Успокоительное

Рюджин любила её так, что без нее дышать бывало тяжело. Иногда они сидели вечером на диване в съемной квартире, Йеджи смотрела в телефон, закинув ноги на стол, а Рюджин просто смотрела на неё со стороны и тихо говорила: Я тебя люблю. Хван даже голову не поворачивала, просто мычала в экран: Мгм, я тебя тоже. И Рюджин этого хватало. Она прижималась к её плечу и была счастлива. На улице всё менялось. Хван шла на полшага впереди, постоянно оглядывалась и дергалась от каждого прохожего. Один раз на перекрестке Рюджин попыталась взять её за руку, поймать пальцами ладонь. Йеджи выдернула руку так резко и засунула её в карман куртки. — Перестань, люди смотрят, — тихо и зло сказала она. — Да кто смотрит-то? Всем пофиг, — попыталась убедить ее младшая. — Я сказала не надо. Шин послушно отошла на шаг назад. Она сама себя убеждала, что всё нормально. Ну, боится человек, что кто-то увидит, расскажет близким, начнутся разборки. Рюджин всегда терпела. Они виделись каждый день, и девушке казалось, что это главное. Всё закончилось осенью. Они сидели в дешевом круглосуточном кафе у метро. Рюджин достала из сумки блокнот, открыла календарь и улыбнулась: — Слушай, у нас же скоро год. Как бы ты хотела провести этот день? Может, снимем домик на выходные за городом? Или сходим в то кафе на крыше? Я со всех подработок отпрошусь, смены перекрою, так что я буду полностью свободна. Йеджи клала наверное, уже шестую ложку сахара в кофе. Она не любит пить его с сахаром, но не перестает сыпать. — Мои чувства к тебе остыли, прости. Рюджин так и замерла с открытым ротом. В ушах бешено застучало, а в горле встал такой сухой ком, что стало трудно дышать. Глаза сразу зажгло от слез, но она сжала кулаки под столом так, что ногти вонзились в ладони. Главное не разреветься прямо здесь, перед Йеджи, которой кажется, было абсолютно всё равно. Шин попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и дурацкой, она держала её из последних сил. Рю закрыла блокнот, убрала его в сумку и встала. Коленки дрожали, а ладони вспотели. Йеджи так и не подняла на неё глаз, продолжая листать ленту. — Спасибо, что дала почувствовать себя любимой, — тихо сказала Рюджин и пошла к выходу. На улице шел мелкий дождь. Она шла к автобусной остановке, слезы текли по лицу, и она вообще не понимала, как ей теперь идти в пустую квартиру, как просыпаться и как жить без человека, который только что выкинул её из жизни одной короткой фразой.

***

За три года ничего не прошло, просто боль стала более привычной. Рюджин сидела на больших, холодных камнях у самой воды. Море шумело, волны бились о берег и обдавали лицо солеными брызгами. Сильный ветер дул прямо в лицо, темные волосы постоянно лезли в глаза и липли к губам. Рюджин сидела, ссутулившись, и курила одну сигарету за другой. Пальцы от холода совсем перестали двигаться. В доме неподалеку, который они сняли всей компанией на выходные, горел свет. Оттуда доносился громкий смех и музыка. Сначала всё было нормально, но потом все выпили. Один парень, который знал про их прошлое с Йеджи, громко спросил из угла: Кстати, Рю, а как там Йеджи? Вы общаетесь вообще? В комнате сразу все замолчали. Кто-то толкнул парня локтем, попытался перевести тему, но Шин уже не слышала. У неё затряслись руки. Она молча поставила стакан на стол, взяла куртку и ушла на пляж. Сзади слышались чьи-то шаги . Рюджин не обернулась, потому что знала, что только один человек пошел бы за ней. Черен подошла, укутавшись в теплую кофту, и села на соседний плоский камень, поджав ноги. Несколько минут они сидели и смотрели на воду. — Что случилось? Чего ты ушла? — тихо спросила Ли. Рюджин посильнее затянулась, обожигая горло дымом и рукой убрала волосы со лба. — Просто вспоминаю прошлое, которое не ценила как надо, — ответила она хриплым голосом. Черен грустно посмотрела на неё. За эти три года Шин сильно изменилась – похудела, стала какой-то тусклой и перестала бывать такой жизнерадостной как раньше. — Рю... тебе вообще не становится лучше? — в голосе подруги слышалась жалость. — Столько времени прошло. Сколько можно? Рюджин усмехнулась и стряхнула пепел на мокрый камень. — Да нормально всё. Я просто иногда заглядываю к ней на страницу. Ну, знаешь, проверяю, всё ли хорошо, жива ли вообще. Кажется, она замуж вышла. Пару недель назад фотки выложила. Красивая такая, улыбается на всех кадрах. Я... я правда очень рада за неё. Черен повернулась к ней: — Зачем? Зачем ты туда смотришь, если тебе потом хреново? Зачем ты сама себе делаешь больно, Рюджин? Ей же пофиг на тебя, она дальше живет! Шин наконец повернула к ней голову. Прядь волос снова упала ей на лицо, но Черён увидела, что у Рюджин из глаз вовсю идут слезы. Они быстро текли по щекам, а губы дрожали. При этом Рюджин улыбалась. Это была очень растерянная и грустная улыбка. — Мне становится лучше, — тихо сказала Рюджин и вытерла лицо рукавом куртки. — Мне правда легче, когда я вижу, что она счастлива. Пусть даже без меня.