Бегущий в лабиринте: заноза

От лица главной героини — Элизабет

Я шла за Ньютом, потому что сопротивление бесполезно. На улице была комфортная и дружеская атмосфера: люди сидели у костра, кто-то бегал или работал, но все были рады и смеялись или улыбались. Над стенами лабиринта выглянула луна, медленно идущая на своё законное место. Трава шелестела под ногами, а деревья в лесу тихо покачивались, будто мы не находимся в какой-то жопе. Я остановилась, а он остановился, чтобы глянуть почему я резко встала. Я увидела красивые одуванчики, который так и хотелось сорвать. Что я и сделала. Я одним резким движением, когда Ньют засмотрелся в сторону, освободилась и побежала к одуванчикам, как ребёнок к мороженому. Я присела на корточки около леса, где было много жёлтых головок и низкая трава. Я стала аккуратно срывать одуванчики, складывая их в руке один за другим так, чтобы они лежали ровно, как букет. За собой я услышала тихие шаги, а после рядом со мной присели. Повернув голову, я увидела Ньюта, который рассматривал цветочки в моих руках с усмешкой. Я нахмурила брови и отвернулась, надув губы и продолжив сбор цветов. Чего он ржёт? Идиот что ли? Ничего тут смешного нет, а он как обычно ржёт! Идиот и баран! Но я вдруг увидела, как его рука потянулась к одуванчику и сорвала его. Потом второй. И третий. Он стал помогать. Я, вопреки всем мыслям, что он идиот, мило улыбнулась и отвела глазки в другую сторону одуванчиков, а улыбку быстро постаралась спрятать. От лица главного героя — Ньют Я тащил её за собой, но когда почувствовал, как она вдруг вырвалась и убежала, запаниковал. Быстро повернувшись, я с облегчением вздохнул: она просто собирала одуванчики, как будто ей восемь лет. Перед тем, как подойти, я аккуратно и бережно рассмотрел её: низкая, волосы переливались в ночном свете луны, руки были все в жиже от одуванчиков, которую невозможно отстирать. Я вздохнул. «Она хочет, чтобы мы умирали от того, как отстирать эту херню? Я то знаю какая она липкая», думал я, потерев переносицу, но усмехнулся. Эта девчонка просто нечто. Я подошёл к ней ближе и присел. Тоже захотел собрать букетик, потому что мне нравились одуванчики, но признаваться я, конечно, не собирался. Я только стал собирать и наблюдал, как её губы сдерживали улыбку, а ручки продолжали собирать букетик. Но я видел до этого, как она зло нахмурилась, и хотелось рассмеяться в голос, потому что она выглядела, как хомяк с орешками за щеками. Через десять минут мы собрали два нормальных таких букетика, а после я отдал ей свой со словами: — На, я не буду его брать. Некуда поставить, — оправдался я и получилось хорошо. Она взяла букетик и соединила со своим: получился один большой букет. Я посмеялся её милому выражению лица, когда глазки блестели, а губы сложились в трубочку. Я просто наклонился. Неосознанно, медленно и нарочито улыбаясь. Она же опять отошла на шажок, но уже заметно, так что «незаметным» даже в мыслях не назвать. Она выглядела, как тот же хомячок, но загнанный в уголок. Я заговорил: — А теперь, пусть эта воришка одуванчиков объясняется, почему она вырвалась и убежала. Я же могу тебя и отправить таскать воду, — подошёл я ещё чуть ближе и сложил руки на груди, а она рефлекторно сжала основание букетика, который и разделял нас. — М?

От лица главной героини — Элизабет

Я с радостью приняла букетик Ньюта. Теперь, букет стал красивым и большим. Почему он отдал интересно? Неужели не такой плохой? Или просто хочет подлизаться? А может он просто дурак, что решил отдать? Я только рассматривала одуванчики: жёлтые, сочные, высокие и с тычинками посередине, который не успели высыпать всю свою пыльцу. Оранжевые серединки, милые лепесточки, но не успела я расслабиться, как увидела шаг Ньюта. Я отошла, но в голове хотелось придушить себя. «Ну можно было сделать это незаметнее?! Поздравляю, теперь ты выглядишь как дура!», думала я со злостью. Но услышав его слова, я вздохнула и сжала ручки. Почему он всегда так подходит? Заняться ему нечем? Пусть идёт сам воду таскать! Офигел вообще. Я вздохнула и решила что-то ответила, потому что он, козёл, наклонялся ближе. Но не успела. Мы услышали шаги. Моё сердце заколотилось: если нас так увидят, то будет очень неприятно! Что делать? А сели слухи пойдут? Но мне подумать не дали. Ньют потащил меня за собой так быстро, что я не успевала. Поэтому он зло взял меня на руки: правую положил под колени, а левую под спину. Я хотела возразить и начала бить его, но он спустил меня уже около дерева. Его правая рука лежала на коре дерева, медленно сжимая на ней кулак. Левую руку он опустил вдоль тела и подошёл чуть ближе. Так, что мой букетик прижался к нам обоим, оставляя пыльцу и ту жидкую херню. Но он не реагировал на меня: смотрел в левую сторону, где ходил чел, который похож на одного из бегунов и один из медиков. Они болтали, не зная, что тут стояли мы.

От лица главного героя — Ньют

Я быстро вёл её за собой, но она была медленная, как черепаха. Вздохнув, я взял её на руки. Неосознанно я вдохнул её запах: одуванчики, нежность и невинность. Маленькая, хрупкая, но упрямая как чёрт. Злой, я незаметно сжал её ногу, и она умолкла. Проведя её за дерево мне было не обязательно так подходить, но её запах манил. Не знаю, но меня манила эта невинность и нежность, но в то же время упрямость и характер. Я видел, что ей не нравится такая лёгкая близость, но не мог отойти. От нервов и сопротивления на коре сжался кулак. Почему так сложно не смотреть на неё? Я не должен такое делать. Я заместитель. Я второй человек в Глейде, а тут не могу отойти от простой девчонки, которая даже имени не помнит. Я смотрел на Бена и Джефа и не понимал, что они тут делают. Их не должно тут быть. Они должны быть у костра и отдыхать после работы. Чего они тут забыли? И вообще, почему именно сейчас? Тогда, когда я стою с мелкой и прижимаюсь к её букету, чтобы спрятаться? Идиоты. Не мы, а они. Я почувствовал, как она немного паниковала. Не понятно от кого именно, но я не стал допрашивать. Просто заговорил ей прилично близко от уха: — Не паникуй, а то имя своё точно не вспомнишь, — а после заметил у неё реснички, которые как-то слишком быстро моргали для спокойного человека. Я не удержался от улыбки. Ну почему она такая милая? Ньют, боже, о чём ты думаешь?! Заткни свои мысли. Но я не смог. Она вдруг заговорила: — Элизабет, семнадцать лет... — пробубнила она, потом радостно подняла головку и посмотрела на Ньюта. — Я вспомнила! Вспомнила! — шёпотом воскликнула она. Она так радовалась, что я опустил глаза и молча посмеялся, подёргивая плечами. Я понял глаза обратно в строну ребят и увидел, что они возможно что-то заподозрили. Я тихо шепнул ей на ухо: — Извиняюсь заранее, но ты уж не бей, — а после я опустил её букет на пол, но не закончил, а просто резко прижался к ней, чувствуя на груди её ладони, которые упирались в мою грудь, напряжённую из-за ситуации. Я оказался в уже неприличной близости к её уху, но продолжал наблюдать за ребятами. Если они нас заметят, то меня могут либо наругать, либо решить прав. Ни первого, ни второго я не хочу. А Элизабет, как она вспомнила, вообще будет пиздец. Но сложнее всего было сосредоточиться, когда тебе в плечо и шею дышит несовершеннолетняя девочка. Я сжимал кору дерева так, как никогда: не мог сосредоточиться на чём-то, когда она тут, тем более в таком состоянии. Я чувствовал, как она легонько била меня в грудь ладошками, чтобы я отошёл, но её удары были слабыми, из-за чего я не выдержал и передразнил её прямо в ухо: — Слабенько. Несовершеннолетняя ты заноза. Доставляешь столько проблем за два дня, кошмар, — увидел я, как она зло посмотрела на меня и надула губы...