Чёрные бабочки страшнее крови

Небо было ржавым, а облака сгущались в чёрный ком. Вторая осада горы Луаньцан. В неё вложили максимум усилий, привлекли многих людей. Мысленно они уже победили над тёмным железом и заклинателем, который использовал его. Силы и Ци были уже на исходе. Хоть и тьма была нескончаема, но тело Старейшины Илин уже было настолько перенасыщено ей, что конечности стали ватными, голова тяжёлая, а дыхание… — его будто уже не существовало. И вот, из-за заметно сбившейся координации Вэй Усяня, заклинатели окружили его максимально близко за всю битву. Кожа на руках и лице мужчины была покрыта странными пятнами, похожими на сажу, а сосуды в глазах полопались. На вид он был ходячим мертвецом. — Отставить всем! — грубый мужской крик разрушил мимолётную тишину. Вэй Усянь обернулся на знакомый голос и увидел Цзян Чэна. Хмурый вид, в котором читалось что-то глубокое: скорбь? сожаление? — Цзян Чэн, прекрати, — выдавил сквозь зубы мужчина. — Нет, это ты прекрати, Вэй Усянь! Сколько можно, посмотри на себя! От мертвеца не отличить! — Ты… — Его губы из жалких сил скривились в ухмылке. — Конечно… Но ты забыл, что сейчас сам стоишь напротив меня? — Глупец. — Его Цзыдянь беспокойно замерцал, не фиолетовым — бордовым. — Прекрати это, пока ещё остались живы. Жив ты, жив я и другие. Вэй Ин приоткрыл рот, хотев что-то ответить, но эту попытку прервал кашель — кровь подступила к горлу. Он невольно опустился на одно колено, выплёвывая красные сгустки на землю. Пара заклинателей уже сделала пару шагов, чтобы напасть со спины, но глава Цзян откинул их плетью. Не убить — чтобы сбить их с ног. И толпа залилась злыми возгласами о предательстве. — Наш разговор с ним не закончен! Не трогать его, иначе сдохните! — рявкнул он. Заклинатели были ещё в большем недоумении, но некоторые и вправду пересилили себя и замерли, чтобы не закончить такой позорной смертью. Взгляд Ваньиня снова упал на брата. Тот вроде откашлялся, но легче точно не стало. — Цзян Чэн… — он поднял голову, посмотрев прямиком ему в глаза. С уголков струились слёзы, рот был в крови. Хриплый голос царапал уши: — Мне больно. Мне очень больно, Цзян Чэн. Казалось, что ноги Ваньиня подкосились. Хотя нет, так и есть. Его подбородок дрогнул. Вэй Ин никогда не говорил о том, что ему больно так… по-настоящему? Это была скорей не мольба, а факт, не требующий ответа. Раньше он говорил это, например, после ударов дисциплинарными досками в Гусу или на особо сильный подзатыльник. Но всё это говорилось, чтобы вызвать жалость. А сейчас это по-другому — искренне. Он не просит, он просто снял маску «всё в порядке» От неожиданных слов Цзян Чэн шагнул назад, но, спохватившись, сделал несколько шагов вперёд. Руки стали тяжёлыми и вовсе не хотели бить. Взгляд не прерывался. Шаг и ещё один. Глава Цзян мог теперь рукой подать до него. — Я не могу. Больно. Закончи это. Убей… — хрипло и рвано произносил тёмный заклинатель. Это была последняя капля, разрушающая стойкость. Решение осадить гору и без этих слов далось Санду Шэншоу с большим трудом. Но у него даже выбора, хотя бы на малость лучше, не было. Тело резко поддалось вперёд, руки обхватили худое тело мужчины. Цзян Чэн крепко обнял брата, утыкаясь в плечо. Он больше не мог сдерживать слёз, что щипали глаза каждый раз при виде Усяня. Шок окружающих их заклинателей было невозможно описать. Молчание натянулось струной. Чэн что-то нервно шептал ему, но это было так плотно покрыто пеленой, что Вэй не разобрал ни слова. Он обнял его крепче, будто этим можно было всё остановить, удержать рядом. Если не отпускать — то ничего не случится. Правда же? И в этот момент Вэй Усянь вздрогнул. Сначала немного, но потом сильнее. Цзян Чэн почувствовал это раньше, чем понял. Тело под его руками стало другое — неправильное. Будто плоть, натянутая на кости, перестала ею быть. Она стала проседать, прогибаться, пальцы проходили глубже, чем нужно. А там — внутри — что-то зашевелилось. — Вэй Усянь? Ответа не последовало. Цзян Чэн поднял голову и взглянул в глаза. Пустые. Чёрные, как смоль. Он не реагировал ни на что. Человек в его объятиях начал рваться изнутри. Он чувствовал, как холодная Ци туманом расползается по его рукам, скользит между пальцами — тьма вытекает наружу. Цзян Чэн попытался прижать его к себе сильнее, по крупицам собирая воедино. — Нет… Стой… — слова застряли в глотке. Тьма колыхнула в ответ и вмиг разлетелась вихрем. Не прахом. Не туманом. А чёрными бабочками. Сотни — нет, тысячи насекомых вырывались из одежд, стирая их в пепел. Крылья покрытые страшными, рваными узорами, резали воздух словно ножи. Они метнулись вверх, закружили, задевая лицо и руки заклинателя. — Вэй Усянь! — крикнул надрывисто. Он рванул вперёд, чтобы словить их. Но они были быстрее. Одна бочка коснулась его тыльной стороны ладони и тут же рассыпалась в прах. Другую он почти поймал, но она ускользнула, как ветер. Пальцы сжались в пустоте. Ещё секунда и их стало меньше. Они растворялись в смуглом небе. Будто их и не было. Будто это не они только что были кровью и плотью его брата. Цзян Чэн остался стоять с вытянутыми руками — испачканными в пыли, дрожащими от фантомного касания. Одна бабочка зависла над ним — так тихо. Буквально на мгновение застыла в воздухе и после рассыпалась к ногам. Оставшийся пепел на земле подхватил ветер. Всё закончилось. Ни тела. Ни слов. Ни следа. Ни-че-го. Губы дрогнули: — Вэй… — Имя не сложилось до конца. Голос сломался. Вырвавшийся крик окинул ржавые небеса, кровавую землю вдоль и поперёк. Он звал до самого ада. Но в ответ был лишь звук тяжёлого порхания крыльев — не снаружи, а теперь в голове. А на руках тлели остатки тьмы.