подкалывают друг друга — и на постоянной основе — но Полу, всё же, подкалывать Ринго не хотелось. Он был до отвратительного прекрасен.       — Я серьёзно, Пол. Я получал столько минетов, что сосчитать не могу. — ухмыльнулся Ринго, не скупаясь и на комментарий. — У меня их было даже больше, чем у Джона.       — У Джона их было не так много. — спорит Пол, закатывая глаза. — Ты что, думаешь, что он постоянно этим занимается? Я могу тебя уверить, что даже у меня было больше, чем у него.       Это была наглая ложь. Джон, конечно, не установил мировой рекорд по количеству минетов, сделанных ему к двадцати двум годам, но его опыт все равно на порядок превосходил опыт Пола. Маккартни мог на пальцах сосчитать, сколько раз девушка вставала перед ним на колени. Джордж и Джон об этом знали прекрасно, но басист решил воспользоваться тем, что Ринго был ещё совсем новичком в группе, чтобы заставить его поверить, что он своего рода плейбой или что-то типа того. Он точно не знал, зачем это делает, но мысль «убедить Ринго, что я бог секса» казалась его пьяному сознанию хорошей. Он тут же сочинил историю так быстро, как только мог его вялый, нетрезвый мозг и начал декламировать ее, как будто это была песня.       — У меня их было пять в этом месяце, знаешь, в прошлом месяце их было раза в два больше. Все такие голубоглазые и красивые. Это точно побьёт весь твой опыт, Рич.       — Быть такого не может! — Ринго роняет голову назад, заливаясь хохотом. — Просто быть не может, чувак. У тебя не было времени. Блин, все эти десять дней я был с тобой, и я что-то не понимаю, когда и кто мог сделать тебе хоть один минет.       Пол чувствовал, как его щёки заливаются красным от смущения, но на его красном, от ликёра, лице это было не очень заметно. Ну конечно он не поверил в этот блеф. Маккартни даже не пытался приблизить это к правде. В любом случае, он сдаваться не собирался. Ну а что ему оставалось делать, признавать, что он нагло наврал? Нет, это даже хуже, чем если он с самого начала сказал бы правду.       — Неет, Рингс, у меня было пять девок, каждую свободную ночь! — настаивал Пол, расширив глаза и напрягая лицо.       — Бред. Ужасный, отвратительные бред, чувак. У тебя не было ни одной свободной ночи, ни одной! — Он остановился на время и вновь от души расхохотался, как будто был не в силах сдерживаться. — Либо тебе делали минет другие парни, либо я, так что я не понимаю, как ты мог получить хотя бы один. В следующий раз хоть правдоподобнее свою историю делай, боже!       Ладно, игра окончена. Или, по крайней мере, так было бы, если бы Пол был трезв, но алкоголь оказывал очень сильное тормозящее воздействие на ту часть его сознания, которая обычно снижала его несгибаемое упрямство до разумной степени. Так что, хорошо это или плохо, но он решил отстаивать свою позицию до конца.       — Я серьёзно, придурок! У меня было пять девок в этом месяце. Клянусь. Ты просто... Придурок, ты придурок.       — О, да? Уверен, что это были девки, чувак? Потому что я был рядом с тобой каждую ночь, и рядом с тобой я видел исключительно парней. Да и вообще, мы в одной комнате живём, я бы точно заметил, если бы ты кого-нибудь привёл. Блин, да я вообще не уверен, что ты за все это время разговаривал хоть с кем-то кроме нас.              Полу стоило бы признать, что это правда. За последнее время у него даже долгого зрительного контакта с девушкой не было, но он всё ещё не хотел так просто сдаться. Он будет настаивать на правдоподобности этой истории так, как стоит капитан на тонущем судне. А что ещё оставалось?       — Нет, это правда. Клянусь. — начал настаивать он с большим напором, слегка приближаясь к Ринго, будто это повлияет на его восприятие этой истории.       — Когда же? — прорычал барабанщик, опять громко засмеявшись. — Да пиво тебе, я вижу, в голову ударило. Сколько ты выпил? Шесть?       — Семь. — поправил его басист. — Но я не настолько пьян.       — Ну конечно, Пол, только в трезвом состоянии ты можешь затирать мне про то, что твой член был отсосан около пяти раз за месяц, пока я всё время был рядом с тобой. Это просто неправда, чувак.       Барабанщик просмеялся ещё практически минуту, отговаривая себя от того, чтобы продолжить измываться и подкалывать друга. Прошло несколько мгновений после того, как он, наконец, успокоился, и вновь заговорил и казалось, что ему наскучила эта тема, потому что следующая фраза, сорвавшаяся с его губ, была такой, к которой Пол, готовый говорить о множестве грязных вещей, подготовится уж точно не мог. Потому что, когда лицо Ринго внезапно смягчилось, как будто ему только что пришла в голову гениальная мысль, его глаза встретились с глазами Пола, и он наклонился вперед, то, что он сказал, было настолько неожиданным, что басист подумал, что ослышался.       — А другие парни тебе минет делали?       Пол уже было подумал, что барабанщик шутит, но выглядел он совершенно серьёзно. Он приподнял брови, наклонил голову в сторону Ринго, отделенного от него двухфутовым расстоянием между кроватями, и открыл рот, прежде чем его тугодумный мозг смог придумать ответ.       — Нет. — чётко ответил Маккартни, думая о том, как же сосед продолжит эту незамысловатую беседу. — А тебе?       Барабанщик лёг абсолютно так же, как и Пол, приподнимаясь на согнутом локте. Выражение его лица изменилось, но не слишком заметно.       — Ещё как.       А, вот как он решил продолжить эту беседу.       — Серьёзно?       — Да, знаешь, это неплохо. Тебе стоило бы как-нибудь попробовать.       Пол уже думал рассмеяться, но резко остановил себя, прочищая горло, потому что он о кое-чём задумался. О чём Ринго вообще говорит?       Пол понятия не имел, как реагировать на это. Конечно, у них были совместные мастурбации и всё такое, но касаться другого мужчины? Его друга, Ринго? Это было опасно. Пол даже не хотел думать об этом, но именно сейчас это было просто невозможно. И, вероятно, это была просто пьяная, глупая штука, но когда в его голове невольно промелькнули образы горячего, нетерпеливого Ринго Старра, опускающегося перед ним на колени, он почувствовал неприятное и совершенно неожиданное покалывание, начинающее пробегать его члену, но он быстро подавил его и попробовал отбросить эти мысли.       — А? Ты о чём вообще, Ринго? — предельно осторожно спросил Пол, прищурив глаза и пытаясь в меру своих пьяных способностей проанализировать язык тела барабанщика. Он лежал на боку, склонив голову и опираясь на локоть, закинув верхнюю ногу на нижнюю так, что ступня касалась простыней. Пол заметил, что правой рукой Ринго, на которую он опирался (а также на которой носил два кольца, подаренных ему его тезкой), он слегка поигрывал своими волосами, нежно пропуская между пальцами тонкие шелковистые каштановые пряди. Его просто очаровательные голубые глаза были пристально устремлены на басиста, создавая зрительный контакт, настолько ощутимый, что он почти обжигал, а губы были лишь слегка приоткрыты, и было видно, как он то и дело проводит языком по зубам. Пол не совсем понимал, а если и понимал, то не совсем верил в происходящее.       — Ричи? Ты чего? — Пол переспросил, голос дрожал от неуверенности. На это барабанщик моргнул, поднял взгляд и наконец ответил.       — Я просто подумал, что, может, я бы мог тебе сделать один. В качестве одолжения.       — Сделать что, чувак?       — Ха, — усмехнулся Ринго, — Я думал, это очевидно.       — Просто, мать твою, скажи это. — попросил Пол, поворачиваясь так, чтобы его таз был направлен в сторону кровати. Он не хотел, чтобы Ринго заметил его растущую с каждым словом выпуклость.       — Ну. — томно произнёс другой битл, продолжая удерживать этот горячий зрительный контакт. — Может, ты хочешь минет?       Глаза Пола с невероятной силой расширились. Будь это другой день и другая ситуация он сразу бы отрезал: «Нет, Ринго, нет, конечно нет», и вообще, он ожидал, что скажет именно это практически моментально. Однако его первым чувством, когда эти слова слетели с губ Ринго, было не отвращение — на самом деле наоборот.       Потому что, когда барабанщик предложил это поддерживая этот огненный, пронзительный зрительный контакт, необъяснимая сила потянула Пола к нему. Хотя рациональная часть его сознания твердила ему «Нет, скажи нет!», в его мыслях звучал другой голос, несомненно, подстрекаемый опьянением, который с каждой секундой становился все громче и громче: «Да, да, прошу!»       Но что еще хуже, внезапное влечение охватило не только его разум, но ещё и член, который, к сожалению, яро кричал о том, что он тоже совершенно не против.       Он ничего не сказал. А что он мог сказать? Что его член прямо сейчас напрягся под тканью костюма, вполне возможно, при мысли о том, что Ринго Старр будет ему отсасывать? Нет, это, наверное, была плохая идея. Ринго был его товарищем по группе, а также мужчиной — группа людей, к которой Пол никогда не испытывал сексуального влечения, и к черту групповую мастурбацию. Дрочить в одной комнате - это одно, но позволить другому парню отсосать тебе? Полу это не понравилось. Не говоря уже о том, что запись первого альбома The Beatles была назначена на 10 утра следующего дня; лучшим времяпрепровождением для них было бы хорошенько выспаться ночью. Но, к сожалению, возникла одна проблема.       Пол стал лишь тверже.       Независимо от того, чем это было вызвано (действительно ли это были мысли о Ричи Старки, стоящем на коленях, или, что более предпочтительно, обыкновенная пьяная случайность), в любом случае с этим нужно было что-то делать, да?       — Ну, что скажешь? — спросил барабанщик и Пол внезапно забрался этой неловкой тишины, что могла повиснуть. Он промолчал около 30 секунд, прежде чем заговорить.       — Ты... Ты этого хочешь? — спросил он, удивляясь своим же словам. Это сумасшествие.       — Хочу ли отсосать тебе? — усмехнулся Ринго в ответ. — А почему нет? — его лицо расплылось в мягкой улыбке, его глаза были полуприкрыты, а язык высунут между зубами. Если он пытался быть соблазнительным, то, блять, у него прекрасно получалось.       — Зачем? — попрос повис в воздухе прежде, чем Пол подумал о том, что сказал в основном потому, что большая часть его оставшейся психической энергии была направлена на то, чтобы скрыть свою все еще растущую эрекцию от мужчины на соседней кровати. Черт, ему нужно было подрочить, и прямо сейчас, если он хотел остаться в здравом уме. Просто небольшая стимуляция, чтобы снять растущее напряжение, которое пульсировало у него внутри. Алкоголь уже невероятно притупил его чувства, а сонливость поздней ночью только еще больше подавляла работу его мозга — если он позволит этому продолжаться и дальше без разрядки, то вскоре сможет думать только своим членом.       — Затем, — сказал Ринго, сгибая локоть так, что его голова лежала на бицепсе, а предплечье прикрывало ухо, так что пальцы касались шеи, — что ты выглядишь как тот, кому минет нужен, Пол Маккартни. Просто считай, что я делаю тебе одолжение.       Ладно, вот теперь он думает не мозгом, а членом.       — А, мм... Надеюсь, что делаю. — проговаривает он, уже ни о чем не думая. Его лицо непроизвольно расплылось в улыбке, а изогнутые дугой брови лениво приподнялись. Не уж то он и впрямь это сделает? Он не мог с уверенностью сказать, насколько его предложение было серьёзным, но из всех этих раздумий его вырвали движения Пола: он уже успел сесть на край кровати, и Ринго повторил за ним.       — Ричи, ты серьёзно? — осторожно спрашивает басист, до сих пор до конца не осознавая, что вот-вот произойдёт. Член, закованный в брюки, лишь пуще напрягся — Пол был уверен, что эта эрекция случайна, но если Ричи предлагает помощь, то почему бы и нет, да ведь?       — Знаешь ли, я люблю выручать своих друзей. — ответил Ринго, и Полу показалось, что его лицо вспыхнуло от смущения, но знать он точно не мог: зрение было расплывчатым, так же, как и мысли.       — То есть, ты часто так других выручаешь?       — Да. Достаточно часто. Ты не первый из группы, знаешь.       — Не первый из группы? Ты и Джону это делал? — глаза Пола расширились.       — С чего ты взял, что это Джон, а не Джордж? — Ричи пьяно засмеялся и кивнул.       — Ну, по Джону видно. Джордж, ну, он больше по девчонкам, понимаешь?       — Да что ты? А ты что, нет?       — Нет, то есть, да! — Возмущенно воскликнул Пол, покачиваясь всем телом, пытаясь сохранить равновесие. — Ты сказал, что это просто одолжение, так ведь?       — Да, ага. — согласился Ринго. — Просто одолжение и всё. Да и, как я вижу, ты в этом очень уж заинтересован. — прокомментировал он, глядя на колени Пола. — Ну, тогда уж брюки сними.       Басист замолчал. Он правда займётся этим? Казалось, что эта ситуация возникла из ниоткуда; он даже не помнил, что ее спровоцировало и как так получилось. Совсем недавно он пьяно и весело хохотал, а сейчас он, возможно, получит минет от странноватенького барабанщика. Он отчаянно пытался из последних сил собраться с мыслями, чтобы решить, хорошая ли это идея, но каждый раз, когда он пытался думать, ему казалось, что его мозг полон телевизионных помех. Было только одно, что он знал наверняка: отчетливое и раздражающее ощущение своей эрекции, пульсирующей между бедер и молящей об разрядке. Если Ринго предлагал помощь, рассуждал он, то что он потеряет, если согласится? Так выбор и был сделан.       Медленными, трясущимися пальцами Пол начал расстёгивать пуговицы на его костюмных брюках, на что смотрел Ринго с другой кровати.       — Ладно, вот так. — пробормотал басист, закончив, но оставаясь в одних лишь трусах, что выступали барьером между его ноющим членом и холодным комнатным воздухом. Ринго с огромным интересом глядел на солидный бугорок, просащивающийся сквозь серую ткань, слегка наклонившись вперед на кровати.       — Может, и это снимешь? — спросил он, глазами ловя очертания члена Пола. Он даже не думал о том, чтобы отвернуться и не смотреть.       Другой мужчина заколебался, пусть и совсем недолго, но, еще немного повозившись, он оттянул пояс нижнего белья ровно настолько, чтобы позволить своему члену высвободиться. Он был возбужден примерно на восемьдесят процентов, этого было достаточно, чтобы Ринго и устроил зрелище, но при этом мог бы гарантировать, что Пол не кончит через секунду после первого же прикосновения. Он был довольно эффектным; вены пересекали его ствол, завершаясь округлым розовым кончиком, и он был довольно приличной длины — дюймов на шесть, с небольшим изгибом кверху. Ричи все еще смотрел на него, слегка приоткрыв рот.       — Боже, чувак. А ты больше Джона.       Пол засмеялся, потому что знал, что это наглая ложь. Он кучу раз видел Джона твёрдым (на их совместных мастурбациях и всё такое), и он был на процентов сто уверен, что это неправда. Но он похвалу оценил, да и вообще, его член всё больше напрягался от каждого проговоренного Ринго слова. Боже, это будет превосходно.       Низкорослый мужчина, слегка покачиваясь, соскользнул с кровати и опустился на колени на пол. В ответ Пол подвинулся на край своей кровати, не забыв отодвинуть ткань одежды в сторону, чтобы она не мешала. Ринго выглядел великолепно с этого ракурса, отметил он: мягкая каштановая челка, доходившая до бровей, мальчишеское овальное лицо и, конечно, эти опущенные голубые глаза с их страстным, жгучим блеском и изящными темно-коричневыми ресницами. Пол никогда не видел девушек с такими прекрасными глазами.       На мгновение они застыли, оценивая друг друга. Ринго попеременно заглядывал в карие глаза Пола и непримиримо пялился на его член, а Пол только удивленно смотрел на своего собеседника, все еще недоумевая, как они вообще докатились до такой ситуации.       — Ну что, чувак, ты готов? — наконец нарушил недолгое молчание Ричи. Взгляд его пронзительных голубых глаз, словно солнечный луч, упал на член басиста, а его мелодичный ливерпульский акцент прозвучал музыкой для его ушей. Его эрекция напряглась, подергиваясь, умоляя о прикосновении. Его разум был затуманен алкогольным вожделением, жаждой удовлетворения, вожделением к Ринго. Он кивнул, усилием воли собрав все свое непонятливое сознание, и тихим, едва слышным голосом произнес:       — Д-да, блин, давай уже.       Заручившись согласием Пола, Ринго вразвалочку двинулся вперед, пока не оказался между ног басиста, положив руки на каждое колено. Теперь он был так близко, что каждый выдох касался члена другого мужчины, вызывая покалывание предвкушения. Пол едва мог это вынести.       — Ну так что, Рич? — спросил он с легким нетерпением, с каждой секундой становясь все более готовым. Барабанщик улыбнулся и, не мешкая, обхватил рукой член Пола.       От этого ощущения по члену Пола пробежали искры, и его глаз дёрнулся. Ощущение только усилилось, когда, как только он заметил, что Ринго открыл рот, он безошибочно узнал влажное прикосновение языка к своему члену.       Он задержал дыхание. Барабанщик провел длинными полосами вверх и вниз по пульсирующему члену, оставляя за собой струйки слюны. Начиная с основания ствола и медленно продвигаясь вверх, ощущения становились мягкими, а затем усиливались по мере того, как язык Ринго достигал мест, где находилось все больше и больше нервных окончаний. Он проделывал это почти минуту, пробуя разные ракурсы и различные техники, словно проверяя, что Полу нравится больше всего.       Как оказалось, именно когда он провел маленькими быстрыми полосками по нижней стороне ствола к чувствительному местечку под головкой, басист застонал — впервые за всё это время, — и, услышав это, Ринго не переставал делать это снова и снова.       Пол был вполне доволен этим; стимуляция была полезной, но дразнящей, и ему уже не терпелось ощутить прикосновение губ другого мужчины к своему члену. Странная мысль, заметил он, но желание было значительно сильнее, чем сомнение, и поэтому он решил опереться на первое.       — Боже мой, Ричи, просто... Просто засунь его в рот уже. — он выдохнул, закрыв глаза и не закрывая рта даже после того, как перестал говорить. Его руки были напряжены и лежали на простынях, а бедра подались вперед навстречу прикосновениям языка Ринго. Барабанщик прекратил облизывать Пола и лукаво посмотрел на его. Приглушенное "ха" сорвалось с его губ, и он моргнул.        — Как скажешь.       Затем, используя обе руки, он расположил член Пола под углом к своему лицу, мягко массируя его одним и тем же движением. Он открыл рот, и последнее, что увидел басист, было движение этого прелестного розового язычка, прежде чем он почувствовал ошеломляющее ощущение влажного, липкого тепла, охватившего головку его члена.       Глаза Пола рефлекторно закрылись, и он издал высокий, гнусавый стон удовольствия. Белые простыни на кровати смялись под его пальцами, кулаки сжались и задрожали по бокам, удерживая его на месте, пока дрожь возбуждения сотрясала его тело. Когда его глаза открылись, он увидел, что Ричи смотрит на него снизу вверх, голубые зрачки мерцали в приглушенном свете комнаты, а его рот медленно сжимался вокруг кончика члена его товарища по группе. Его язык прошелся по внутренней стороне головки, когда он начал мягко посасывать, заставляя Пола издавать тихие, похожие на кошачьи, стоны. Почему у него так чертовски хорошо это получалось?       Прошло меньше минуты, прежде чем басист снова начал требовать большего. Он прижимался ко рту Ринго с бурлящим энтузиазмом, и желание проникнуть глубже становилось все сильнее и сильнее с течением времени. Он уже собирался спросить Ринго, можно ли ему это сделать, когда барабанщик, словно прочитав его мысли, разжал губы и еще на несколько дюймов проскользнул в его рот, красиво застонав при этом. Он обхватил рукой ту часть члена Пола, которая оставалась открытой воздуху, и начал двигать ее вверх и вниз в методичном, устойчивом ритме, а также в такт движениям своего рта и языка. «Да уж, он точно барабанщик», — пронеслось в голове Пола.       — Р-Ричи, скольким, сука, парням ты это делал? — заикаясь, произнес он с огромным усилием, будто минет отнимал у него душевную энергию (так оно и было). Ринго только моргнул и что-то промурлыкал, и гнусавый звук отразился от тела Пола, как маленькие электрические искры.       — Готов поспорить, что многим. Предполагаю, тренировался ты на парнях из Hurricanes. — продолжил он, и поток слов прерывался редкими всхлипами и стонами типа. — Ричи, блять, Господи боже...       Тихий, блаженный возглас был результатом того, что Ринго внезапно заглотил в рот еще больше и ускорил ритм. Пол думал, что барабанщик больше взять не сможет, но он поднялся еще на несколько дюймов с такой легкостью, что поставила басиста в ступор. Остальная часть ствола, которая все еще была оголённой, была снова взята в уверенные, украшенные драгоценностями руки Ринго и работала в том же темпе, в котором работал его рот, и Маккартни почувствовал, как его бедра непроизвольно начали двигаться навстречу этому ощущению. Пол хотел большего, его руки оторвались от кровати и начали путаться в шелковистых каштановых волосах барабанщика, и, поняв это, Ринго начал действовать с бешеной скоростью и напористостью. Он работал в том же темпе, используя язык, чтобы закручивать спирали под головкой члена, и втягивая щеки, обхватывая его ствол. Теперь Пол стонал — по-настоящему стонал, а не просто мяукал, как котенок, — нисколько не заботясь о том, что может нарушить покой этой тесной квартирки, которую делили вся группа (и беременная жена Джона). Он и так особо не волновался за то, что их слышно, а когда Ринго начал позволять ему приподниматься и ударять себя по горлу, звуки, вырывающиеся изо рта, перестали быть похожими на человеческие ни по характеру, ни по громкости. Время от времени у него вырывалось какое - нибудь слово типа: «Ричи», «Блять», «О Господи», — но в основном звучало лишь хныканье и громкие стоны.       — Ринго, я сейчас кончу. — его фраза оборвалась на мешанине удовлитворительных звуков. — Я твк близко...       Ринго, казалось, точно знал, что делать. Проводя языком быстрые, грубые круги по нижней стороне члена Пола и массируя ствол руками, он подчинился другому мужчине, опуская голову навстречу каждому толчку, и позволил ему с каждым движением проникать в заднюю часть своего горла. Пол прикинул, что сможет продержаться еще несколько секунд, и оказался прав. Он открыл глаза, всего на мгновение, и увидел, что Ринго смотрит на него своими горящими голубыми глазами, волосы вьются под пальцами Пола, а длинный нос касается его лобковой кости при каждом толчке. Красиво, подумал он. Вот, что такое красота.              После этого ему потребовалось всего лишь еще раз толкнуться бедрами в потрясающий рот барабанщика, чтобы довести его до оргазма. Несколько спазмов наслаждения пронзили его тело, как удары молнии, и он почувствовал, как дернулся его член, когда теплая липкая сперма окрасила рот Ринго. Барабанщик оставался неподвижным, пока Пол переживал свой оргазм, неуклонно продолжая свои движения, пока все не закончилось.       Когда он, наконец, высунул изо рта член басиста, струйки белой спермы несколько мгновений удерживали их вместе, как шелк паутины, прежде чем истончиться и порваться. Голова Пола была запрокинута, и его голос, бормотавший что-то лихорадочно-бессвязное, превратился в серию бессвязных гортанных стонов. Он делал глубокие короткие вдохи, от которых сотрясалось его тело и учащенно билось сердце, а ноги непроизвольно подергивались. Он был под сильным кайфом, более удовлетворенный, чем, возможно, когда-либо прежде.       — Хочешь узнать, каков ты на вкус? — внезапно спросил Ринго, глядя на Пола снизу вверх расширенными зрачками и чувствуя, как сперма стекает из уголка его рта. Прежде чем другой мужчина успел придумать ответ, барабанщик оказался на уровне его глаз, держа руки по обе стороны от его лица, и расстояние между ними быстро сократилось. Когда их губы соприкоснулись, в голове Пола воцарилась полная пустота, и он был не в состоянии ничего сделать, кроме как последовать примеру Ринго; стоило только языку барабанщика прикоснуться к его нижней губе, как он приоткрыл рот и ощутил резкий и солоноватый вкус того, что, предположительно, было его собственной спермой.       Они наслаждались поцелуем в течение какого-то драгоценного, мимолетного мгновения, прежде чем все веселье внезапно и совершенно неидеально прекратилось. Потому что именно в этот момент они были прерваны ошеломляющим звуком открывающейся двери и хриплым голосом Джона, вторгшимся в их личное пространство.       — Ну так, что за шум? Син пытается уснуть. Кто-то из вас притащил девку, не предупредив...       Он замер.       Пол видел, как Джон смотрит на эту компрометирующую сцену, как будто перед ним была картина. Пол сидит на кровати, его все еще возбужденный член направлен прямо вверх и покрыт спермой; лицо Ринго в нескольких сантиметрах от его собственного; струйка липкой белой жидкости пересекает пространство между их ртами. Он мог только догадываться, что может предположить гитарист, и, конечно, был бы совершенно прав.       — Ну и чё за херня, ребят?       — Я... Мы просто... — заикался Пол, красняя, пытаясь хоть что-то объяснить, но смех Джона оборвал его.       — Я мог догадаться! Мог предположить! Ха... Ричи Старки, а с тобой опасно делить комнату. — он расплылся в довольной улыбке, пуще смущая Маккартни. — Я оставлю вас одних, пожалуй. Хаха... Надеюсь, тебе повезло так же, как и мне когда-то, Пол. Просто не шумите так, чтобы Син могла хоть немного отдохнуть, лады? — сказал Джон, перед тем как покинуть комнату, захлопнув дверь, одарив присутствующих широченной улыбкой и подмигиванием.       — Ну что ж, тогда... — пробубнил Ринго.       — Ага.

***

      На следующее утро Пол проснулся лишь с туманными воспоминаниями о событиях, произошедших накануне вечером. Он сразу же обратил внимание на несколько вещей: во-первых, на то, что его брюки были распахнуты настежь, полностью обнажая член, а во-вторых, на то, что его двуспальную кровать явно делил тихо похрапывающий Ринго Старр. Он постарался, несмотря на пульсирующую головную боль с похмелья, встать и одеться как можно быстрее и тише, чтобы не разбудить своего дремлющего товарища по группе. У него это получилось, и вскоре он уже ковылял к кухонному столу в свежей футболке и удобных поношенных джинсах. Когда он появился, Джордж и Джон уже были там, полностью одетые, и беседовали за завтраком.       — ...Да я уже спел половину песен. У меня, знаете ли, горло ноет. — сказал Джон, и он был прав; всю прошлую неделю он был простужен, из-за чего запись альбома чуть ли не отменили.       — Ну кто-то же должен её спеть. — бурчит Джордж. — Кто угодно, только не я.       — Вы о чём? — Пол, который теперь сидел за столом, решил присоединиться к дискуссии. Он спросил это мягко, делая глоток из оставшейся без присмотра чашки.       — Ну, про эту песню, кавер на Shirelles, помнишь? — Джон повернулся к нему.       — Мм. — сказал Пол. Он вспомнил мелодию этой песни, которую группа недавно играла на клубных концертах. Джон всегда её пел, но в последнее время он, помимо всего прочего, жаловался на «скучность» песни. К тому же, из-за простуды ему пришлось спеть в сегодняшней записи меньше песен, чем они изначально планировали.       — Значит, ты не хочешь ее петь? — спросил Пол, и Джон кивнул в знак согласия.       — А ты можешь? Джордж тоже не хочет. — объяснил он.       — Ну, я тоже не хочу ее петь. И вообще, почему мы вообще решили записать на неё кавер? Она звучит так по гейски... Знаешь, типа, «Boys, Boys, Boys» и всё такое.       Пол тут же понял, что совершил ошибку, когда Джон посмотрел на него с широченной улыбкой до ушей.       — По гейски, говоришь? Ты потому её петь не хочешь?       — Я... Ну, я не такой. Я имею в виду, я не... — Пол покраснел до кончиков ушей.       — Гейская песня, значит? О, так значит тот грязный поцелуй, который я увидел прошлой ночью был дружеским, да? Я не целовал его после этого, знаешь ли. Для этого нужно быть чертовски дружелюбным, — сказал Джон с широкой ухмылкой и хитрым блеском в глазах. — Должно быть, так и было. — и он произнес это издевательским фальцетом.       Джордж наблюдал за всеми этими обменами взглядами, в которых читалось и веселье, и замешательство.       — Серьёзно? А вы оба о чём? Пол вчера парня приволок? — спрашивает он полу-шуткой.       — Ты почти прав, но на самом деле ему даже не нужно было его приводить. Потому что парень живёт тут! — Джон расхохотался, и Пол почувствовал, что краснеет с каждой секундой все больше. — И посмотрите, вот и он! — воскликнул гитарист.       Впрочем, это и вправду был он: Ринго, все еще одетый в свой вчерашний мятый костюм, входил в дверной проем с растрепанными волосами и мешками под глазами. Он выглядел таким же, если не более похмельным, чем остальные трое, и нейтральное выражение его лица свидетельствовало о том, что он не слышал разговора.       — Доброе утро, Джон. — смущенно произнес барабанщик. Пол увидел, как по лицу Джона, словно от чумы, расползлась совершенно дьявольская улыбка, и он закрыл лицо руками.       — Слушай, Ринго, не хочешь спеть в кое-какой песне?