Уродливая любовь.

Нету чувства лучше любви — удушающей, липкой, такой, от которой голова кругом, а от одной лишь мысли хочется вывернуться наружу. Такая моя любовь. Неприятная, грязная и до тошноты неправильная. Смысл этого слова, в общем, растяжимый: для кого-то любовь — одна на всю жизнь, красивая, рядом с которой поют птицы, а в голове шум моря или тишины; для меня это зависимость, уродство и преследование. Ведь именно такая любовь случается лишь один раз в жизни. Ее не забыть и не отпустить, она заседает в голове и медленно поглощает тело и разум, не давая избавиться от себя. Быть психопатом для меня всегда было чем-то натуральным и обыденным, я всегда знал, что не такой, как все. Это чувство будоражило, и хотелось показать людям, каково это — быть ненормальным и свободным. Ведь столько людей пытаются скрыть эту часть себя, ту самую часть себя, что является самой правдивой. Притворяться тем, кем не являешься, лишь усугубляет ситуацию, превращая человека в пустой сосуд, следующий за нормой. Но в чем же смысл такого существования, если тебя никто не помнит и не знает, а ты сам уже потерял эту связь со своим внутренним миром? Я сделал это смыслом своей жизни — помогать найти путь к себе настоящему и открыть этот мир жестокости и принятия себя. Многие не справлялись, не могли увидеть красоту этого образа, и мне приходилось закончить их никчемную жизнь, ведь в чем же тогда смысл этого безнравственного существования? В каком-то смысле я герой в мире зла, антагонист, злодей, но ведь помощь нуждающимся — это акт добродетельности. Все было так до момента моего знакомства с Чонву, в нем я увидел себя, запертого в клетке обязательств, а замок такой слабый, что стоит порыву ветра его пошатнуть — он с грохотом развалится, вываливая всю накопленную грязь и плесень. Такое искусство мне по душе, стоит лишь взять кисть в руки — и творение начнет появляться на глазах. Но он стал больше, чем предмет искусства, его желание жестокости было сравнимо с моим, а его попытки это скрыть лишь добавляли аутентичности картине. Его жесты, страхи, всхлипы и вспышки гнева были больше, чем эмоции — это был он сам, таким, каким он есть, таким девственно манящим. Его вещи, запах, лицо, мимика, желания и цели стали будоражить во мне что-то, что-то большее, чем желание показать и изменить, что-то настолько темное и уродливое, чего я не чувствовал до сих пор. Желание овладеть, загнать в угол, где лишь я и моя поддержка — единственная оставшаяся надежда, где моя рука — последний путь к спасению. Хотелось наблюдать и защитить, питаясь его страхом и попытками освободиться от моего захвата. Ревность была сильнее здравого смысла, я должен был насесть на него сильнее, дать ему время увидеть в них гниль своими глазами, но как же я мог допустить его привязанность к людям помимо меня? Я должен был быть его единственным спасением, единственным человеком, к которому он может обратиться за поддержкой, тогда я бы протянул ему эту веревку в неизбежность. Его девушка, босс, сосед — все они знали его таким, каким я еще не видел, это убивало, злило и напоминало мне о том, кто я на самом деле. Эксперимент должен был быть другим, но мог ли я позволить им всем так обращаться с ним? Конечно же нет. Они все лишь портили его чистую ненависть, вызывали теплые чувства, которые были несправедливы, ведь они использовали его. Ах, как бы я хотел быть единственным, как бы я хотел видеть его, цепляющимся за последнюю надежду, крича и умоляя меня его спасти и показать путь истинный. Хотелось его поглотить полностью, съедая по кусочкам, пока он уже не сможет кричать и умолять о пощаде. Смирившись, он увидит мою любовь, такую, какая она есть, самую настоящую и прекрасную, такую, какую он еще никогда не испытывал и, как бы ни хотел, не сможет от нее отвязаться. Одна лишь мысль будоражила кровь, приливая к местам, мне непривычным при мыслях об экспериментах. Обычно я стараюсь сделать все чисто и красиво, так, чтобы они думали, что сами к этому пришли, но тут мне хотелось его осквернить, показать себя и доказать, что лишь я могу быть рядом с ним, в его мыслях и теле. 사랑해, я тебя люблю, люблю, любовь — это так волшебно, я готов выражать это любыми способами, лишь бы ты заметил. Мне не нужен никто, кроме тебя, чтобы быть счастливым, и я заставлю тебя чувствовать то же. Неважно, что произойдет после того, как я это напишу, я уже вижу твое превращение, ты так близок к совершенству, так что с этих пор лишь ты можешь себя контролировать. Остался последний шаг, я к этому шел все это время: подарок и, наконец, твоя девушка. Твоя ненависть ко мне будет сильнее любой любви, которую ты испытывал до этого, разве это не является показателем твоих истинных чувств? Эта гниль навсегда останется с тобой, а вот мимолетные, ненастоящие чувства пройдут и забудутся. Время лечит все — кроме самых грязных, черных чувств и воспоминаний. Страх — самая сильная привязанность, ты не сможешь от нее избавиться, ведь она заседает глубоко в корке мозга и манипулирует владельцем так, что он забывает о реальности. Такая моя любовь, а ты как я, и когда ты это осознаешь, я надеюсь, ты придешь, найдешь меня, и мы сольемся в одно. Ты стал моим 자기야 — ты стал самой красивой картиной, смог выбраться из клетки, найдя себя. В самый критический момент ты пришел ко мне, что же это, если не любовь? Никакие отвратительные чувства не смогли переосилить нашу с тобой уродливую любовь. Ты никогда не забудешь обо мне, и, что бы ни случилось, мне достаточно поселиться в твоей голове, ведь взаимная любовь — самое ценное чувство на земле.