Как в нашем доме появился новый человек

       🗒 Запись первая               Хён утром спал и не просыпался. Я проверил — он дышал. Значит, делал это специально.              Сначала я просто сидел рядом и смотрел на него. Потом лег на его подушку. Потом лизнул в нос — теплый, как обычно. Ноль реакции.               Пришлось сесть ему на голову. Всей тушей. Хён засопел громче, но глаза не открыл. Я подождал. Это был последний шанс для него.               Тогда я нашел его пальцы под одеялом и куснул. Несильно. Почти дружески. Хён дернулся, что-то пробормотал, перевернулся на другой бок.               Я подождал. Потом куснул еще раз.               Через минуту он сел, посмотрел на меня мутными глазами и пошел насыпать корм. Ничего не сказал. Просто пошел.               Система работает.                      🗒 Запись вторая               Хён утром надел мягкую штуку и сказал: «Я на работу». Я не знаю, что это такое — работа. По моей версии, он просто стоял с другой стороны двери, чтобы мы его не нашли и не попросили добавку.               Дверь весь день не открывалась. Значит, стоял. Целый день. Я бы на его месте сошел с ума от скуки.               Вечером дверь щелкнула. Я бросил все и побежал. Первым. Потому что я ждал его целый день.               Но хён сначала погладил Дори. Дори! Который спал и даже не заметил, что хёна не было.               Я отошел в сторону. Сел. Начал умываться — с таким видом, будто мне совершенно все равно и вообще я тут просто мимо проходил.               Хён позвал меня. Я не пошел.               Тогда он подошел сам, сел на корточки и почесал меня за ухом.               Я позволил. Но здороваться не стал. Пусть знает — так нельзя.                      🗒 Запись третья               Ночью снаружи были странные звуки. Может, птица. Может, кто-то ходил. Я решил, что хён должен открыть балконную дверь — я бы все проверил, это моя территория.               Я сказал ему об этом, но он даже не пошевелился. Тогда я толкнул его лапой в щеку. Реакции не было.               Я сказал громко — прямо в ухо. Хён только поморщился и перевернулся.               Тогда я слез, лег у него под боком и сам слушал звуки до рассвета. Ничего страшного не случилось.               Но хён должен знать: я его охранял. Всю ночь. Пока он спал как убитый.                      🗒 Запись четвертая        В последнее время хён какой-то странный. Сидит на диване, смотрит в маленькую светящуюся штуку. Она то пищит, то гремит — он поднимает ее, смотрит и улыбается. Сам себе, в пустоту.               Раньше он так смотрел на нас с братьями.               Я пробовал сесть на эту штуку, но хён сразу взял меня на руки — я уже обрадовался — и пересадил на другую сторону дивана. Просто переложил, как вещь.               Иногда хён вздыхает, глядя на нее. Грустно. А потом снова улыбается. Я не понимаю, о чем он думает. Наверное, о консервированном тунце.               Однажды я все-таки столкну эту штуку со стола. Посмотрим, кому он тогда будет улыбаться.                      🗒 Запись пятая               Раньше хён уходил только утром и пропадал до вечера. Я уже привык.               Но теперь он уходит дважды. Второй раз — сразу после того, как насыплет нам корм. И перед этим долго стоит у блестящей стены, в которой отражается: поправляет что-то на голове, вертится, чуть ли не вылизывается — как мы перед сном. Потом перебирает мягкие штуки и надевает другую, не ту, в которой ходит днем.               Потом берет штуку, от которой очень сильно пахнет. Так, что я чихаю. Брызгает на себя, и запах остается надолго.               Домой он возвращается уже когда за окном темно.               Зачем выходить куда-то два раза в день? И зачем так старательно вылизываться перед этим?        Непонятный он все-таки.                      🗒 Запись шестая               Сегодня раздался громкий звонок — такой, когда в дом приходят разные чужие люди.               Хён открыл, и внутрь зашел незнакомец. Пахло от него странно, но не противно. Я все равно поругал его для порядка, а потом спрятался в домик. Дуни тоже. Один Дори выбежал встречать — ему все равно, он глупый.               Хён засмеялся и сказал: «Джисон, это Дори. Остальные немного стеснительные, им нужно время».               Стеснительные! Я не стеснительный. Я осторожный. Это разные вещи.               Этот Джисон сел прямо на пол и протянул руку к Дори. Тот, предатель, сразу же подошел к нему.               Голос у Джисона был тихий и какой-то теплый. Как одеяло хёна в холодный день. Хён улыбался — так же, как той светящейся штуке. Или даже сильнее.               Я просидел в домике до самого его ухода. Может, выйти к нему в следующий раз? Посмотрю на него поближе...                      🗒 Запись седьмая               Хён по вечерам смотрит в светящуюся штуку и даже разговаривает с ней. Меня не замечает. Братья играют друг с другом — я не хочу. Скучно.               Но я нашел способ заполучить внимание хёна.               На краю стола всегда что-нибудь лежит. Я запрыгиваю, сажусь рядом с вещью и смотрю на хёна. Если не смотрит — начинаю лапой пододвигать вещь к краю.               Медленно. Сначала чуть-чуть. Потом еще.               Хён сначала говорит: «Суни, не надо». Но я не слушаю. Толкаю еще.               Тогда он вскакивает, хватает меня на руки и уносит от стола. И говорит: «Ты наказан».               Но наказание такое: он держит меня на руках и гладит. Мне нравится.               Дуни тоже пробовал. Но он толкает сильно, и все падает сразу. Хён не берет его на руки, только вздыхает и идет за веником.               А я аккуратный. Это талант.                      🗒 Запись восьмая               Джисон пришел снова. Хён открыл дверь и прямо засиял весь. Я такого хёна раньше не видел. Даже когда мы сбросили горшок с цветком, он так не радовался.               Они разговаривали, смеялись и гладили друг друга. Я сидел на домике и наблюдал.               Потом Джисон полез в свою сумку, и я услышал знакомое шуршание. Я приподнял голову. А вдруг?..               А потом я почувствовал запах. Самый лучший запах на планете. Так пахнет то вкусное пюре, которое хён дает нам иногда — очень редко, по моему мнению, слишком редко.               Младшие братья сразу помчались к Джисону. Глупые. А вдруг это ловушка? Вдруг хотят отвлечь, чтобы потом сделать что-то неприятное? Вдруг хотят отнести в то место, где пахнет лекарствами и делают больно?               Но пока я думал, они уже ели. Хён улыбался, глядя на них.               Когда Джисон позвал меня по имени, я не пошел сразу. Подождал. Еще немного подождал. Потом все-таки слез с домика.               Не потому что поверил ему. Просто пюре очень вкусно пахло.               Когда он попытался меня погладить, я высказал ему все и ушел обратно. Хён только посмеялся.               Предатель.                      🗒 Запись девятая               Хён сегодня долго возился на кухне. Очень долго. Я несколько раз заглядывал в миску, но она была пустой. Что же он тогда там делал?               Я решил, что ему нужна помощь. Пошел на кухню. Хён сказал, чтобы я не мешался под ногами, — но я же пришел помогать. Он просто не понял.               Я ходил за ним по кухне. Туда-сюда. Туда-сюда. Проверял, все ли он делает правильно. Хён вздыхал — я знаю, это от умиления.               Когда он вышел и оставил меня присматривать за всем, я залез на стол и сунул нос в какую-то белую массу. Она была очень вкусная — ничего такого раньше не пробовал.               Потом хён вернулся и закричал так, что я чуть со стола не упал. Зачем так пугать?               Он произнес какое-то незнакомое слово — чизкейк. А потом опять назвал имя своего друга. Хён что, теперь кормит не только нас с братьями, но и этого Джисона?               Если честно, я сегодня устал ходить за ним. Помогать — это тяжело. Но вечером хён так долго гладил меня, благодарил за все, что я сделал, так что это того стоило.                      🗒 Запись десятая               Джисон теперь приходит все время. Хён даже не спрашивает нас, можно ли его пускать. А это наш общий дом.        Я больше не прячусь, но делаю вид, что мне все равно. Ложусь на самую высокую лежанку и просто смотрю. Но спускаюсь ровно в тот момент, когда он открывает сумку. Совпадение.               Он всегда приносит что-нибудь для нас. Даже хён столько вкусного не приносит, хотя просто обязан.               Сегодня я съел все вкусное пюре, а потом подумал и лизнул Джисону палец — там еще немного осталось. Он засмеялся. Я спросил, что смешного, но он продолжал смеяться. Странный такой, прямо как хён.                После еды я решил составить им компанию — им же скучно вдвоем на диване. Они были так рады, что совсем забыли про свои движущиеся картинки. Я даже разрешил Джисону погладить меня. Было приятно. Я сразу же сказал ему об этом, и он продолжил.               Мне начинает нравиться этот человек.                      🗒 Запись одиннадцатая               Похоже, Джисону тоже нравится сидеть на коленях у хёна. Я его понимаю — они теплые. Сам бы там сидел, но место занято.               Хён гладил Джисона по голове и по спине. Я знаю это чувство — приятно же. Джисон урчал. Не как мы, а как-то странно — горлом что ли. И еще они издавали какие-то звуки. То тихо, то громко. Я даже испугался сначала — вдруг Джисону больно? Или хён чешет не там, где надо? Но он не убегал, значит, нравилось.               Я сидел рядом и ждал, когда они закончат. Вдруг место освободится?               Не дождался. Уснул у них под боком.               Может, в следующий раз сяду первым. Джисон пусть тогда на пол садится.                      🗒 Запись двенадцатая               Сегодня Джисон остался ночевать. Я сначала даже обрадовался — значит, будет кому покормить меня ночью, если хён не проснется.               Но потом случилось предательство. Они закрыли дверь в спальню.               Закрыли. Дверь.               Я стоял под ней и ждал. Может, случайно? Может, хён просто забыл, что мы с братьями тоже здесь живем? Я позвал хёна. Никто не открыл. Позвал громче. Тишина.               Где мне теперь спать? Мое место для сна на его подушке! Я еще раз сказал ему об этом, но дверь не открылась.               Дуни спал в домике. Дори — на диване. А я сидел под дверью и слушал. Там что-то шуршало, кто-то дышал и иногда вздыхал. Странные звуки.               Я не спал целый час. Лежал прямо у порога. На всякий случай. Вдруг передумают. Потом понял, что все бесполезно, и ушел к Дори.               Утром дверь открылась.  Я сразу помчался к хёну с расспросами. Он не ответил, но пошел насыпать нам еду быстрее обычного. Чувствует что виноват.               Но я все равно жду извинений.                      🗒 Запись тринадцатая               Джисон теперь остается почти каждую ночь. У него что, нет своего дома? Я начинаю подозревать, что он ждет за дверью, пока хён его впустит.               Дверь в спальню все так же закрывают. Каждый раз.               Сегодня я осуществил ранее придуманный план.               Я пошел в спальню раньше, чем они, и лег в укромное место за креслом. Лучший наблюдательный пункт: видно и кровать, и хёна, и Джисона. Я должен был узнать, чем они тут таким секретным занимаются.               Когда хён вошел, он не заметил меня, и Джисон тоже. Даже не посмотрели в мою сторону. Победа. Я такой умный.               Они легли. Поговорили о чем-то тихо-тихо. Я даже ушами шевелил, но все равно не разобрал. Потом хён выключил свет.               Я ждал. Думал, сейчас начнется что-то важное. Ну, то ради чего меня не пускают.               А они просто уснули.               Легли рядышком и засопели. Хён даже руку на Джисона положил. Как на меня, когда хочет погладить. Только мы так днем делаем, а они ночью.               Я сидел за креслом целую вечность. Ничего не происходило. Только кто-то из них иногда вздыхал или переворачивался на другой бок.               Вот и все? Вот зачем закрывать дверь? Чтобы спать?               Я вылез из своего укрытия и лег к ним в ноги. Места на подушке не было, но ноги — тоже неплохо.               План удался, хоть и ничего интересного я не узнал.               Кроме одного — они просто спят. Как мы. Только без нас.               Глупые.                      🗒 Запись четырнадцатая               В последнее время в доме появилось много новых вещей. Я не понимаю, откуда они берутся. Может, хён ходит на охоту ночью и приносит их, пока мы спим? Но они не пахнут едой, так зачем они нужны?               Какая-то новая мягкая штука на диване. Две кружки, которых раньше не было, — на них нарисованы коты, но не мы. Я проверил. Я даже лизнул одну для надежности. Точно не мы. Дори сказал, что это оскорбление, я с ним согласен.               Еще появилась большая коробка. Я люблю коробки. Но хён почему-то не отдал ее нам, а поставил в угол и положил туда мягкие штуки. Зачем класть мягкие штуки в коробку? Они и так могут лежать. Дуни пробовал туда залезть, но хён его вытащил и сказал: «Там вещи Джисона».               Джисона? Он что, теперь и вещи свои будет приносить в наш дом? В нашу коробку…               Хён ходит какой-то странный. Задумчивый, но при этом радостный. Улыбается сам себе. Останавливается посреди комнаты и смотрит в одну точку. Я проверял — там ничего нет. Обычная стена.               Может, заболел? Но ест нормально и гладит нас, как всегда. Даже больше, чем всегда.               Самое ужасное случилось сегодня утром. Хён не покормил нас вовремя.               Я пришел к миске. Пусто. Подождал. Снова пусто. Пошел к хёну — он сидел со светящейся штукой и улыбался. Я сказал ему, что пора. Он не услышал. Я сказал громче. Ноль реакции.               Тогда я заорал. Так, как орут, когда наступают на хвост. Хён подскочил, посмотрел на часы и сказал: «Ой!»               Ой? Он сказал «ой»? Мы тут голодаем, а он «ой»?               Корм он насыпал. Но на целых пять минут позже обычного. Пять минут! У меня в животе было уже очень-очень пусто, а силы покидали. Я еле дошел до миски. Дуни и Дори тоже возмущались, но я был самый громкий. Потому что я старший. Моя обязанность — следить за едой.               Хён потом извинялся. Гладил меня, говорил что-то про «переезд» и «суету». Я не понял, но извинения принял. Один раз можно простить. Но если повторится — устрою такой переезд, что он запомнит.               Вещи Джисона в моей коробке — это одно. Но моя еда — это святое.                      🗒 Запись пятнадцатая               Джисон теперь не уходит. Совсем.               Он спит в моей кровати, ест на моей кухне, сидит на моем диване.               Я не понимаю.               Я спрашивал у хёна — почему он все еще здесь? Хён не ответил. Я начинаю подозревать, что у него проблемы со слухом.               Я даже спрашивал у самого Джисона, не пора ли ему домой, но он только улыбнулся мне и сказал — милашка… При чем здесь этот милашка??? Я спрашивал о другом.               Когда хён уходит на работу, Джисон остается у нас. Разве хён не должен его забирать с собой? А вдруг он будет плохо себя вести без присмотра?               Но Джисон целыми днями сидит за своим черным ящиком, что-то там нажимает. Ходит по комнате со светящейся штукой и говорит в нее.               Зачем он это делает, когда можно просто лежать на диване?               Глупый.               Я пытался рассказать ему, как хорошо днем греться на теплом солнце, которое светит на кровать хёна, но он меня не послушал.               Хотя черный ящик тоже теплый. Я проверил, пока Джисон ходил на кухню — лег сверху и сразу стало хорошо.               Но потом пришел Джисон и согнал меня. Сказал, что ему надо работать. Но ведь работают за дверью, а он здесь сидит…               Странный он все-таки. Но ящик и правда очень теплый. Я еще вернусь к нему.                      🗒 Запись шестнадцатая               Джисон живет у нас уже давно. Я подсчитал — очень давно. Примерно с тех пор, как хён поменял шторы, а потом еще раз поменял шторы. Долго, в общем.               За это время я составил список.               Плохое.               Джисон занимает мое место на диване. Занимает мое место на кровати. Занимает мое место на коленях хёна.               Его вещи везде. Его запах везде.               И еще он смотрит на меня и говорит какое-то непонятное слово. Одно и то же, каждый раз. Что оно значит — не объясняет. Звучит подозрительно.               Хорошее.               Он много времени проводит дома. А значит — больше внимания для нас с братьями.               Он угощает самыми вкусными лакомствами. Почти каждый день.               Он чешет за ухом лучше хёна. У него пальцы длиннее. И он никогда не останавливается слишком рано.               Он разговаривает со мной — я говорю ему что-то важное, он смотрит и отвечает. Иногда отвечает не то. Но старается.               Дуни и Дори его обожают. Я, конечно, сдержаннее, но… мне тоже стало как-то спокойнее, когда он рядом.               И главное: хён с ним смеется больше, чем раньше. Стал мягким, тихим. Может, потому что теперь у него есть тот, кто гладит его по голове и чешет за ухом? Я давно подозревал, что хёну это тоже нужно.               Хорошего получилось больше. Я пересчитал дважды. Все равно больше.               Так что пусть живет. Я разрешаю.               Но кое-что я теперь делаю иначе.               Ночью я больше не сплю в спальне.               Потому что однажды я пробрался туда, как обычно. Свернулся клубочком, приготовился спать. Хорошо. Тихо. Тепло.               А потом они начали издавать такие странные звуки, что я аж подскочил. Сначала хён тяжело дышал и сопел. Потом Джисон. Потом оба сразу.               Они переплелись друг с другом так крепко, что я решил — это драка. Кровать ходуном ходила.               Тогда я прыгнул на подушку — вдруг нужна помощь. Посмотрел на них. Оба красные, мокрые и почему-то улыбаются.               Они посмотрели на меня и засмеялись.               Я выскочил оттуда быстрее, чем из ванны, когда ее наполняют водой.               На следующий день я проверил их — живы, целы, здоровы. Даже веселее обычного. Я ничего не понял. И решил, что и не надо.               Теперь я сплю в домике. Или на диване. Или в другом домике. Но в спальню ночью — ни лапой.               Пусть сами разбираются со своими играми. А я лучше посплю в тишине.               Странные они, конечно. Но мои.