Маленький стаканчик счастья

Солнце только начинало золотить стены мастерской, когда Тони услышал знакомый топот маленьких ножек. — Папа! Папа, смотри! Питер, которому едва исполнилось четыре, влетел в комнату, крепко прижимая к груди что-то жёлтое. Его каштановые кудри растрепались после сна, а на щеке краснел след от подушки. Тони отложил гаечный ключ и опустился на колени, раскрывая объятия. — Ого, что это у нас там? Неужели ты нашёл сокровище? — Это для тебя! — Питер подбежал и торжественно вручил отцу пластиковый стаканчик с ромашкой. Обычная полевая ромашка, которую малыш, видимо, выдернул с корнем из клумбы перед гаражом. Земля с корней осыпалась на футболку Тони. — Я сам сорвал! — гордо заявил Питер и улыбнулся самой широкой улыбкой, которую имеет только он, а потом добавил шёпотом: — Мэри сказала, что цветы дарят, когда любишь. А я тебя люблю. Очень-очень. У Тони что-то сжалось в груди — не от реактора, а от того, как серьёзно это сказал маленький человечек. Он взял стаканчик с той осторожностью, с какой держал бы древнюю реликвию. — Питер… это самый лучший подарок в моей жизни. Серьёзно. Он поставил ромашку на рабочий стол, рядом с голограммой нового костюма, и подхватил сына на руки. Питер взвизгнул от радости и обхватил папу за шею. — А теперь, — Тони поудобнее перехватил малыша, — завтрак. Что хочешь: блинчики или вафли с клубникой? — Вафли! — Питер задумался на секунду. — А можно я буду лить сироп сам? — Можно. Они пошли на кухню — Тони, несущий сына на бедре, и Питер, который уже вовсю рассказывал, что видел во дворе «огромную букашку, красную в точечку». Тони слушал и улыбался, а на его столе в мастерской среди чертежей и титановых деталей скромно стояла ромашка в жёлтом стаканчике — маленькое доказательство того, что сердце Тони Старка давно уже принадлежало не вселенной, а четырёхлетнему мальчишке с большими карими глазами и лучезарной улыбкой.