В гостях отвратительно

Каждая капля в этой реке казалось чем-то волшебным, а, в особенности, сейчас, когда природа подвластна лишь сама себе и не обязана терпеть издевательства людей. На удивление тихий парк придавал таинственности моменту, а Кроули лишь смотрел вдаль, не пытаясь что-то понять. Зачем он забрался так высоко? Понимал же, что с этих возвышенностей его скинут, нагло сбросят, не подумав не то, что о состоянии физическом, а о чувствах, что так и рвались вдаль, беспардонно разрывая все внутренние составляющие, а в особенности сердце, которое лишь казалось ороговевшим, на самом деле скрывая раны, с которые не успели зажить из-за обвитой оболочки самоуверенной скрытности. И ладно бы эту боль причинили остальные: рай, ад, всевышний, люди в конце концов! Но нет, продавить дыру, которую неспособен заживить ни один целитель или даже перерождение, смог Азирафель – самый мягкий, праведный, бесконечно заботящийся о чужих чувствах ангел… Ведь именно из-за него чьи-то слова теперь казались бессмысленными, красота мест ничтожной, а искренняя доброта людей – сплошной фальшью. Кроули и раньше не доверял «детскому лепету», ведь люди еще свою жизнь не прожили, а всё равно изо всех сил пытаются лезть в чужую! Глупцы, как у них совести хватает делать так? Ангел, видимо, тоже под влияние попал, узнал, как можно легко отвертеться от столь сокровенного, того, что выдерживалось шесть тысяч лет и даже успело пережить падение с небес. и теперь ещё сильнее поиздевался – ушёл не с кем-нибудь, а с замом Бога туда, наверх, якобы, «чтобы рай был в безопасности, ведь негоже, чтобы столь важное для всех место оставалось без контроля»! Да, а про него, Кроули, можно просто забыть, ведь зачем он нужен вообще?! Демон пытался унять клокочущую ярость – ну не он ведь виноват, что, теперь уже высшему архангелу, неведомо чувство человеческой любви? Не Кроули ведь со всей силы, что у него есть, оттолкнул, и не Кроули попытался «простить» его. «Что ты, чёрт сучий, делаешь? С чего ты решил, что ты во всём правый, а он виноват?»- подсознание его, видимо, не умело шептать или воззывать к совести спокойно. Крик собственного голоса проносился сейчас в голове каждые несколько секунд, и как не пытался акультный его унять, всё было без толку. У него не оставалось выбора, ему было позволено лишь слушать и внимать противному скрипучему голосу, пока совесть не воспримет эти слова, как должное и не забьет мозг этой мыслью ещё сильнее. А ведь он и впрямь не виноват… Любой бы на месте Ази сразу же ушёл от лживого секретаря, попутно матеря его – все остальные ангелы точно сделали бы именно так… Но не он. Его Ангел слишком плохо умел врать и отмазываться от чего-либо, воспринимая всё порученное как то, что нельзя взваливать на чужие плечи до самого конца, а должно идти самому, карабкаясь чёрт знает куда и отказываясь от любой помощи. Гиперответственный наш. Повернув голову, Кроули заметил, что причудливые тени деревьев падали на тротуар чем-то огромным и лохматым, напоминая обстановку в аду. И всё-таки, как причудлив Бог, что сотворил такое же несуразное место, где о нём почему-то знают, и наделил обитателей планеты способностью дышать, делать что угодно и радоваться жизни, настолько странных, что, имея фактически безграничные возможности, смогли загнать себя в рамки ответственности. Да, хоть наш демон и жил в этой несуразице более шести тысяч лет, но не успел уловить момента, когда именно всё перевернулось настолько, что ранее безгранично вольные существа стали потакать сами себе в каких-то правилах. Одни лишь неправые думали, что без создания государств и подобных глупостей им не удалось бы выжить. Если бы Кроули пару лет назад, как он сам уверял, улетел бы на Альфа-центавру или в любую доступную туманность, то точно встретил бы там хоть малюсенький народишко, где никто никого не приструняет, а обитатели живут в мире, согласии и абсолютной гармонии. Думая обо всём этом, демон не понимал лишь одного – настолько он мерзок Ангелу, что тот бесцеремонно послал его, «простив»? Эта мысль ещё долго копашилась в самых дальних уголках сознания рыжеволосого, пока последний смотрел на безмятежно спокойную реку и думал, что был бы невероятно счастлив, будь та наполнена святой водой, еле застаявавшейся в берегах. Если бы его окатило такой волной – да что там волной - лишь стаканчик пролился бы на его неразумную голову, он бы удалился отсюда, просто исчез, растворившись в небытие и перестал думать и жалеть всё и вся, а стал бы воздухом, даже без праха. Но, став он прахом, смог бы вернуться в магазинчик на уззенькой улочке и, сжавшись в уголке, тихо шептать то, что сказал бы, будь саое важное существо в его жизни рядом. Смог бы чувствовать боль и опустошение в душе, которой у него, по утверждениям книги жизни нет уже более шести тысяч лет, из-за пустоты на продавленном кресле, где на подлокотнике до сих пор стояла кружкас мателькими ангельскими крылышками вместо ручки? Кружки, где уже не могло быть обжигающего язык какао, ведь её владелец смылся. Он превратил их общий дом в заурядный магазин, где теперь не было ни единой души. Теперь «дома» не будет несколько вскрытых для распития на пару бутылок вина. Теперь эта пара не будет ждать там Кроули. И пока столь ужасные мысли бороздили просторы сознания демона, тот заметил лёгкий плеск Темзы, а затем - отраженный лунный свет, сверкнувший прямо в не защищённые очками глаза и на мгновение Кроули показалось, что не просто так вода зашевелилась, а что это кто-то сверху опять попытался ослепить демона своей красотой даже в неслышной ночи. Но подняв голову он увидел лишь крошево звезд, на которые не так давно предлагал улететь, чтобы не произошло этого.