Бегущий в лабиринте: заноза

От лица главной героини — Элизабет

После того, как я отсиделась в домике, то успокоила дыхание и вышла. У меня в голове до сих пор была картинка шикарного пресса Ньюта. Он как вообще его тренирует, если хромает? Он что, супермен? Смешно. Точно не супермен, слишком идиот. И вообще, я считаю, что быть слишком красивым — противозаконно. Я решила пойти на плантации, чтобы помочь другим ребятам собирать ягоды и овощи. Там светило яркое солнце, люди много работами и выглядели уставшими: ссутулившиеся, но с надеждой в движениях. Будто их работа поможет выбраться. Медленным шагом я отправилась на поляну, как вдруг увидела, что ко мне идёт Ньют. Я не подала виду, что что-то не так, а просто пошла дальше, показав ему язык со всей дерзостью, что только была. Он лучезарно усмехнулся. Бесит эта всегда довольная улыбка. Он шёл сзади, плетясь за мной как идиот, кем и являлся. Я зло выругалась «Придурок красивый», но он это не слышал. Я выругалась почти про себя, поэтому со спокойной душой, я смутилась. Почему он красивый сразу? У меня глюки, точно! Я только тихонько продолжила идти, слушая звук травы и то, как Ньют насвистывает. Мы пришли на плантации, и он, даже не спрашивая, стал помогать, Впервые он молчал, наверное, за всё время. Что с ним? Я нахмурила бровки, но просто стала собирать ягодки за ним, недоверчиво смотря на него в промежутках работы. Когда мы закончили работу, то я решила подойти к нему. Хотела узнать, что с ним случилось. Когда я вообще успела что-то сделать? Конечно, подходить к нему было сложно, потому что я до сих пор видела перед собой этот пресс... Фу! Элизабет, очнись, дурная! Всё, хватит. Я подошла к нему и встала рядом, пока он говорил с Алби. Тот глянул на нас, увидел что-то и вдруг ушёл. Я не знала, что он там увидел, но ладно. Я встала перед Ньютом, который смотрел на меня, но как-то странно. Я сложила руки на груди и нахмурилась, а потом заговорила: — Эй, что с тобой сегодня?! Ты весь день молчишь. Я..! — хотела продолжить я фразой «...могу прибить тебя, как муху», но не успела. Он вдруг как-то слишком близко подошёл. Я сузила глазки в щёлочки, чтобы понять, что с ним. Но он вдруг усмехнулся и сказал с улыбкой до ушей: — Просто ты так убежала утром, что я решил — слишком я красив. Или у вас есть возражения, мисс заноза? — наклонился он так, чтобы быть со мной на одном уровне. Голос его в этот раз был какой-то бархатный и насмешливый. Я подняла палец, тыкнула ему в нос и фыркнула, закатив глаза. Ну что за ужас он говорит? Переиграть хочет ? Вот придурок. Нет, ну что за идиот? Красив? Может только чуть-чуть, но ему никто об этом говорить не собирается, хех. Я сказала ему: — Но не разговариваешь-то ты, что, язык проглотил от моей красоты? — передразнивала я. — А ты на вопрос не ответила, значит возражений с моей красотой нет. — А ты тоже не ответил! — зло воскликнула я и приподнялась на носочки, не знаю почему, поэтому быстро встала обратно. — А я и не спорил, — вдруг ответил он. — Тут только ты споришь, ты же заноза, — усмехнулся он. Я вдруг поняла, что он меня переиграл. Я, чтобы не терять виду, топнула ногой, тыкнула ему в лоб пальцем и посмотрела так, будто он во всём виноват, а после ушла. Быстро и смешно, потому что не знала куда идти. Сначала хотела на кухню, но вспомнила, что уже все сделала и резко пошла на грядку обратно. Я долго собирала ягоды и думала о том, что он сказал. «Я и не спорил». Значит, он признал, что я красивая? Или просто он шутит? Или у меня крыша едет? Наверное, всё-таки третье. Я зло фыркнула и пошла работать дальше. Надо было помочь Галли и строителям с досками. Я пришла к большому хилому сараю. Он был из дерева и достаточно высокий. Из щелей на пол падали солнечные лучи, будто даже солнце было с хорошим настроем именно сегодня. Я посмотрела под ноги. Рядом было много одуванчиков, которые я так любила. На полу была земля и песок, который тащили сюда из припасов. Здесь хранилось много всего: доски, гвозди, песок, камень, вода, какие-то инструменты для всего, много всяких верёвок, клейких лент. Так же были материалы, которые я не знаю вообще как называются. Ткань? Пластик? Столько всего, что не понять. Вздохнув, я увидела Галли, который смотрел на меня с выражением «подружка Ньюта и Минхо». На меня все тут так смотрели, но из-за того, что я помогала, то смотрели на меня так всё меньше и меньше. А Галли просто упрямый козёл. Нет, ну, а что? Чистая правда. Я прошла мимо него, подняв круглый подбородок вверх и закатив зеленые глаза с оттенком хвои. Я подошла к доскам, где было много парней, а после подобрала их. Они были колючие и большие. Нести было тяжело, но я несла их. Упрямо. Смело. Парни были сильнее меня: высокие, подкаченные и наученные. Все они уже много раз носили разное. У них был опыт. Большой опыт. А я шла дальше, смотря на ножки в больших на меня ботинках. Мне дал их Ньют, когда мне нечего было носить после дождя. Мои босоножки тогда были, как тряпки после генеральной уборки, поэтому он мне помог. Дал мне эти чёрные 'скороходы', как он сказал.

От лица главного героя — Ньют

Мелкая ушла из моего домика утром. Я надел тёмно-оранжевую майку без рукавов, а после вспомнил её смешной побег. На лице появилась улыбка, но я не стал долго стоять в домике. Я быстро вышел, чтобы пойти работать, как вдруг увидел её. Я не хотел с ней говорить. Я видел много парней. Видел свежую поляну. Видел лучи солнца, которые мягко впивались в землю и освещали лица работающих. Видел как домики глейдеров отбрасывали тени, потому что они все были в золотом свете лучей, которые переливались то жёлтым, то красным. Мои глаза цеплялись за каждую фигуру: Фрайпан, Алби и главное — заноза. Она была самой главной фигурой тут: маленькая, трудолюбивая и умная. Мне всегда нравилось, что она весёлая. Нравилось, как она смешно переживала за Минхо после очередной раны. Но я не мог рассказать ей про свои раны. Про то, как я хромаю из-за того, что раньше тоже постоянно приходил в царапинах после вылазок. Про то, что на спине у меня куча шрамов. Она их, к счастью, не заметила бы в домике. Слишком мало времени и было темновато. Мой домик единственный стоит в тени. Я быстрого подошёл к занозе, которая шла к поляне. Когда мы уже начали работать, то я таскал корзину, боясь, что она её уронит. «Неуклюжая дура», — подумал я и взял её корзину, которую она, упрямо решила тащить сама. Она уже знала, что спорить бесполезно, поэтому только показывала куда ставить. Мы собирали ягоды, клали в корзину и я относил её в сарайчик. Там мы складывали всю еду и припасы. Я молчал. Обычно я всегда пытался ее рассмешить, а сейчас я так не мог забыть её побег из домика с красными ушами, что не мог говорить. Хотя, я очень хотел пошутить, что ей идёт роль помидора. Она играет ее лучше любого человека тут, так что не переживаем — у нас есть запасные припасы в план «Б». Я смеялся про себя. Она еще так смотрела на меня, думала, что я не вижу. Не вижу этот недоверчивый и злой взгляд. А я то вижу, потому что я — идиот. Как она говорит. Я говорил с Алби. Он опять был немного недовольный, устал, поэтому голос его был тоже уставший: — Новенькая Элизабет. Тебе нужно быть внимательнее. Она может убежать куда-то не туда или что-то ещё необдуманное. Она слишком сильно защищает тебя и Минхо. Вам нельзя привязаться, она может умереть тут. Одна. В лабиринте. Если вы привяжетесь, то будете страдать по ней. А мне нужен хороший бегун и заместитель, ясно? Я только кивал головой на его слова. Есть в них доля правды. Но я не мог. Не мог перестать давать надежду в хвойные глаза. Не мог бросить девчонку, которая надеется на что-то хорошее. Не мог просто забыть эти смешные слова и реакции. «Со мной точно что-то не так...», — думал я. И Альби ушёл. И вот когда она подошла ко мне и заговорила, то я не мог просто молчать. Как можно молчать, когда на тебя смотрят так? Так нахмурено и зло? Я смотрел на нее странно для себя: немного тепло и заботливо. Никогда я так не смотрел даже на друзей, которые умерли в лабиринте. Даже на тех, кто бегал со мной когда-то. Я не мог удержаться от того, чтобы подразнить эту занозу, поэтому наклонился и заговорил улыбаясь: — Просто ты так убежала утром, что я решил — слишком я красив. Или у вас есть возражения, мисс заноза? Я видел эту смешную злость. И мне хотелось смеяться как чёрт, но я сдерживал свой пыл. Ещё и палец, которым она мне вечно тыкала. Если бы это был кто-то другой, то я бы уже давно дал ему дополнительную работу или сломал этот палец. Но сейчас мне было только смешно. После того, как она и я договорили, то она сделала лицо, будто я виноват. И пальцем ткнула, больно между прочим. Я улыбался, потому что она топнула ногой и вела себя, как обиженный ребёнок. Ну что за дура? Я не знал, но только наблюдал, как она сначала направляется на кухню, а потом резко идёт на грядку. Её каштановые волосы развевались на ветру, а мои большие ботинки на её ногах громко топали по рыхлой земле. Её льняная кофта была очень лёгкая, поэтому колыхалась как осиновый листик на ней. Штаны были грязные оттого, что она вечно носилась туда-сюда. Я пошёл в домик, где стояла огромная карта: высокие стенки из камня и глины, правдоподобный лесок по середине и... И ужасно много поворотов лабиринта. Каждый день он менялся. И каждый раз надежд было меньше. Я негромко вздохнул в пустоту, посмотрел на все сектора и стал изучать. Я не был бегуном очень давно, но это не значило, что у меня мало навыков. Я помнил каждый поворот. Каждую стену. Так что я точно мог составить карту на завтра. Я часто помогал Бену и Минхо с маршрутами на следующие дни. И сейчас я решил просто посидеть, сделать маршрут и подумать обо всем. «Что со мной, а? Чего я так парюсь из-за этой мелкой? Надо просто перестать общаться, но я не могу так сделать», — думал я, зло хмуря брови и стукнув по столу кулаком. И вот я сидел тут уже несколько часов. Долго, задумчиво. Я углубился в сложную работу: маршруты, дороги, стены, но голова всё равно думала о той девчонке. Маршрут на завтра был очень сложный: Бену и Минхо предстояло пройти в сектор пять. Надо его изучить внимательнее. Но вдруг я услышал тихий скрип двери. Я не повернулся. Думал, что это Минхо или Бен, которые уже вернулись и пошли по домам, но вернулись. Но вдруг я услышал, как кто-то перебирает пальцы, будто переживает. А потом услышал тихий голос — заноза: — Эй, ты это... Занят? Спать пойдёшь скоро? Ты один не спишь. Все уже спят в час ночи... — говорила мелкая, но я услышал дрожь. Будто она боится или что-то произошло. Я не мог не посмотреть, не мог промолчать. Я быстро встал и посмотрел на неё: заплаканное личико, грустные глаза и опущенное вниз лицо. Мои ладони сжались в кулаки, потом разжались и опять сжались. На руках выступили вены, а лицо исказилось яростью. Я не понимал, что случилось, поэтому я спросил: — Кто? — мой голос был таким, как никогда: приглушённый, хриплый и сдержанный. Я еле держался, чтобы не сорваться на эту грустную занозу. — Ничего, я просто устала сегодня, — сказала она мне, но я то понимал, что она врёт. Врёт так, будто покрывает кого-то. — Я спросил: кто. Я не просил врать, — резко рявкнул я, сам того не ожидая. Я нервно сглотнул, потому что не хотел напугать её. Я медленно подошёл к ней так, чтобы она осталась прижатой к краю стола. Я наклонился к ней, положив раскрытые ладони на стол. Ладони, напряжённые от злости, покрылись выступающими венами. Я был зол. Очень зол. Кто посмел? Кто смог? Я видел, как она сжала край стола двумя руками, не понимая моей злости. А я сам не знал, почему я такой. Сам не понимал, что именно меня так злило. Её слёзы? Тот, кто обидел? Я не хотел признавать, но, скорее всего, первое. Я хрипло заговорил, сдерживая эмоции: — Говори, иначе я не ручаюсь за то, что у кого-то будет разбито лицо, — наклонился я ближе к ней, увидев в глазах смятение и смущение. Когда её щёки начали розоветь, скорее всего, от близости, то я немного успокоился. Мне стало спокойнее, когда она стала выглядеть как подросток после прогулки на улице в мороз. «Блять, что со мной?» — судорожно думал я, пока рассматривал эту девчонку и глотал жадную слюну.