Запрещенные чувства

Скандал начался в 2:17 ночи. И разрушил все за двадцать минут. Сначала в сеть слили одно фото. Потом второе. Потом короткое видео, где Джей осторожно тянет Чонвона за руку через парковку после расписания, потому что тот едва держится на ногах от усталости. Ничего откровенного. Ничего неправильного. Только слишком много нежности. И интернет взорвался. Когда менеджеры среди ночи приехали в общежитие, никто уже не спал. Хисын сидел на кухне с телефоном в руках. Сонхун нервно ходил по комнате. Ники ругался себе под нос, бесконечно листая комментарии. Джейк пытался дозвониться кому-то из стаффа. Сону с красными, от слез, глазами смотрел то на Чонвона, то на Джея. А Чонвон сидел на полу возле дивана. Неподвижный. Телефон дрожал в руках, пока экран снова и снова вспыхивал новыми уведомлениями. «Разочарование.» «Бедный ENHYPEN.» «Выгоните их.» «Они портят группу.» Бедный ENHYPEN. Будто они с Джеем были катастрофой. Проблемой. Позором. Напротив стоял Джей. Очень тихий. И именно это пугало сильнее всего. Потому что обычно он спорил. Злился. Огрызался. А сейчас просто смотрел на Чонвона так, будто внутри у него медленно что-то умирало. Разговор с компанией длился почти до рассвета. — С сегодняшнего дня вы минимизируете взаимодействия. — Никаких лишних касаний. — Никаких намеков. — Отдельные комнаты ожидания. — На камерах держите дистанцию. Чонвон слушал будто сквозь толщу воды. Но потом менеджер устало сказал: — Сейчас главное — спасти репутацию группы. И Джей резко поднял голову. — А мы что тогда? Тишина. Менеджер даже не сразу ответил. — Сейчас вы проблема, которую нужно решить. Что-то внутри Чонвона оборвалось. А потом он посмотрел на Джея. И впервые за долгое время испугался по-настоящему. Потому что у того было лицо человека, которому только что разбили сердце. После этого общежитие перестало быть домом. Оно стало похоже на больницу. Слишком тихо. Слишком осторожно. Будто любое слово может кого-то добить окончательно. Раньше Джей и Чонвон были рядом постоянно. Это было настолько естественно, что остальные даже не замечали. Джей всегда садился рядом в машине. Чонвон засыпал у него на плече после расписаний. Они автоматически делили еду, воду, пледы, наушники. Теперь между ними всегда кто-то сидел. Сонхун. Джейк. Сону. Иногда даже менеджер специально вставал между ними. И хуже всего было то, что они пытались подчиняться. Ради группы. Ради остальных. Потому что меньше всего на свете хотели, чтобы кто-то пострадал из-за них. Вот только это ломало их еще сильнее. Если Джей горел открыто — Чонвон разрушался молча. И именно это было страшнее. Джей начал срываться почти сразу. На менеджеров. На стафф. На репетиции. На самого себя. Он перестал нормально спать. Перестал есть. Пил один кофе. Однажды во время тренировки хореограф в очередной раз переставил их подальше друг от друга. И на четвертый раз Джей резко швырнул бутылку воды в стену. — ДА ЧТО ВАМ ДАСТ ЕЩЕ ПОЛМЕТРА?! Все замерли. — Джей… — осторожно начал Хисын. — Что изменится?! — голос у него сорвался. — Мир рухнет от того, что я рядом с ним стою?! В его глазах было столько отчаяния, что Чонвону стало больно дышать. Потому что Джей действительно разваливался. И Чонвон винил себя за каждую трещину в нем. Но сам Чонвон держал все внутри. Как всегда. Он продолжал улыбаться на камерах. Продолжал быть лидером. Следил за остальными. Работал больше всех. Только вот теперь Хисын по ночам слышал, как слишком долго течет вода в ванной. Сонхун замечал нетронутую еду. Джейк видел, как Чонвон иногда зависает посреди разговора, будто перестает слышать мир вокруг. А Ники однажды ночью нашел его на кухне. Тот сидел в полной темноте и просто смотрел в стол. Даже не заметив, что рядом кто-то есть. Сам Чонвон не понимал, когда именно стало настолько больно. Наверное, не после скандала. Позже. Когда начались запреты. Потому что интернет — это шум. Чужие люди. А запреты были настоящими. Болезненно настоящими. Нельзя сидеть рядом. Нельзя касаться. Нельзя смотреть слишком долго. Нельзя любить Джея так, как раньше. И хуже всего было то, что Джей правда старался держать дистанцию ради него. Вот только Чонвону от этого становилось еще хуже. Потому что раньше у них были сотни маленьких привычек. Джей всегда поправлял ему микрофон. Касался поясницы, проходя мимо. Первым смотрел на него, когда смеялся. Теперь этого не было. И Чонвон внезапно понял, насколько сильно зависел от этой нежности. От самого Джея. Иногда во время расписаний он буквально чувствовал физическую боль от того, что не может просто подойти ближе. Однажды менеджер специально рассадил их по разным машинам. Джей тогда ничего не сказал. Просто молча ушел. Но Чонвон всю дорогу смотрел в окно и сжимал рукав худи так сильно, что пальцы онемели. А вечером автоматически пошел к комнате Джея. Как ходил всегда. По привычке. И только уже стоя перед дверью понял: НЕЛЬЗЯ! Чонвон тогда медленно сел на пол в темном коридоре. И впервые за весь этот кошмар заплакал. Тихо. Закрыв рот ладонью, чтобы никто не услышал. Потому что он устал. Так сильно устал делать вид, что справляется. Группа начала ломаться вместе с ними. Потому что невозможно было спокойно смотреть, как два самых дорогих человека медленно уничтожают себя. — Он опять не ел, — тихо сказал Джейк однажды ночью. Парни сидели на кухне без света. Чонвон закрылся в комнате еще вечером. Джей ушел на улицу и не возвращался уже почти час. — Джей тоже, — ответил Сонхун. — У него в комнате только банки кофе. Хисын устало потер лицо. — Они убивают себя. Ники резко ударил ладонью по столу. — Да какого черта вообще?! Они влюблены, а с ними обращаются как с преступниками! — Тише, — прошептал Сону. — Нет! — голос Ники дрогнул. — Вы видели Чонвона сегодня?! Он даже улыбаться нормально не может! Тишина. Потому что это была правда. Паническая атака случилась через неделю. Во время фотосессии. Яркий свет резал глаза. Люди говорили слишком громко. — Дистанцию держим. — Джей, левее. — Чонвон, не смотри туда. Снова. И снова. И снова. Пока в какой-то момент Чонвон просто перестал нормально дышать. Воздуха не хватало. Сердце колотилось слишком быстро. В глазах потемнело. — Чонвон? Он едва удержался на ногах. И в следующую секунду рядом оказался Джей. Мгновенно. Будто весь остальной мир исчез. — Эй. Эй, смотри на меня. Менеджер вскочил: — Джей, не надо— — ЗАТКНИТЕСЬ! Это прозвучало так резко, что все замолчали. Джей уже держал лицо Чонвона дрожащими руками. — Дыши со мной, слышишь? Пожалуйста. Пожалуйста, Чонвон. У него самого голос ломался. Почти панически. Будто он тоже сейчас задохнется. — Все хорошо… Я здесь… Я рядом… Чонвон никогда не видел его настолько испуганным. И именно это окончательно разбило ему сердце. Потому что Джей смотрел на него так, будто боялся потерять. После этого группа перестала молчать. Окончательно. Хисын первым развернулся к менеджерам. Очень спокойно. Очень холодно. — Посмотрите, до чего вы его довели. Никто не ответил. Потому что Чонвон дрожал в руках Джея так сильно, что смотреть на это было невозможно. Позже, уже в общежитии, разговор перерос почти в скандал. — Если вы продолжите давить на них, мы отменим расписания, — сказал Сонхун. — Вы не можете— — Можем, — перебил Ники. — Потому что мы группа. Все вместе. Хисын смотрел прямо в глаза менеджеру. — Они наши друзья. И мы больше не позволим ломать их ради красивой картинки. А Джей все это время сидел рядом с Чонвоном и держал его за руку. И впервые за недели никто не заставил их отпустить друг друга. Но хуже всего стало позже. Ночью. Потому что после панической атаки Чонвон начал бояться самого себя. Бояться снова сломаться. Бояться стать обузой. Поэтому он стал еще тише. Еще закрытее. И перестал приходить к Джею. Совсем. Это добило окончательно. Однажды ночью Джей просто ворвался в его комнату без стука. И замер. Потому что Чонвон сидел на полу между кроватью и стеной. В полной темноте. Обняв колени. С красными глазами. — Уйди, — хрипло сказал он. — Нет. — Джей— — НЕТ! Он опустился перед ним на колени. И голос у него уже дрожал от паники: — Почему ты все держишь в себе? Чонвон молчал. Только сильнее сжал руки. А потом тихо выдохнул: — Я не хочу быть для вас проблемой. У Джея будто остановилось сердце. Потому что Чонвон сказал это абсолютно искренне. Будто правда в это верил. — Ты с ума сошел?.. — голос сорвался. — Чонвон, ты вообще понимаешь, что ты для нас значишь? Тот закрыл глаза. И наконец сломался. Не громко. Не истерично. Наоборот — почти беззвучно. Слезы просто начали течь одна за другой, пока он пытался закрыть лицо руками. — Я так устал… — прошептал он. — Так сильно устал притворяться, что мне не больно. И Джей тут же притянул его к себе. Крепко. Отчаянно. Будто собирал обратно по кускам. — Больше не надо быть сильным все время, — шептал он, гладя его по волосам. — Хотя бы рядом со мной. Пожалуйста. И Чонвон впервые за весь этот кошмар позволил себе просто плакать. Не как лидер. Не как айдол. Просто как человек, которому было слишком больно слишком долго. А за дверью тихо стояли остальные. Хисын. Сонхун. Джейк. Ники. Сону. Никто не вошел. Но никто и не ушел. Потому что они переживали это вместе с ними. И в тот момент каждый понял: они больше никому не позволят ломать их друзей. Через месяц первой сдалась компания. Потому что группа внезапно стала единым фронтом. Если рассаживали Джея и Чонвона — остальные тоже отказывались садиться. Если запрещали взаимодействия — парни специально втягивали их в разговоры. Если менеджеры пытались разделить их — кто-то обязательно вставал рядом. И постепенно контроль начал ослабевать. Сначала немного. Потом еще. А потом однажды на прямом эфире Джей совершенно спокойно взял Чонвона за руку. Прямо перед камерой. На секунду в комнате стало тихо. Чонвон повернул голову. И увидел, как Джей улыбается. Уставше. Нежно. Но спокойно. Будто наконец перестал бояться. А потом с другого конца комнаты раздался голос Ники: — Ну слава богу, а то вы нас всех уже в депрессию загнали. Все рассмеялись. Даже Чонвон. По-настоящему. Впервые за долгое время. Потому что пальцы Джея крепко переплетались с его собственными. Потому что группа осталась рядом. Потому что их любовь не стала концом. И потому что, несмотря на весь страх, давление и боль… они все-таки выбрали друг друга.