Luna Tacita

Малыш. Пугливый, одинокий. Других боится, не подходит. Опыт был, не хочет больше. Больно делают другие, больно делают чужие. Те, что не похожи вовсе. Будто жизнь — игрушка, и не больше. Вот, какие злые люди. Вот, каким бывает мир. Красив и красок полон внешне. Но как бывает, без красоты иначе всё. Жестокий мир, красивый, да. Но беспощаден он, ввиду двуногих. Малыш устал, четвероногий. Красив он тоже, внешне очень. Не то оленя, не то иного. Зверька дитё. Нежной шёрсткой он окутан. Рога сияют, словно солнце. И видит он его, лишь там. Где скрыты вечно, стыд и срам. Глубже смотрит он всегда. Всегда глаза, находит он. Они — его заветный друг. Они — расскажут "как" и "вдруг" Глаза ведь, отраженье душ. Но где же, этот самый друг. Кто не обидит, кто не бросит. Чьи глаза будут чисты. Чьи слова будут излишни. Тот, иль, те. Кто совсем иной. Пред кем склонится он готов. Пред королём, иль королевой. Не теми, кто правит остальными. Не теми, кто жизнь — пустышкою зовёт. Нет, иных, других. Тех, кто жизни ценит очень. Неважно чьи, или зачем. Ведь жизни — Чуда больше нет. Или... Быть может... Иной ответ, Ты дать мне хочешь? Нет? Вот и славно, продолжим значит... ... И вот малыш наш одинокий. С мордой — вытянутой очень. Полупрозрачный, незаметный. Чтоб убегать, и уходить... В края иные, И чудные. От всех людей, и всех смертей. Что вечно следуют за ним, Покоя не дают совсем. Но Смерти он — совсем не враг. Наоборот, он сам не рад. Она ли, он ли — Неважно впрочем. Смерть лишь есть. Баланса ради, конца всего. Ведь без конца, иначе всё... Цилиню малому не друг. Но знает он, Того и тех, Кто будет дружен с ним... Навек. Двое, рядом с ним сейчас. Один — старый юнец с глазами... Живыми, тёплыми, родными. Другая — лунная, чудная. Глаза её, луна без края. Короли они. Не стран, народов. Чудных сердец. Но не желают они, правда. Ни короны, ни сердец. Важны им только, они сами. Важны им только, чудаки. Отринули давно уже, И королевство, и народ. Оставив в правильных руках. Покинули, ушли навеки. Ради тех, кто так не смог. Теперь, по миру бродят вечно. Мальчик, только не простой. Смерти мастер, и покой. Но не желал он никогда, Ни власти, Ни чего-то... навсегда. Живёт он, Здесь, сейчас, и после. Прошлое, Не груз, иль страхи. А только... память, настоящая. А другая... Та, что лунная, чудная. Иначе видит мир всегда. Не важны ей, Боги, лица. Хоть и слышала: "Тупица!" Но нету смысла в злобе больше. Зачем им месть? Зачем, опять? Им лишь бы, оберегать, Да помогать, Иным таким же чудакам. Неважно, будет человек, Иной чудак, Или самец, зверька другого, Не чудного. И тебя, возьмут с любовью. Малыш, Уже, Не одинокий. Склонился маленький цилинь, Увидев этих, Королей. Но вместо гордости, полной их чудных сердец. Ответом было, лишь: "Обед!" Вот так и встретил, друга он. Того, кто обнимает, Кормит. Ту, кто нежно гладит вечно, Словно не цилинь он, А всего лишь то... Дитя. Малыш уже не одинокий. Семью обрёл.... И счастлив, Очень. Кормят, поят, берегут. С рук, из кружек, и бутылок. Словно, он — дитя людское. Забота, Жизнь, И чудеса, простое всё. И хорошо. Вот так бывает редко очень. Странно, чудно, но бывает. И потому, не забываем... Пройдут года, пройдут века. Но чудеса... ...будут всегда.