Это все что есть

Когда во рту находится пистолет, стонать от боли и наслаждения становится сложнее — особенно если в твой зад вбиваются без смазки… Лиам понимал это, потому что ощущал всё на себе прямо сейчас. Ствол пистолета оставлял на языке приятный холодный вкус металла. Ритмичные удары, которые с точностью попадали по простате, заставляли выгибаться в спине до хруста позвонков. Свободной рукой Айзек сжимал его упругие ягодицы. Когда они очнутся, на коже точно останутся синяки. Хаджара это не волновало. Перед его глазами всё плыло, в ушах звенело. Реальность под наркотой искажалась, приобретая краски. В общественном туалете, если это вообще можно назвать туалетом, было почти тихо – только их тяжелое дыхание. До пика оставалось совсем чуть-чуть, но вещества притупляли все ощущения, поэтому, когда разрядка настала, француз даже не почувствовал, пока блондин не надавил пяткой куда-то в спину. Только тогда Айзек остановился. Когда он достал дуло пистолета из влажного рта, между оружием и розоватыми губами протянулась ниточка слюны. Они молчали, только Лоусон смотрел, чуть хмурясь. — Где ты этот чёртов пистолет вообще достал? — хрипло спросил он, сплёвывая желчь. Хаджар лишь пожал плечами, довольно улыбаясь. У него до сих пор была разбита губа, а зрачки были настолько большие, что почти перекрывали всю радужку, оставляя тонкий ободок шоколадного оттенка. Такие стычки в туалетах случались довольно часто и проходили по одной и той же схеме. Иногда они делали это в квартире новозеландца – тогда всё проходило намного приятнее. Но то была редкость, поэтому чаще всё было сухо и жёстко. Последняя кабинка, туалетный бачок. Облокачиваешься и выдыхаешь. Слышишь, как сзади шуршит чужая одежда. Твоя задница оголяется. Смачный харчок – неприятная, тягучая субстанция. И в тебя вгоняют член. Без предупреждения и без растяжки.

***

Айзек не был борцом, но часто выступал в подпольных боях, которые давали нехилые деньги. Лиам – его друг и кто-то вроде менеджера, а также человек, который приносил ему удовольствие в любом смысле: морально, физически, нелегально. Они встречались на закате в каком-нибудь переулке перед боем, обменивались парой десятков слов и заходили в подвальное помещение. За этой территории Лоусон был обычным работником кафе. Хаджар же скитался по разным работам и никогда не задерживался на месте. Недавно он устроился в один захудалый бордель, где работали «шлюхи, которые явно болеют какой-нибудь хуйней», как любил выражаться сам Айзек. Сейчас, выходя из этого недотуалета, Лиам чуть хромал, а Айзек держался за стены. Даже после сильного нокаута его так не шатало, как после хорошего секса и пары граммов. Закуривая сигарету, Лоусон смотрел на раскачивающееся тело рядом и хмыкнул – жалкое зрелище. Хорошо, что сегодня он был на машине. Затолкав в неё эту тушу, он сел за руль и поехал к себе. Уложить Айзека на диван оказалось легче, чем он думал. В квартире было тихо и свежо. Лёжа в своей кровати, Лиам понимал – всё это будет повторяться из раза в раз… Но даже не думал от этого отказываться. Спустя время невнятный бубнёж и шаркание шагов дали понять, что Айзек проснулся. Он приполз к кровати, она проскрипела и промялась. На откинутую руку улеглась голова, а через бедро перекинулась чужая нога. Сопение через пару секунд намекнуло на то, что парня вырубило моментально.

***

С того вечера прошла неделя. В подвале собралась толпа людей, в центре стоял Хаджар. Бой шёл уже пару минут, а он улыбался и даже не выдохся, потому что снова был под наркотой. И сейчас он полностью подтверждал своё прозвище – «Монстр». Лоусон стоял в дальнем углу, в тени, наблюдая за всем этим цирком – именно так он воспринимал эти бои. Через минуту француз отправил противника в нокаут, но не прекратил его бить. С улыбкой до ушей, которая начала пугать окружающих, он навалился сверху и расквасил тому всё лицо. Когда его оттащили, Айзек скрылся в толпе. Лиам не сразу понял, что тот ушёл и куда его унесло. Забрав выигрыш и отсчитав свою долю, Лоусон вышел из помещения и быстрым шагом направился в ближайший парк. Его друг часто туда уходил, чтобы просто посидеть на лавке. – И чё ты ушёл? – А чё мне там делать? Голоса были уставшими и осиплыми. – Хотя бы меня не кидать. Тот лишь отвернул голову к горизонту. Скоро должно было взойти солнце. – Я устал. Такое было удивительно от него услышать. – Тебе стоит завязывать с этим. Ловким движением Лиам достал из кармана француза герметичный пакетик и посмотрел на Хаджара. Тот в ответ лишь пожал плечами: – Мы оба знаем, что я не смогу. Поэтому не вижу смысла говорить об этом. Так и есть – сколько бы раз он ни пробовал, ничего не получилось. Они просидели так до рассвета и ушли в квартиру Лоусона.

***

Вскоре Айзек даже переехал к нему. Но они не обсуждали свои отношения. Это нельзя было назвать дружбой. Ссоры, даже драки, жёсткий секс, ревность и верность – никто и никогда не скажет, что всё это можно назвать любовью. Это была пытка для обоих: они уничтожали друг друга и собирали по новой – склеивали по кусочкам. Они прижимались друг к другу, что-то бубнили и тихо плакали… от усталости, от ломки, от всего. В такие моменты они были просто рядом друг с другом, обнимались и молча утешались. Чтобы потом когда-то снова сломать.

***

Айзек снова попытался завязать с наркотиками. В этот период им обоим было невыносимо больно – одному от ломки, другому от жалости. Они справились! Стали ли они сами и их странная близость нормальными? Нет. Но это всё, что у них есть. И отказываться от этого они не хотели.