Luna Tacita

Луна. Сияла на небе. Чистом, открытом, ночном. И свет этого сияния, падал прямо на фигуры. Маленькие внешне. Огромные внутри, и речь даже не про рост. Нет, нечто более глубокое, неясное, чудное. И для нас, и для других. Люди привыкли ненавидеть, то, чего не понимают, и то чего боятся. — Лунатичка! — Ненормальный! — Чудачка! — Урод! Вот, как их называли. Вот, какими считали. И раньше это было обидно. Больно. Зло. Одиноко. Но сейчас. Сейчас это просто звуки, пустые, как и сами слова. За этими оскорблениями ничего не стояло, пустые дразнилки. Зачем обращать на них внимание, если они есть друг у друга. Светлые волосы. Девушка. Или всё ещё девочка. Слишком взрослая для детства. Слишком юная для взрослой жизни. Яркие голубые глаза. Спокойные. Почти лунные. Рассеянные. Будто смотрят куда-то дальше обычного мира. Одежда. Чудная, будто из разных частей. На шее — ожерелье, но вместо золота, пробки от пива. Волосы. Что прямо сейчас приводили в порядок. Но не она. Нет. Совсем не она. А иная фигура. Мальчик, но по взгляду — старик, неловко и нежно расчесывал их. Сначала пальцами. Потом расчёской. Хотя у самого юноши волосы были, словно чье-то гнездо, не то птичье, не то иного зверька. Естественный "враг" любой из расчёсок. Яркие зелёные глаза, сосредоточенные и такие живые. Кривая осанка — привычка, что делала его гораздо меньше по виду. Шрам на лбу, икона и символ, похожий на молнию. Одежда. Потёртая, старая, но такая родная. Скрывала его худобу, нет, скорее жилистость. Тонкие пальцы. Не аристократичные. С мозолями, мелкими шрамами, следами чужой работы, касались удивительно мягко. Будто боясь чего-то сломать. А ещё, его лицо. Длинные женственные ресницы. Скулы. Не острые, как у чистокровных красавцев. И не грубые, как у обычных людей. Просто… иные, настоящие. Губы. Пухлые, мягкие, рваные. Мешки под глазами. Очки, вечно сползающие вниз.

***

Трель птиц. Роса на травах. И яркое солнце. Редкий день, когда мир вокруг был светлым. Редкий день, когда вместо привычных дождей приходило тепло. Не жара. Нет. Для Британии подобное почти чудо. Именно тепло. Мягкое. Тихое. Уютное. Звери выходили из спячки. Меняли шерсть. Возвращались домой. Будь то магические существа... Или самые обычные. Будь то великаны. Или те, кого легко не заметить в высокой траве. И среди всего этого мира... Среди солнца, ветра и запаха нагретой земли... Сидели две фигуры. Внешне... Словно инь и янь. Свет и тьма. Такие разные. Чудные. И удивительно... Родные. Не нужно им... ... ни речей, ни звуков, ни чего-то ещё. Понимают друг друга, простой тишиной Оба странны и чудны. Красивые, но неопрятные. У неё — светлые уложенные волосы. У него — Тёмные, лохматые. Яркие голубые глаза, полные покоя. Яркие, зелёные, живые. Полные печали. У девушки — босые ноги, с загрубевшей кожей. У парня — грубые руки, с кучей мозолей. У обоих, нежная кожа, такое же сердце. Просто одно Открыто, чисто. Другое —окружено сотней шипов. И лишь для неё, открыто оно. И только её, не ранят они. Ведь для неё, это ничто. Плохие нарглы злят его. Но здесь их нет, нет никого. Только они, и только покой. На ногах, коленях покой обрела голова. Нежные руки проводят по ней, гладят, играют и просто лежат. Закрыты глаза, открыты сердца. Романтика? Возможно. Любовь? Но не та. Какая-то... Иная?... ... Другая, чудная. Нельзя описать, нельзя рассказать. Нельзя, не получится. Слишком сложно, тяжело. Но для них, всё хорошо. Но для них, так и должно... ... Так и должно всё быть всегда. Мальчик скрюченный лежит. Так же, как и всегда. Так же, как и до этого. Пройдут сезоны, пройдут года, но иначе... Иначе — нельзя. Можно смириться, можно принять. Но рядом она, и этого хватает. И этого достаточно. Не будет высоким, не будет другим. Он будет собой, ради неё. Маски, ложь...мечта быть нормальным. В прошлом всё это. Пора быть собой. Шумный вздох, ароматы цветов. Тихая песенка, из удивительных слов. Нежится он, заслужил он покой. Никакой ни герой, пора быть собой.