Сиреневая кровь

Проходит час. Айра успела нарисовать ещё три рисунка (все с едой) и задремать на коленях у Шедоу. Он сидит неподвижно, чтобы её не разбудить. Его рука всё ещё лежит на её плече — защитная, спокойная. За дверью — шорох. Шедоу напрягается, но тут же расслабляется: он узнал походку Руж. Быстрая, уверенная, с лёгким перестуком когтей. Дверь открывается. Руж вваливается с двумя пакетами и выражением «я герой, можете благодарить». — Всё достала, — объявляет она, скидывая пакеты на стол. — Еле нашла детский отдел. Эта дыра называется «посёлок», там один магазин и тот полупустой. Она выкладывает содержимое: банки с пюре (овощное, фруктовое, мясное), пачку детской каши (молочная, для быстрого приготовления), печенье для малышей, бутылочку воды и... маленькую розовую ложку с закруглёнными краями. — Ложку пришлось выпросить у кассирши. Сказала, что племяннице. Я не вру — можно считать, что да. Айра проснулась от шороха. Она трет глаза, сползает с колен Шедоу и подходит к столу. Смотрит на банки, трогает ложку. Её уши встают торчком — любопытство. — Это всё тебе, — Руж открывает банку с овощным пюре. — Сначала попробуй это. Если не понравится — будем экспериментировать. Айра берёт ложку, зачерпывает пюре. Подносит ко рту. Останавливается. Нюхает. Трогает языком — крошечную капельку. И вдруг её глаза расширяются. Она ест. Жадно, быстро, не переставая. Ложка ходит из банки в рот, из банки в рот. Овощное пюре — самое обычное, без соли, без специй — для неё вкуснее всего, что она пробовала в лаборатории. Там её кормили через трубку питательной смесью. Холодной, безвкусной. А это — тёплое, мягкое, чуть сладковатое. Руж смотрит с удивлением. — Я думала, придётся уговаривать. А она... как голодный ёж. — Ей никогда не давали нормальной еды, — тихо говорит Шедоу. — Лабораторное питание не в счёт. Айра заканчивает банку. Облизывает ложку. Поворачивается к Руж — взгляд умоляющий, уши прижаты, но не от страха: «можно ещё?». — Ещё? — переспрашивает Руж. — Дай ей фруктовое. Может, переест? Айра уже открывает банку сама — ногтем поддевает крышку, та поддаётся. Она вцепляется в пюре с новой силой. Ест, причмокивая (впервые издаёт звук, не связанный с болью). Шедоу наблюдает. Его лицо остаётся спокойным, но внутри — странное, тёплое чувство. Он не знает, как его назвать. Может быть, это то, что Мария чувствовала, когда кормила его в первый раз. Не едой — добротой. Айра опустошает вторую банку. Откладывает ложку. Вздыхает — полной грудью, первый раз без хрипа. Уши расслабленно опущены, глаза полуприкрыты. Она сыта. Она поворачивается к Шедоу, подходит, тычется носом в его руку. Не просит взять на руки — просто благодарит. Без слов, без жестов. Просто трётся щекой о его пальцы. — Она тебя любит, — замечает Руж. — Сразу видно. — Она просто сыта, — отвечает Шедоу, но не убирает руку. Айра отходит, возвращается к столу. Берёт печенье из пачки, кусает. Хрустит. Её уши снова торчком — и она одобрительно кивает сама себе. Вкусно. Руж садится на стул, устало вытягивает ноги. — Всё, я вымоталась. Бегала по поселку, врала кассирше, тащила пакеты. Надеюсь, мы надолго здесь не задержимся. — Пока Айра не окрепнет, — напоминает Шедоу. — Знаю. — Руж трёт лицо. — Знаю. Айра доедает печенье, подходит к Руж. Смотрит на неё снизу вверх. Потом протягивает оставшееся печенье — последний кусочек. Тебе. Руж замирает. — Мне? Ты... ты отдаёшь мне своё печенье? Айра кивает. Уши не прижаты — спокойные, уверенные. Она знает, что делает. Руж берёт печенье. Не говорит «спасибо» — только хрипло выдыхает. Откусывает маленький кусочек. Остальное отдаёт обратно. — Мы вместе его съедим. Договорились? Айра кивает. Садится на пол рядом со стулом Руж и жуёт печенье, деля на две половинки. Шедоу смотрит на них — на летучую мышь, которая притворяется циничной, и на маленькую ежиху, которая только что научилась делиться. В бункере пахнет пюре и печеньем. И чем-то ещё. Тем, у чего нет запаха.