Роковые решения

— Дотторе… Девушка сжимает с силой кулак, словно сможет ухватиться за воздух, создать из него что-то эдакое, – и броситься с импровизированным орудием на мужчину. Или хотя бы ради того, чтобы создать иллюзию превосходства. Мол, не только он властен творить то, что вздумается. Предвестник загадочно держит руку за спиной, подобая джентельмену, улыбается себе и расхаживает туда-сюда, но не выпускает из виду Люмин. Наблюдает, словно за маленькой зверюшкой в клетке. — Моё предложение всё ещё в силе. Несмотря на ваш импульсивный поступок. Буквально пару минут назад она воткнула нож ему в спину. Нельзя придумать отказа прямолинейнее и грубее. Однако он, невзирая на это, по-прежнему спокойно отмеряет метр за метром своим сдержанным шагом. Словно все идёт гладко, без каких-либо изменений. Словно того выпада и не было вовсе. — «Импульсивный поступок»? Так ты называешь, (прямо) грубо говоря, предательство с моей стороны? Мне казалось, ты хорошо ведешь дела, — Люмин старалась поддерживать зрительный контакт не моргая, внимательно отслеживая малейшие изменения в повадках собеседника. — О-хо-хо, понимаете, я не считаю это «предательством», — мужчина оказался позади неё в мгновение ока, из-за чего та резко дернулась от неожиданности. — Я считаю, вам было дано слишком мало времени на раздумье. Вами движут обыденные людские чувства. Мыслите масштабнее! Он вскинул руками, поднимая голову к «небу». Девушке на секунду показалось, что из-под маски выглянули два красных источника огня, излучающие прямо-таки рубиновое свечение. — Мне не нужно много времени, чтобы выбрать своих друзей. Смех стих, Дотторе опустил руки. Его лицо больше не было растянуто в ужасающей улыбке, однако это не продлилось дольше десяти секунд. Доктор снова переместился, оказавшись в паре метров от путешественницы. — Знаете, с нашей последней встречи, а также, если быть откровенным, после некоторого наблюдения, я сделал определенные выводы, — он снова ходил из стороны в сторону. Доходя до одной точки, он тут же оказывался в другом месте. То приближался, то отдалялся. Это превратилось в игру: за пятнадцать секунд угадать, где он появится в следующий раз. Был ли в этом смысл? Наверное, лишь в желании попытаться опередить ход его мыслей. — У вас так много знакомых по всему Тейвату. Тех, кому вы помогали, тех, кого вы зовёте «друзьями». Однако это не мешает вам быть глубоко одинокой. Люмин вздрогнула после его заключения. Скорее, от новой неожиданности. Она пыталась связать цепочку из мыслей в голове, но ничего не получалось. В конечном итоге, размышления приводили к тупику, не достойные дойти до разгадки. — Вы удивлены? Чему именно? — он с большим вниманием стал смотреть на неё, полностью обернулся и наконец встал на одном месте. — В моей перспективе по-прежнему рассматривается вероятность нашего сотрудничества. Хотя бы из соображений выгоды. Мне, как к своей, вероятно, коллеге, стоит относиться с должным вниманием. Это является залогом хороших отношений, не так ли? Дотторе с явным наслаждением следил за её реакцией, за тем, как она сбита с толку. — Пусть. Но ты ошибаешься, — она также встала лицом к нему, придавая своим словам больше уверенности. — «Одинока»? Что ты можешь знать об этом? — Оох, моя милая коллега. Думаете, Зандик был лишён этого скорбного чувства? Одиночество… При жизни он не добился всех своих целей. Не изобрёл эликсир бессмертия, не довёл некоторые исследования до идеала… Но ко всему прочему, он также не смог избавиться от одиночества, — Дотторе понизил голос до низкого баса, сквозь который тяжело разобрать истинные вложенные чувства. — А я, как его частичка, также могу понять этот свойственный людям сентимент. От услышанного перехватило дух. Настолько это было отвратительно. Такой, как Дотторе, и смеет опускаться до таких слов… Впрочем, пусть говорит, что хочет. Но утверждать что-то, делать о ней выводы – это совсем другое. — Какое мне есть до этого дело? Ещё разбираться в том, есть ли у тебя чувства… (я и так знаю ответ). Я не одинока. Она закачала головой, нервно отводя глаза в сторону, как-будто в страхе, что могут уличить во лжи. Во лжи? — Ты сомневаешься. В твоём голосе нет уверенности, — мужчина сокращает расстояние, прядь волос на его лице качается из стороны в сторону, будто маятник – ориентир девушки. Через десять таких же шагов, десять раскачиваний пряди, он окажется рядом с ней. И тогда только Богам известно, что с ней случится. А может, что-то страшное произойдет намного раньше. Уже сейчас, когда до неё осталось пару метров, она чувствует нехватку кислорода, хоть на её шее всё ещё нет цепких рук, облаченных в перчатки. От её былой собранности остался лишь тлен, и незыблемое чувство веры в лучшее. Четвертое покачивание. Пятое. Он всё ближе, она – всё дальше от этого мира. По крайней мере, хотелось в это верить. В то, что тело – пустышка, а сознание легко может переместиться за стены этого треклятого пространства. В то, что это страшный сон, что мужчина перед ней – не больше, чем результат неудачной галлюцинации под влиянием событий последних дней… Восьмое. Девятое. Ему ничего не мешало просто использовать старый трюк: телепортироваться и оказаться прямо перед лицом. Но он нашёл забаву в другом: в испуганном лице напротив, в нервно подрагивающих ногах и мечу, который та вряд ли в состоянии применить. Да, он ищет сотрудничества, но ничего же не мешает ему немного отклониться от курса? И Люмин спрашивать об этом – необязательно. Путём малой шалости Дотторе удалось вызвать в путешественнице то, что казалось, давно к ней не относится. Страх. Пройдя столько опасных, часто смертельных путешествий, невероятных событий, она до сих пор ощущает это всем своим телом. Люмин остолбенела, сердце выпрыгивало из груди. От чего всё это? Предвестник, Дотторе, Доктор, Зандик. Прозвищ слишком много, чтобы придавать конкретному более весомое значение. Но одно оставалось неизменным: каждое вызывало определенные чувства, далекие от обычных. Такие ординарные, как: страх, волнение, отвращение. Сейчас всё чувствовалось целиком и сразу. Не было чего-то отдельного, поочередного. Всё было параллельно, от каждого мгновения, казалось, сердце остановится. Десять. Он делает последний шаг, перед этим совершая заминку в движении. Но даже после, ничего сверхъестественного не происходит. Дотторе держит руки за спиной, лишь ветер заставляет его одежду едва заметно развеваться, как бы показывая, что это не голограмма. Люмин только сейчас заметила, как тяжело стала глотать воздух. Конечности ослабели от внутреннего перенапряжения, но Дотторе находит и это смешным. — Чего ты так разволновалась? — он медленно протягивает руку, пальцем смахивая каплю пота с её щеки. — Почему я решил, что ты одинока? — мужчина задерживает руку на её лице чуть дольше, чем стоило. Хотя и прикасаться не было нужды никакой, лишь его эгоистичная потребность. — Потому что это читается в твоем разочарованном взгляде, каждый раз брошенном на кого-то. Ты ищешь определенного человека. Думаю, дальше объяснять не стоит? — ему нравилось проявление эмоций на лице Люмин. Сейчас она волнуется, а к тому же, безумно озадачена. Словно он открыл ей истину Вселенной, первопричину существования, а не сказал очевидное. Дотторе выпрямляется, руки снова заключены в замок позади спины. Однако он не отходит. Стоит над душой, в голове делая некие заметки. — Ты так сильно скучаешь. Знаешь, наблюдая, пару раз мне даже стало жаль. Столько огорчения в твоих глазах, — мужчина изобразил подобие сочувствия, но такой образ ему точно не шёл. — Мне не нужна твоя жалость, — язвительно цыкнула она в ответ, однако уже не рвалась отрицать его умозаключение. Мужчина расхохотался, это выглядело комично. Её сощуренные брови, сходящиеся на переносице, напряженные конечности, лезвие, опустившееся вместе с рукой, как ненужная болванка. Да и вся она – ходячее напряжение. — Ладно. Я говорил не с целью поспорить и доказать это, просто небольшое наблюдение, — отмахнулся он. — Но разве тебе неинтересно, где он щас и как? Может, непременно ждёт тебя, — Дотторе делает акцент на слове. «Ждёт» – у Люмин замирает мир. А это всего лишь слово, у которого нет никакого основания, но даже так, осознание вероятности и неведение сводят с ума. «Соберись» – подбадривает путешественница себя в мыслях. «Не ведись на его провокацию. Это так глупо» Действительно – глупо. Если бы можно было описать все происходящее глупостью. Если бы её волнения были элементарной глупостью, если бы их можно было стереть щелчком пальца, ровно также, как Дотторе в этом пространстве делал все, что хотел. Однако человеческие эмоции, как правило, неподвластны и сильнее рационализма, она бы явно бросилась вперед. С кулаками, с безграничной ненавистью и отвагой, желанием начистить чужой рот и первым делом: бросилась бы с глупостью, граничащей с безумием. Люмин быстрее реагирует на звук открывающейся дыры за спиной. В этот момент – чужая рука хватает её и тянет за собой в бездну. Чувство падения пугает, а к тому же – неизвестность. Словно ей закрыли глаза – не было видно ничего. Она пытается ухватиться за что-то, совладать с бьющим адреналином, со своими чувствами. Но её опережает чужая хватка. Руки заботливо обвивают тело, затем опускают. Она по-прежнему ничего не видит. Может, после этого и правда закрыла глаза. Открыв их, она, к несчастью, увидела Дотторе, чьи конечности до сих пор придерживали её, хоть и опасность давно миновала. Одна - на спине, другая же покоилась на бедре. Люмин дернулась, он тут же с беззаботной, будто непричастный, улыбкой, вскинул руки в сдающемся жесте. — Узнаёшь? — он указал куда-то в сторону, путешественница неохотно последовала указателю. И вмиг всё затихло, словно последний путь в Рай, когда мирские заботы уже не важны. Уже не надо трепаться из-за ерунды, по типу; что же съесть на завтрак? Куда её приведут следующие приключения? – ей стало казаться, что это её конечная остановка. Дальше некуда и бессмысленно. — К…корабль, — на выдохе произнесла она. Уже и не так сильно придавая значение присутствию мужчины. Её реакция была умилительной. Удовлетворительной. Люмин не смутило место, что они на Луне. Что прямо перед глазами – Тейват. Так близко, но и так далеко одновременно. Взор был прикован к кораблю – важный кусочек того, что она так долго искала. Важный кусочек пазла её прошлого. Это казалось невозможным, каждый раз, когда след приводил к ничему – она отчаивалась. А он… он просто захотел и привел её сюда. Это настоящее место? А корабль? Может, это и вовсе плод её разыгравшегося воображения? Или, никто ведь не отрицает, что это ещё один трюк Доктора? — У тебя много вопросов. Но могу сказать точно – это именно то, что ты так долго искала, — произносит мужчина относительно тихим голосом. — Это неплохое начало нашего сотрудничества, не так ли? У нас разные цели. Но мы можем стать важными звеньями в достижении каждого, — Дотторе подходит сзади, кладёт руку ей на плечо, при этом неотрывно следя за горизонтом. Может, за кораблем, или Тейватом целиком. А быть может, что и цели рассмотрения у него не было. Путешественница понимает, что что-то окончательно доламывается внутри неё. Глядя сейчас на этот нагой корабль, что прямо здесь, на ладони, перед ней, она чувствует себя бессильной. Что казалось недостижимым, в мгновение оказалось перед ней. Мысли заволакивают её. «Итэр… ты тоже где-то рядом? Тебя также легко достать? Может, все лежит так – под носом, просто я упорно не хочу это замечать?» А мужчина показал ей это не напрягаясь. Не сотрясаясь несколько месяцев, лет, потому что не получается напасть даже на след. Или, если и выходит… все приводит в тупик. Дотторе не спешит, он чувствует, как под его массивной ладонью дрожит тело. Он знает, что ей приходится принимать нелегкое решение, которое кардинально изменит её судьбу, поменяет её саму. В нескончаемом ритме бьется сердце девушки, разрывается от обычных мыслей. Понимает, что на одной чаше – её друзья, её самые близкие люди, которых она всё время защищала, Тейват. А на другой – брат. Казалось бы, легчайший силлогизм! Осталось лишь… — Я согласна. Люмин саму накрывает от принятого решения на эмоциях. Она не могла… не могла предать всё, что годами строилось, что казалось нерушимым. Но мимику ничего не трогает – как была маска вечной тоски, так она и осталась. Быть может, только стук сердца ещё служил доказательством, что она жива. Только, возможно, больше не человек. Она сама не знает. Дотторе восторженно хмыкает. Он был уверен, что сейчас получит отказ. — Я рад, что рационализм восторжествовал, — подытожил он более оживлено, чем все реплики до этого. — Не хотите изучить корабль? Я подожду вас снаружи. Девушка больше не произнесла ни слова. Возможно, даже не слушала его. Однако как по инерции двинулась к транспорту, с которым связано так много важного. Которое служит доказательством, что Итэр – её близнец, есть на самом деле. Он не в её голове, он – не простая иллюзия, к которой нельзя прикоснуться. Он есть в каждом её движении, изредка появляется, дает смутную надежду, а потом снова исчезает. И ей остается ждать лишь этого сраного момента, сравнимого с революцией и разрушением галактики. Медленно разрушающий Люмин. И каждое появление – новый отсчет, новые загадки. А ведь и прошлые не были разгаданы. Корабль пропитан ностальгией и невыполненными обещаниями. Сходя с него, близнецы будто давали немую клятву обязательно вернутся. Так было до того, как они оказались в Тейвате. Со временем девушка понимала и ужасалась, что её новый дом – проклятый. Она нашла много друзей. Замечательных, таких, замену которым вряд ли найти в другой Вселенной. Но она потеряла главное – члена семьи, ради которого пошла на преступление. Свернула с дорожки праведности в один миг, сама тому удивляясь. И всё из-за… Она натыкается на костюм, парный с её близнецом. Сердце сжимается, она подходит и аккуратно ощупывает ткань. Словно боясь, что он рассыплется от прикосновения из-за старости или вовсе нереальности. С ним ничего не происходит, и она решает надеть его. Больше ничего не должно связывать её с прошлой Люмин – доброй, готовой на всё, ради друзей. Сейчас осталась лишь невыразимая словами печаль и уныние, которые непременно хочется утолить – столько времени безуспешно. Смотря на себя в отражении отключенных механизмов, путешественница понимает, что в словах Доктора явно была своя правда. Она одинока. И никто, никто кроме Итэра… Слова застревают в горле, перед глазами проплывают тысячи воспоминаний с любимой Паймон – самым верным товарищем, которого она так безбожно бросает. Не поздно ещё повернуть назад?.. В отражении не она. Чужая женщина. Её не узнать, больше не понять. «Итэр… что ты со мной делаешь. Нет, на что я готова пойти…» Перед тем, как уйти, рука пару раз скользнула по пульту управления, смахивая пыль, а также по другим механизмам. Она прикасалась своими руками к прошлому, она смотрела на него и видела: на полу, посреди корабля, только они вдвоем. Резвились, как малые дети, бились подушками, а потом Люмин случайно проехалась по лицу брата кулаком. Тогда она безумно переживала, но спустя столько времени, это вызвало лишь смех. Времена действительно меняются. Это похоже на одержимость, но девушка ей не препятствует. Она готова объявить войну космосу за него, а тут… тут лишь планета, с которой связаны прекрасные воспоминания… впрочем, уже неважно. Она тяжелой походкой спускается, Дотторе оценивающе мычит. — Замечательный наряд, — подытоживает он, рукой изображая лайк. В ответ – цоканье. — И каков наш план? — Оу, не торопись, у нас время целого мира впереди.

***

Прошло около месяца и Люмин совсем не удивлена, что нынешними посетителями ее снов являются искаженные лица бывших товарищей. Мордашка милой Паймон изображает искренний ужас, который она на самом деле испытала, узнав о предательстве Люмин. Люмин, её Люмин и предать? Это просто несовместимые вещи. Скорее всего, она и спустя столько времени считает, что все было подстроено гнусным Доктором. Что он чем-то напоил девушку, что-то определенно сделал с ней нехорошее… Но уж никак малышка не хочет думать, что путешественница могла так просто поддаться и отвернуться от них. Что она, быть может, чудовищнее самого Дотторе. Наоборот брат же стал навещать её реже. Раньше только он и преследовал Люмин во снах, каждую ночь приходил, когда вечно шумная и отвлекающая от проблем Паймон спала, а бои оставались на следующее утро. Это оставалось неизменным, как и тот факт, что небо – синее, а путешественница всегда побеждала злодеев, спасая мирных людей. Помимо этого, Люмин заметила, что стала намного рассеяннее. А когда она увидела на кушетке мальчишку без сознания с какой-то болезнью, и услышала слова Доктора о том, что ему нужна её сила бездны, то осознала, что решение было все же слишком поспешным. Когда она соглашалась, то не подумала о том, что ей придется учавствовать в экспериментах безумца. Сила бездны была для него тем, что хотелось обуздать и понять, как она работает и взаимодействует с внешним миром и человеческим телом с разными особенностями. Таким образом умерло много невинных людей, в целях утолить любопытство Доктора. Девушка сидит на диване, облокотившись на его спинку, и бессмысленно пялит в потолок. Сколько она так сидит? Сколько ещё планирует? Люмин не знает, и не задается такими вопросами. А скольким ещё придется умереть, перед тем, как она встретит брата? … На плечо ложится чужая рука и вытягивает из самокопания. — Плохо себя чувствуешь? Она поворачивает голову, встречается с расслабленной улыбкой. — Просто устала, — монотонный ответ. Мужчина скептически сощурил брови, но настаивать не стал. Он лишь поставил на ближайший столик кружку с каким-то напитком, от которого исходил пар. — Выпей. Это чай с расслабляющим эффектом.

***

Мир постепенно погружается в хаос. Жители Тейвата по-прежнему не сдаются, но видно, как иссякают их силы. Люмин уже перестала считать убитых ею существ в принципе. Были и отпрыски бездны, и фатуи, и автоматоны… Проще назвать, кого не было. Ведь против них – весь мир. Усталость не чувствуется, боли нет. На уме только брат. Среди этой заварушки появился и Итэр. Не могло быть иначе. Когда их взгляды впервые пересеклись, она почувствовала прилив сил и надежду. Даже её глаза начали смотреть по-другому, не с привычным равнодушием и болью, а с радостью, любовью и осознанием, что все было не зря. Что то, что происходит – необходимая жертва. Однако… почему его взгляд другой? Почему в нём читается отчаяние и отвращение? Они точно смотрят друг на друга? — Итэр! — она бежит к нему, думая, что случилась какая-то ошибка. Может, это восторженный ужас? Может, он просто переживает за неё? Всё же меч и платье были покрыты кровью. Чужой. Но откуда ему знать? — Люмин… — его рука с мечом опускается, взгляд становится мрачнее и тускнее. — Ты изменилась. И правда. В ней произошли капитальные изменения, ущерб которым высчитать невозможно. — Это ради тебя, Итэр, — отчаяние брата автоматически передается и ей. Она останавливается в паре шагов от него, неестественно тяжело дыша, будто после марафона. — …Ради меня? О чём ты? — парень поворачивается к ней всем телом, его меч пропитан кровью. — Ты… ты не та Люмин, которую я помню и знаю. Девушка столбенеет, её тело пробивает током. «Не та? Как это – не та?» — Нет же… ты ошибаешься, — нервная улыбка, дергающийся глаз и дрожащее тело. — Я не могла больше ждать. «Мне было так тяжело без тебя. Даже дышать с каждой ночью становилось сложнее... Так хотелось простого – объятий. И чтобы ты снова позвал по имени… а осознание, что я, быть может, уже никогда тебя не увижу, так удручало…» Итэр упорно молчит. — Мерзость. — Что?.. — казалось, что ей послышалось. Он не мог такого сказать. Кто угодно: Паймон, Архонты, Фанет, но не её брат. И вопреки всем «невозможно», его сощуренные брови, вытягивающиеся губы, разочарованные глаза, искривленное лицо… Её захлестывают чувства и слёзы подбегают к глазам. «…Я же… Как лучше хотела… чтобы снова – вместе. Чтобы покорять миры и быть просто братом с сестрой…» Она не знает, под каким влиянием её рука с лезвием поднимается в воздух и рассекает шею брата.