Are you afraid of water?

      Богатая резиденция в три этажа. Там полно прислуги, антикварная мебель, много комнат. Но не это сейчас важно. Самая главная драма разворачивается в кабинете. На коленях посреди дорогущего ковра сидит парнишка. Он всхлипывает и дрожит. Ему едва ли стукнуло восемнадцать. Совсем юный и только начинает жить… Он запутался, доверился не тому. И сейчас понимает, что ничего не изменить.       — Отец, прошу… это несправедливо! Я же твой сын! — сквозь слёзы умоляюще проговорил молодой парень.       — Это ты говоришь мне о справедливости? Разве ты поступаешь так? Ты думаешь о значении этого слова? — холодно процедил мужчина, поднимаясь со своего кресла.       — Отец…       — Решение окончательное! Ты сегодня же соберёшь свои вещи и улетишь в Сеул! Ты теперь сильный, поэтому справишься! Конечно же я не оставлю младшего сына без содержания, но видеть в своём доме такое отродье, как ты, больше не хочу! Ступай!       — Умоляю… отец… — предпринял последнюю попытку парень, поднимая заплаканное лицо к старшему.       — Пойдёшь сам или приказать охране выволочь тебя? — рыкнул альфа.       Омега покачал головой, вытирая слёзы, и поднялся на ноги. Последний раз посмотрел в глаза отцу, потом развернулся и ушёл, не проронив больше ни слова. Он направился в свою комнату, где скрылся за дверью. Больше не будет плакать. Отец прав: он сам во всём виноват.       Началось всё с того, когда Минхо влюбился. Это был альфа, какого ещё никогда не видел. Красавец-блондин, старший брат одного из его одноклассников. Асато учился на втором курсе факультета управления. Вокруг него вились омеги всех мастей, а выбрал он почему-то именно неприметного Минхо. В такой короткий срок легко вскружил голову и влюбил в себя, заставляя просто раствориться в новом чувстве. Спустя всего пару месяцев предложил брак, познакомил с семьёй, которая оказалась слишком многочисленной.       А потом рассказал правду: он из прайда пум. И если Минхо хочет серьёзно быть с ним и войти в его семью, то нужно пройти обращение. И Хо согласился без раздумий, сбежав из дома. Он позволил укусить себя, но совсем не рассчитал последствий. Переходный период стал безумно тяжёлым. Он неделю мучался, переходя между человеческим и звериным обличием. А через две недели застал любимого с другим омегой.       Сердце было разбито. Боль и предательство не давали нормально дышать. Минхо вернулся домой и покаялся перед родителями и старшим братом. Он надеялся на прощение и милость, вымаливал пощады, но отец был неумолим. Он выгнал его, заявив, что больше не желает видеть его в своём доме. ***       Тем же вечером его силой усадили в машину и отвезли в аэропорт вместе с двумя чемоданами вещей. Теперь он сам по себе. Хорошо, что хоть содержания не лишили… но разве это спасёт его?       С тех пор привыкал жить самостоятельно. Заселился в купленную для него маленькую квартиру, сам обставлял её. Поступил в Сеульский Национальный на управление, по вечерам пробовал подрабатывать. Пытался жить, не привлекая внимания. Прошло восемь лет и его жизнь вроде как вошла в норму. Минхо научился существовать в корейском обществе. Окончил университет, поступил работать в крупную энергетическую компанию на должность второго заместителя. И вполне успешно работал уже больше двух лет. Завёл друзей, время от времени встречался с альфами. Но никого не подпускал к себе близко. Слишком страшны были личные секреты.       Его поддерживали два близких друга: Хан Сонми и Ким Сынмин. Альфа и омега. Они здорово выручали его. Вместе иногда выпивали, отдыхали в клубах, ездили за город. Эта парочка когда-то встречалась, но потом остались хорошими друзьями. После и Минхо вошёл в их близкий круг. Всё было хорошо, пока в один прекрасный день, придя на работу, не узнал ужасающие новости: Оба старших Хана — отец и сын — погибли в авиакатастрофе, затонув в Корейском заливе. Это могло стать концом для всех. Но была надежда… ________________________________

3.09

      — Профессор Смитсон, могу я попросить вас разрешить мистеру Хану выйти вместе с телефоном?       Джисон поднял взгляд при упоминании своей фамилии и посмотрел на заместителя ректора, что сейчас стоял в дверях аудитории.       — Джейсон, у нас тестирование! Я уверен, что это может подождать! — строго сказал преподаватель.       — Я сожалею, профессор, но не может, — горько протянул молодой парень. — Это срочно и касается… касается семьи. Джисон?       — Да, конечно, — растерянно закивал Джи. — Я иду. Простите, профессор Смитсон. Я обязательно пересдам.       Преподаватель кивнул и жестом показал ему собираться. Джисон быстро запихал всё в сумку и последовал за Джейсоном. Они шли по коридору, который ещё больше нагнетал ситуацию. Что такого произошло? Пока направлялись к ректору — Хан включил телефон и обнаружил около двух десятков пропущенных от управляющего поместьем в Сеуле.       В кабинете обнаружился Виктор Тен — представитель их компании здесь в Лос-Анджелесе. Он был как никогда серьёзен и чем-то сильно расстроен, смотрел с жалостью. Это как-то напрягло и заставило задуматься. При его появлении Виктор встал и подошёл ближе, кладя ладонь на его плечо.       — Джисони, прими мои соболезнования, — на корейском заговорил Тен. — Мне безумно жаль! Твой отец был…       — Отец? — прервал его Джисон сквозь вдруг образовавшийся в горле ком. — Что с отцом?       — Твой отец и старший брат возвращались с переговоров с нашим Пекинским подрядчиком. Самолёт упал в Корейском заливе. Поисковая команда нашла тела всех шести пассажиров, а также двух пилотов и двух бортпроводников.       — А папа?       — Чонвон в неврологической клинике. Прости, Джисони, но тебе нужно вернуться, ведь ты теперь старший в семье! — протянул Виктор.       — Какой старший! Это же… боже… это как получилось? — ахнул Джи. — Хён… как такое вообще возможно?       — Джисона, прости. Расследование уже идёт. Самолёт нас будет ждать через три с половиной часа, — сказал Тен, перейдя потом на английский, обратился к ректору. — Подскажите пожалуйста, как скоро мы можем оформить академический отпуск?       — Нет! Не нужно отпуск, — решительно проговорил Хан. — Ты прав, хён! Я теперь старший и обязан быть со своими людьми. От меня зависят жизни моих подчинённых. Я должен принять последствия и ответственность. Именно этому меня учил отец. Мистер Джеймисон, как быстро мы сможем оформить отчисление? К сожалению, я не смогу продолжить обучение.       — Мистер Хан, вы уверены? — с сожалением спросил ректор. — Не хотелось бы терять такого студента, как вы!       — Я понимаю, но долг перед семьёй для меня превыше всего!       Пока Джисон пытался хоть как-то прийти в себя и начать дышать, Виктор быстренько устроил отчисление. После этого помог дойти до машины, которая увезла их обоих сначала к квартире, потом в аэропорт. Джи будто и не существовал. Сердце сдавливало тугим обручем, перед глазами всё плыло. Он последний раз видел отца почти полгода назад, когда тот приезжал на переговоры с потенциальным партнёром. А с братом не встречался ещё больше!       Что теперь делать? Джисон вообще не подготовлен! Да, он изучал управление персоналом, но никак не был готов к тому, что придётся экстренно вникать в дела фирмы на правах генерального директора. Нет, он не сможет… никогда не сможет сесть в кресло отца! Да это вообще абсурд какой-то! ***       Дальше всё было словно в кошмарном сне! Виктор буквально за ручку довёл его до самолёта, принадлежащего его семье, позволяя ему молча следовать до пункта назначения. Это было безумно тяжело, каждый шаг давался с огромным трудом. Почти не помнит полёт: свернулся калачиком на одном из сидений и пытался уснуть. А вдруг проснётся и всё это окажется только сном?       Нет… не прокатило… по прилёту первыми, кого увидел, были вице-президент компании Бан Кристофер, секретарь отца Ким Сынмин и ещё один незнакомый ему парень с рыжими волосами и нежным лавандовым запахом. На лицах всех троих скорбь и жалость. Это разбило сердце Джисону. До этого момента он просто не верил в то, что произошло. Не хотел верить. Но теперь… теперь что делать? Как быть? Бан подошёл ближе и положил руку на плечо, заглянув в глаза.       — Ты как? Ни слезинки… ты — сын своего отца! — сказал Крис. — Такой же сильный и смелый!       — Я разбит, хён… — выдохнул Джи. — И пока ещё не до конца верю…       — Я тоже не верил, пока сам не опознал тело. Похороны через два часа. Поехали, пока нет пробок.       — Ты же не бросишь меня? Не предашь? Возьмёшь пока управление в свои руки? Я больше не могу никому доверять.       — Джисона, я не смогу тебя бросить! Я же знаю тебя уже столько лет, ещё когда сам только пришёл зелёным помощником к твоему отцу! — мягко улыбнулся альфа. — Конечно же я не оставлю тебя!       Хан кивнул и пошёл к машине в окружении охраны. Дальше — будто плохой сценарий ромкома. Дорога до дома, быстрый душ, смена одежды на более траурную, путь до кладбища, а там… процессия до колумбария. И опять будто всё это не с ним. Джисон держался вплоть до того момента, пока снова не вернулся домой. Вошёл в спальню родителей, сел на кровать прямо поверх покрывала, коснулся пальцами рамочки с фотографией, где была запечатлена счастливая семья: два молодых парня лет по тридцать и двое мальчиков три и десять лет. Все улыбаются и такие счастливые. Слёзы побежали по щекам помимо его воли. Теперь у него есть только папа…       Как действовать дальше? Восстановиться на учёбе? Или забить на всё? Нет, отец надеялся на него! И теперь на него будет надеяться огромный штат компании, которая уже на четверть принадлежит ему. Наоборот, ему нужно усиленно учиться и попутно вникать в тонкости энергетики страны. Джисон думал, что его это ещё не скоро коснётся, но сейчас ситуация в корне изменилась. Крис сказал, что завтра вскрытие завещания. А потом нужно будет навестить папу. Впереди будет много трудностей, но… он же справится?       Следующее утро началось очень рано. Ночью так и не смог нормально уснуть, поэтому к завтраку спустился не в лучшем расположении духа. От еды отказался, выпив крепкий кофе, дождался охрану, дошёл до машины. Скрыл глаза за чёрными очками, чтобы не палиться перед старшими. Но Бан раскусил его: подошёл приподнял очки и, хмыкнув, вернул обратно. В комнате опять всё те же лица: Крис, Сынмин и этот рыжий с запахом лаванды, охраны у окна и двери, юрист и нотариус отца Ким Сокджин. Он поприветствовал их и начал читать завещание отца. И Джи был шокирован, когда узнал подробности: отец и брат всё своё имущество завещали ему. Теперь Джисону принадлежало девяносто процентов всего, что было на счету его семьи. Но теперь и от семьи-то ничего не осталось.       Зачем ему миллионы, если больше не с кем поделиться? Теперь только горячо любимый папа. Здесь в Сеуле — казалось бы, в его родном городе — Джисон чувствовал себя совсем одиноким… и будто не на своём месте. После трёх с половиной лет в Штатах, столица Южной Кореи стала для него чужой. Здесь не было друзей, не было близких. Здесь не к кому было пойти, не с кем поделиться. Не было никого… значит, нужно найти. Хватит ныть… нужно взять себя в руки и стать сильным. Нужно спрятать эмоции подальше, чтобы никто не смог его достать. Пойдёт привычным путём… но не сегодня. Этот день должен завершиться достойно. Поэтому прошёл в отцовский кабинет, который теперь тоже принадлежит Сону, захватив дорогущий виски и свой ноутбук, уселся в кресле. Пил и смотрел какой-то фильм, даже не понимая смысла увиденного. Да к чёрту всё!