Вселенная бесконечна?

      Азирафель медленно, с трудом разомкнул отяжелевшие веки. Он только что впервые в своей жизни проснулся от самого настоящего, глубокого сна. Ощущение было странным, дезориентирующим, но довольно приятным. Он обнаружил, что Кроули лежит рядом, тесно прижавшись к нему и уткнувшись лицом куда-то в район его плеча. Плотное одеяло за время их совместного отдыха сползло и теперь лежало бесформенным, скомканным комом где-то в ногах. Азирафель, всё ещё окутанный пенкой пробуждения, попытался судорожно восстановить в памяти цепочку событий. Случилось ли между ними что-то? Память тут же услужливо и во всех красках подкинула ему воспоминания о недавнем утре. Перед глазами пронеслось то, как он – чистый, праведный херувим – хищно, почти похотливо рванулся и навалился на демона сверху, впечатывая его запястья в матрас. Азирафель почувствовал, как к щекам мгновенно прилил горячий румянец. Он сам теперь не до конца понимал, как вообще на это решился и какая безумная, первобытная сила им тогда двигала. Ему стало одновременно стыдно и сладко от собственной дерзости.       Мягкий дневной свет вовсю пробивался сквозь тонкие, светлые шторы спальни, рисуя на полу длинные золотистые полосы. Ангел скользнул взглядом по стене. Небольшие круглые часы показывали ровно четыре часа дня. Немного придя в себя, Азирафель огляделся вокруг, и его мысли плавно перетекли в совершенно мирное русло. Он подумал о том, как было бы славно и уютно обставить эту пока ещё полупустую комнату. Например, украсить её пышными комнатными растениями Кроули, расставив их по углам, чтобы вдохнуть в помещение жизнь. В своей голове ангел уже увлечённо рисовал обновлённый образ этой спальни: тёплая деревянная мебель, маленькие, добавляющие уюта безделушки, памятные вещицы. На выдвижном шкафу напротив кровати отлично смотрелся бы небольшой телевизор для совместных вечеров. А рядом, на прикроватной тумбе, можно было бы пристроить ту самую забавную электрическую вафельницу, которую он вчера приметил на витрине универмага. Кстати, о вафлях. Стоило Азирафелю подумать о еде, как он отчётливо ощутил странное, доселе незнакомое и слегка раздражающее покалывание в районе желудка. Пространство внутри него отозвалось тихим, но вполне различимым, требовательным журчанием. Ангел замер. Это был голод. Самый настоящий, лёгкий, но абсолютно человеческий голод. Раньше Азирафель всегда ел исключительно ради эстетического удовольствия, вкуса и текстуры, совершенно не нуждаясь в калориях для поддержания своей жизнедеятельности. Но сейчас всё изменилось. На мгновение ему даже показалось, что если он не позавтракает – точнее, уже пообедает – сию же минуту, то просто не выживет. Этот новый физический позыв требовал немедленных действий.       Азирафель легонько, робко толкнул демона локтем в бок, надеясь аккуратно растолкать его. Однако Кроули открыл глаза совершенно спокойно, без привычной сонной поволоки, словно и вовсе не засыпал. На самом деле он уже давно бодрствовал. Ему было невероятно приятно просто лежать в этой тишине, чувствуя кожей размеренное дыхание и тепло Азирафеля. Ещё пару месяцев назад, до всей этой безумной круговерти со Вторым Пришествием, Кроули о подобном даже мечтать не смел. Он осознанно продлевал эти мгновения, мирно ожидая, пока ангел сам не начнёт подавать знаки жизни. — Я хочу есть, — с долей искренней паники проконстатировал Азирафель, жалобно глядя на него. — И тебе доброе утро, — Кроули лениво приподнялся на одном локте, чтобы мазнуть взглядом по настенным часам. Хотя на точное время ему сейчас было абсолютно плевать, он сделал это из любопытства. — Я серьёзно, Кроули! — поспешил оправдаться Азирафель, округлив глаза. — Это вовсе не потому, что мне вдруг просто захотелось изысканный, роскошный английский завтрак с хрустящими тостами и красной икрой. У меня... мне физически нужно съесть хоть что-нибудь. Срочно.       От такой поразительной новости Кроули резко, рывком сел на кровати, сбрасывая с себя остатки вальяжности. Он пристально, с нескрываемым удивлением заглянул в чистые голубые глаза напротив, выискивая в них подвох, но наткнулся лишь на искреннее человеческое замешательство.       Демон коротко хмыкнул, и по его лицу разлилась тёплая, искренняя улыбка. — Ну надо же... Честно говоря, ангел, я тоже, — признался он, прислушиваясь к собственным ощущениям. В его змеином желудке тоже сиротливо посасывало, требуя нормальной, приземлённой человеческой еды. Это заново переписанное мироздание явно решило сыграть с ними по крупному, наградив обоими полноценными физическими телами со всеми вытекающими последствиями. При всём этом они отчётливо, где-то на самой периферии чувств, всё ещё ощущали собственную эфирность и оккультность. Их изначальная, древняя сущность никуда не исчезла, она по-прежнему пульсировала глубоко внутри, просто теперь она свила себе уютное гнездо в податливой, уязвимой человеческой плоти.       Кроули неторопливо поднялся с кровати. Азирафель последовал за ним, но перед этим, бережным движением аккуратно расправил складки и застелил постель, возвращая комнате первозданный порядок. Они оделись в свою привычную одежду, не обращая демонстративного внимания друг на друга, полностью сконцентрировавшись на одной общей задаче – нужно было придумать, как решить проблему с внезапно накатившим голодом.       Спустившись вниз, Азирафель первым делом поставил разогреваться воду для кофе, наполняя пространство тихим, уютным шумом. Кроули тем временем привычно рухнул в кресло – то самое, в котором обычно любил расположиться сам ангел. Демон закинул ногу на ногу, наблюдая за плавными движениями своего сожителя. — Как смотришь на то, чтобы открыть книжную лавку, скажем... завтра? — лениво поинтересовался Кроули, нарушая тишину. — Я думал об этом, — мягко отозвался ангел.       Спустя пару минут он подошёл к журнальному столику и поставил на него две чашки крепкого, ароматного кофе, от которого поднимался густой пар. — Нужно будет предварительно изучить кое-какие моменты, порыться в сети. Я не совсем уверен, что здесь всё будет работать ровно так же, как в прошлом. Могут быть совершенно другие юридические нюансы, как минимум. — Согласен, — Кроули кивнул и медленно отпил горячий напиток, намеренно обжигая язык этой горькой, бодрящей жидкостью. — Всё будет хорошо, — утешающе, с абсолютной уверенностью произнёс ангел.       Он поднёс к своим губам порцию чёрного, неразбавленного молоком кофе. При этом его внимательный, тёплый взгляд был направлен строго в янтарные глаза демона. В этой лазурной глубине больше не было страха или недосказанности. — Ты выглядишь милым, — не стесняясь, прямо в лицо озвучил Кроули, легонько и очень открыто улыбнувшись.       Азирафель одарил его искренней улыбкой в ответ. В глубине души он невероятно радовался тому, что демону теперь, видимо, станет гораздо проще выражать свою привязанность. Кроули больше не нужно было защищаться цинизмом; он мог позволить себе эти казалось бы незначительные, необязательные, но такие согревающие, тёплые слова. — Я просто пью кофе, Кроули, — шутливо открестился ангел. — Ты пьёшь кофе, буквально сверля меня взглядом, — парировал демон, подаваясь чуть вперёд. — Это выглядит так, будто ты целенаправленно соблазняешь меня. — Да? — Ангел с лёгким звоном поставил чашку на прозрачную поверхность стола. В его глазах блеснул лукавый огонёк. — А ещё ем я сексуально.       Азирафель тихо, победоносно усмехнулся. Он прекрасно помнил, отчего вчера Кроули так забавно, умилительно бесился и смущался, когда неаккуратно на хмельную голову выпалил те слова. Несмотря на всю утреннюю романтику и чувственные разговоры в постели, демон всё равно мгновенно вспомнив свою прошлую фразу, залился краской. — О, я действительно это сказал... — Кроули со стоном вскинул голову назад, уставившись куда-то в потолок.       Он театрально прикрыл глаза рукой, но на самом деле в глубине души уже абсолютно не жалел о содеянном. Всё повернулось слишком хорошо. Идеально, правильно и надёжно. Даже несмотря на их вчерашнее недопонимание. — Всегда замечал твой взгляд, дорогой, — вдруг негромко произнёс ангел, невинно и бесконечно тепло улыбаясь. — И какой же он, по-твоему? — Изучающий. И немного... смущающий меня. По крайней мере, раньше это так, — Азирафель мягко пожал плечами, устремив взор на поднимающийся от стола пар. — Но я привык. — Врёшь, — беззлобно, но убеждённо отрезал Кроули, возвращая свой потяжелевший взгляд на лицо ангела. — Возможно, — Азирафель тихо, совершенно по-детски хихикнул, даже не пытаясь отпираться. — Иногда я... действительно не до конца мог себя контролировать, — честно, без привычного пафоса признался демон.       Он резко подался вперёд и сделал последний, внушительный глоток кофе залпом, совершенно не обращая внимания на то, что напиток всё ещё оставался обжигающе горячим. Это было прямое, неопровержимое подтверждение того, что Азирафель и Кроули, несмотря на все новые человеческие позывы, не до конца растеряли свои настоящие, первозданные формы. Обычный смертный от такой критической температуры с непривычки мгновенно сжёг бы себе всё горло до волдырей. Но Кроули оставался абсолютно спокойным, даже не поморщившись. Его глаза, за которыми Азирафель так внимательно наблюдал, тоже не перетерпели никаких метаморфоз. Они не приобрели естественный, обыденный человеческий – скажем, карий или серый – оттенок. Они остались точно такими же яркими, уникальными, сияющими расплавленным янтарём, с совершенно неестественным для человека, узким вертикальным зрачком, который сейчас слегка расширился. — Я люблю этот взгляд. Особенно когда ты не прячешься. — Под очками, ты имеешь в виду? — Кроули криво усмехнулся, хотя внутри у него всё напряглось от этой внезапной, обезоруживающей прямоты.       Азирафель лишь молча кивнул, делая очередной спокойный, размеренный глоток. — Вчера говорил, и ещё раз повторю, — Азирафель плавно поднялся со своего места, оставляя пустую чашку на деревянной поверхности стола. Он сделал шаг вперёд и чуть наклонился к самому лицу Кроули, вторгаясь в его личное пространство с абсолютной, царственной уверенностью. От него пахло книжной пылью, дневным сном и сладким кофейным ароматом. — Глаза твои, Кроули... меня иногда просто сводят с ума. — Ты вчера... не совсем так это сказал... — у демона перехватило дыхание, фраза вышла рваной и сиплой.       Он замер, вжавшись в глубь кресла и боясь пошевелиться. Кроули на подсознательном уровне ожидал, что ангел вот-вот поднесёт свои мягкие пальцы к его лицу, очертит надбровные дуги или, чего доброго, поцелует прямо в закрытые веки. Намерения Азирафеля казались до предела очевидными – точно так же, как вчера на природе он заворожённо трогал кончиками пальцев демонические клыки. Но по какой-то одной ему известной причине в этот раз ангел воздержался от решительного шага. Он просто замер в паре сантиметров, глубоко, жадно рассматривая пляшущие, сужающиеся от волнения змеиные зрачки. — Ты слишком близко, — беззащитно, почти умоляюще произнёс Кроули, теряя последние крохи своего самообладания. — Я думал, мы ещё утром выяснили, что для нас это больше не проблема, — резонно заметил Азирафель, и в его голосе проскользнули мягкие, бархатные нотки. — Не проблема, — согласился демон.       Словно ища опору в этом зыбком, кружащем голову моменте, он решился на ответный жест и перехватил ладонь Азирафеля, бережно заключая её в свою. Ангел не стал отстраняться. Мягко, благосклонно улыбаясь, он сначала безотчётно погладил пальцы демона, а затем наклонился ещё чуть ниже. Он поднёс ладонь Кроули к своим губам, чтобы запечатлеть поцелуй прямо на его выступающих костяшках. Это прикосновение длилось медленно и, как Кроули показалось, бесконечно долго. Губы ангела, всё ещё влажные и горячие от крепкого напитка, коснулись кожи почти невесомо, но этот жест подействовал сильнее любого адского пламени. Змеиные зрачки Кроули расширились до предела, практически полностью затапливая чёрной глубиной золотую радужку. Демон словно загипнотизированный не мог оторвать взгляда от собственной руки, которую секунду назад благословили тончайшим ангельским поцелуем. Кисть Кроули начала мелко, предательски подрагивать. — Господи, ангел... — выдохнул он, едва сдерживая рвущийся наружу стон.       Кроули бессильно откинулся на спинку кресла, чувствуя себя абсолютно обескровленным этой нежностью, когда Азирафель наконец выпрямился. С самым невозмутимым видом ангел собрал со стола пустые чашки и направился в сторону. Демон судорожно прикрыл глаза ладонью. Ему казалось, что сколько бы веков они ни прожили вместе, он никогда, ни за что на свете не привыкнет к подобным проявлениям чувств со стороны своего херувима. И, признаться честно, это было чертовски хорошо. Это сладкое, тягучее волнение будоражило его древнюю сущность, а низ живота приятно, горячо скручивало от каждого сказанного вскользь комплимента и мимолётного осязаемого контакта. Кроули со смесью паники и дикого восторженного предвкушения даже боялся представить, что же с ним будет происходить, когда дело наконец дойдёт до более открытых, интимных участков тела в процессе их первой настоящей физической близости. — Давай сходим в «Ритц»? — вдруг с затаённой надеждой предложил Азирафель, оборачиваясь через плечо. — Если он, конечно, вообще существует в этой реальности... Или не называется как-нибудь по-другому.       Кроули тихо, хрипло рассмеялся, наконец-то окончательно приходя в себя после той сладкой пытки у кресла. Он лениво поднялся, вальяжной походкой прошёл к ангелу, глубоко засунув руки в карманы и, прислонившись бедром к краю гарнитура, стал исподтишка наблюдать за тем, как ангел моет фарфоровые чашки. В этом простом домашнем действии было столько скрытого очарования, что демон невольно залюбовался. — Может, мы для начала сходим в место немного поприземленнее? — с иронией протянул Кроули, выгнув бровь. — Бюджет, знаешь ли.       Ангел, как раз закончивший с посудой, аккуратно стряхнул капли воды с ладоней над раковиной и принялся тщательно вытирать их маленьким махровым полотенцем. — Ох, как ты прав, дорогой, но... — Он резко, всем корпусом развернулся к демону, улыбаясь по-прежнему тепло, лукаво и совершенно обезоруживающе. — Мне на самом деле любопытно узнать, насколько там всё могло измениться. Или, наоборот, осталось прежним. Давай рискнём?       Кроули расслабленно стоял перед ним, его губы были чуть-чуть приоткрыты, а взгляд скользил по мягким чертам лица Азирафеля. Демон на секунду задумался над ответом, взвешивая все «за» и «против», но в итоге решил не вставать на пути его маленьких капризов. К тому же, финансовый вопрос лавки и их новой жизни был под его чутким контролем.       Спустя полчаса они уже выходили на оживлённую улицу, снова и снова подмечая мимолётные изменения на дорогах Сохо, которые вчера в суматохе могли просто упустить из виду. Забрав машину, которую вчера оставили у паба, они добрались на ней до «Ритца». К огромному облегчению Азирафеля, и внешне, и изнутри роскошный отель выглядел абсолютно идентично их воспоминаниям. Поразительно, но даже хостес на входе в ресторан оказалась ровно той же самой женщиной, что встречала их в стёртом прошлом.       Их проводили за столик. Светлый, до боли знакомый интерьер в зале сейчас казался более интимным – дневной свет сюда почти не проникал, уступая место приглушённому мерцанию высоких свечей. Окружающая обстановка мгновенно всколыхнула в их головах лавину воспоминаний о старых добрых временах, когда они точно так же сидели здесь, ужинали и пили дорогое вино, празднуя первое успешное предотвращение Апокалипсиса. — Как ты думаешь... Святая вода может теперь меня убить? — вдруг совершенно обыденным тоном спросил демон.       Он лениво покачивал в длинных пальцах бутылку тёмного изысканного вина, которое сам заказал по привычке, но сделать первый глоток так и не осмеливался. — Я очень сомневаюсь, что в нынешнем мире вообще существует Святая вода в том самом понимании, — ответил Азирафель, и в его голосе явственно звенела тревога.       Он обеспокоенно нахмурился, вглядываясь в лицо Кроули. К чему вообще были такие мрачные вопросы в такой чудесный момент? Неужели демон всё ещё подсознательно ждал подвоха от небесных или адских канцелярий? Однако развить эту сложную тему они не успели. К их столику бесшумно подошёл официант и поставил на белоснежную скатерть фирменное блюдо – исходящее умопомрачительным ароматом нежное мясо с трюфельным пюре и густым, глянцевым соусом из мадеры. Азирафель тут же опустил на тарелку жадный, по-настоящему голодный взгляд. Все его тревожные мысли о Святой воде и юридических нюансах мгновенно испарились, вытесненные первобытным человеческим позывом. Желудок снова требовательно заурчал. Ангел, не теряя больше ни секунды, решительно схватился за нож и вилку, готовый наконец утолить этот невыносимое чувство.       Кроули принялся следом за свою порцию, напрочь забыв о недавних экзистенциальных вопросах про Святую воду. Теперь, совершенно не стесняясь, он открыто, неотрывно наблюдал за тем, как Азирафель отправляет в рот очередную вилку с нежным трюфельным пюре и аккуратно слизывает соус с приоткрытых губ. Этот змеиный, гипнотический взгляд был слишком заметен. Его не могли скрыть даже тёмные очки, за которыми демон попытался спрятаться при выходе в город. Азирафель, уловив это ментальное напряжение, решил не упускать момент. Он нарочно, с какой-то новой для себя дразнящей грацией принялся томно смотреть демону прямо в стёкла очков. Ангел слишком надолго задерживал вилку у самых губ, слишком явно, плавно облизывал испачкавшийся рот кончиком языка, бросая Кроули недвусмысленный вызов.       Демон шумно, рвано выдохнул сквозь зубы. Пальцы дрогнули, и вилка в его руках с громким, металлическим звяком упала обратно на тарелку, едва не расколов фарфор. — Ты делаешь это специально, — тихо, с угрожающей хрипотой в голосе процедил демон, подаваясь над столом чуть вперёд, ближе к мерцающему пламени свечи. — Теперь – да, — Азирафель лукаво прищурился, одарил его победоносной улыбкой и как ни в чём не бывало снова принялся есть спокойно, с самым невинным видом истинного херувима.       Кроули судорожно оглянулся по сторонам, ловя взглядом силуэты других посетителей и официантов. Прежний человеческий аппетит у него просто испарился, пропал в одно мгновение, словно его и не было. Вместо голода внутри демона скрутился тугой, раскалённый узел совершенно иной, куда более острой и требовательной потребности. Адский пожар внизу живота вспыхнул с такой силой, что дышать стало физически трудно. Но Кроули прекрасно понимал: реализовать эту безумную, дикую потребность прямо здесь, в этом чёртовом ресторане, при всём желании никак не получится. Притворяться благопристойным посетителем «Ритца», пока Азирафель так откровенно и безжалостно издевался над ним, было выше его сил. Вместо того чтобы скрывать свои кулаки под скатертью, Кроули подался вперёд, опасно близко наклоняясь над столом. Его длинная, тонкая ладонь молниеносным, но плавным движением легла поверх руки Азирафеля, которая всё ещё сжимала вилку. Демон мягко, но непреклонно надавил, заставляя ангела опустить прибор обратно на фарфоровую тарелку. Азирафель от неожиданности замер, его дыхание сбилось. Прежде чем он успел хоть что-то сказать, Кроули скользнул пальцами выше, бесцеремонно, но до дрожи нежно перехватил ангела за подбородок. Длинный большой палец демона уверенно лёг на нижнюю губу Азирафеля и медленным, дразнящим движением стёр с неё каплю глянцевого соуса. Ангел испуганно округлил глаза, уставившись на Кроули поверх пламени свечи. Он сидел абсолютно неподвижно, боясь пошевелиться, а его щёки тут же вспыхнули пунцовым, лихорадочным румянцем от такой вопиющей, открытой дерзости. Кроули, упрямо игнорируя чопорную публику ресторана, медленно поднёс испачканный палец к собственным губам и демонстративно, не сводя змеиного взгляда с Азирафеля, слизнул соус. — Действительно, очень вкусно, — тихо, с угрожающей, бархатной хрипотой в голосе произнёс демон, возвращая руку на стол. — Но, кажется, ты уже сыт, ангел.       Азирафель судорожно сглотнул, чувствуя, как внизу живота с новой силой разливается жаркое, требовательное тепло. Место на губах, которого только что коснулся Кроули, буквально горело. Вся былая уверенность ангела испарилась; теперь он сидел, намертво вцепившись пальцами в край стола, и отчаянно пытался дышать ровно. Кроули поймал его растерянный взгляд через тёмные стёкла очков, и в этом взгляде больше не было прежней беззащитности. Там полыхал чистый, незамутнённый триумф. Демон установил свои правила игры прямо здесь, и Азирафель понимал, что окончательно проиграл эту ментальную дуэль.       Насладившись произведённым эффектом и сполна утолив свою жажду реванша, Кроули вальяжно откинулся на спинку стула. Ему было чертовски приятно видеть Азирафеля таким: растерянным, смущённым, тяжело дышащим и абсолютно беззащитным перед собственной вспыхнувшей человеческой страстью. Игра зашла именно туда, куда демон и хотел её направить. Не теряя больше ни секунды, Кроули вскинул руку и едва заметным, уверенным жестом подозвал дежурившего неподалёку официанта. — Счёт, пожалуйста. Быстро, — негромко, но с такой безапелляционной интонацией произнёс демон, что парень лишь услужливо кивнул и тут же испарился.       Азирафель всё это время сидел неподвижно, уставившись в свою тарелку, словно изысканное трюфельное пюре внезапно стало самым интересным объектом в этой Вселенной. Он судорожно перебирал пальцами край белоснежной тканевой салфетки, отчаянно пытаясь заставить свои лёгкие работать в нормальном режиме. Пунцовый румянец так и не сошёл с его щёк, переползая на шею и кончики ушей. Ангел чувствовал себя пойманным с поличным, но где-то в глубине души эта властность Кроули отзывалась сладкой, вибрирующей дрожью.       Когда официант принёс кожаную папку, ангел даже не стал её открывать. Он с несвойственной ему небрежностью и тряской пальцев выудил из кармана несколько крупных купюр, которые явно превышали стоимость их обеда.       Кроули поднялся первым, поправляя полы своего тёмного пиджака и сверху вниз глядя на притихшего херувима. Азирафель послушно, словно под гипнозом, поднялся следом. На деревянных, слегка подкашивающихся ногах он двинулся к выходу из зала «Ритца», чувствуя, как Кроули собственнически и уверенно положил ладонь ему на поясницу, направляя сквозь ряды столиков.       Наружный прохладный воздух Лондона приятно ударил в лицо, но даже он не смог потушить то раскалённое адское пламя, которое демон разжёг внутри ангела. Они быстрыми шагами направились к припаркованной машине, и оба прекрасно понимали: как только дверь их спальни закроется, никаких сдерживающих факторов больше не останется.       В салоне «Бентли» стояла оглушительная, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь негромким урчанием мощного мотора. Кроули уверенно вёл машину сквозь узкие улочки Лондона, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье и краем глаза наблюдая за своим пассажиром.       Азирафель сидел, скрестив руки на груди и упрямо отвернувшись к боковому стеклу, за которым мелькали витрины. Его плечи всё ещё были напряжены, а на щеках лежал едва заметный след недавнего смущения. Наконец, когда машина замерла на очередном светофоре, ангел глубоко вздохнул и резко повернулся к демону, решительно нарушая это звенящее молчание. — Это было... это было совершенно... — прерывисто начал ангел, он старался, чтобы его слова звучали без укора. — Прямо посреди зала... Нас же могли увидеть.       Кроули даже не повернул головы, лишь уголком губ выдал свою крайнюю степень превосходства. — Ангел, напомни мне, кто я по профессии? — хмыкнул он, плавно нажимая на газ, как только загорелся зелёный. — Ты нарочно испытывал мою нервную систему на прочность. Ты сам напросился. — Господи, дорогой, у меня до сих пор сердце готово выпрыгнуть из груди. Я не знал, что ты так на меня действуешь! — Вот и отлично, — Кроули наконец повернулся к нему на секунду, и его вертикальные зрачки за тёмными стёклами очков опасно блеснули. — Значит, мой метод сработал идеально. Ты хотел поиграть со мной в соблазнение, ангел? Поздравляю, ты проиграл в первом же раунде.       Азирафель возмущённо открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду о приличиях и ангельском достоинстве, но воздух вдруг застрял у него в горле. Он посмотрел на профиль Кроули, на его крепко сжатые на руле пальцы, и внезапно понял, что за всем этим напускным триумфом демона скрывается точно такое же дикое, едва сдерживаемое напряжение. Возмущение ангела растаяло, уступая место трепетному, сладкому предвкушению. Он тихо сглотнул и снова отвернулся к окну, понимая, что до их магазина осталось всего пара поворотов.       Кроули резко, с лёгким визгом шин припарковал «Бентли» у обочины. Как только затих мотор, в салоне снова воцарилась та самая оглушительная, густая тишина. Ни один из них не спешил нарушить её. Теперь между ними не осталось слов – только чистое, концентрированное электричество. Они синхронно вышли из машины. Кроули даже забыл, что поставить её на сигнализацию с помощью щелчка пальцев не сработает, хотя на Земле без чудес он жил давно. Захлопнув дверцы, они столкнулись взглядами у капота. Азирафель не отвёл взор. Он смотрел прямо, дыша чуть чаще обычного. Они молча двинулись к дверям. Шаг в шаг, удерживая между телами минимальную, едва заметную дистанцию. Кроули вёл его, едва касаясь ладонью лопаток ангела через ткань пальто, и это мимолётное тепло прожигало насквозь. Когда они переступили порог лавки и начали подниматься по скрипучей лестнице, это восхождение превратилось в самую настоящую, изощрённую пытку. Кроули шёл чуть впереди, на полшага, но то и дело оборачивался через плечо, неосознанно замедляя ход. Азирафель поднимался следом, неотрывно следя за каждым движением демона, за изгибом его узкой спины, за тем, как опасно и властно темнеют оранжевые змеиные глаза в полумраке.       Оказавшись с обратной стороны закрытой двери спальни, Азирафель словно сбросил с себя последние остатки нерешительности. Стоило дереву с глухим стуком встать в паз, как ангел сам, резко и порывисто, перехватил инициативу. Он подался вперёд всем телом, напрочь лишая Кроули пространства для манёвра, и практически впечатал демона спиной в дверное полотно. Кроули от неожиданности едва слышно выдохнул, но не сделал ни единой попытки освободиться. Азирафель крепко, до побеления костяшек пальцев, вцепился в серебристую повязку на шее демона, немного натягивая ткань на себя. Его грудь высоко и рвано вздымалась. Он смотрел прямо в эти любимые, невероятные яркие глаза, в которых сейчас испуганными точками застыли узкие вертикальные зрачки. Весь тот дразнящий, игровой запал, что будоражил их в ресторане, мгновенно испарился, стоило им пересечь порог этой комнаты. — Я не знаю, что делать, — тихо, почти беспомощно признался ангел. Перед этим он судорожно сглотнул скопившуюся слюну в напрочь пересохшем от волнения горле.       Кроули посмотрел на него – без очков, без цинизма и без своей привычной хищной ухмылки. Он понимающе, едва заметно кивнул, и этот жест был полон такой глубокой, звенящей нежности, какую демон никогда не позволял себе проявлять открыто. От его недавней несдержанной страсти, смелости и показной дерзости не осталось и следа, как только они наконец остались наедине в пространстве этой спальни. Они были двумя совершенно уязвимыми, оголёнными до самых глубин души существами.       Кроули медленно, давая ангелу время отстраниться, если тот захочет, приподнял свои длинные руки. Его ладони мягко, почти невесомо легли на подрагивающие плечи Азирафеля. Тёплые пальцы бережно сжали плотную ткань пальто, заземляя их обоих в этом моменте, возвращая почву под ногами и молча обещая, что торопиться им абсолютно некуда.       Азирафель плавно притянул демона к своему лицу настолько близко, что стоило ему сделать мимолётный вдох или попытаться что-то сказать, и их губы неизбежно соприкоснулись бы. Страшно. Им обоим в эту секунду почему-то действительно было до дрожи, до оцепенения страшно переступить эту черту. Кроули уже целовал ангела однажды, там, в их прошлой, стёртой жизни, посреди затихшей книжной лавки. Но тот поцелуй был лишь отчаянной, рваной попыткой утопающего удержать Азирафеля на Земле, не пустить его на Небеса. В том давнем порыве крылась лишь маленькая, горькая часть настоящей любви и искренности. Тогда, в их губах смешались лишь удушающая боль, обида и животный страх демона, осознающего, что он вот-вот навсегда лишится своего ангела. То была катастрофа, финал. Сейчас же всё было иначе. Это начало. Они стояли практически вплотную друг к другу, соприкасаясь телами, и между их губами оставалось самое опасное, самое вибрирующее расстояние на свете. Азирафель в этой звенящей тишине спальни отчётливо слышал, как демон отчаянно, изо всех сил пытается приглушить собственное дыхание. Кроули делал это намеренно, чтобы оно не казалось слишком громким, слишком выдающим его запредельное волнение. Пальцы ангела всё ещё удерживали повязку на шее демона, но хватка уже не была настолько крепкой и отчаянной, как мгновение назад. Ладонь Азирафеля расслабилась, ткань мягко скользнула между пальцами, и он перевёл руку выше – к основанию чужой челюсти. Его тёплый большой палец коснулся острой скулы Кроули, бережно очерчивая её контур. Демон под этим прикосновением едва заметно вздрогнул, прикрывая глаза, и в этом жесте было столько безоговорочного доверия, что последние крупицы страха перед неизвестностью начали медленно растворяться в тепле их общей спальни. — Ты знаешь, чего хочешь, ангел? — спросил змей, и его хриплый, севший от запредельного возбуждения голос прозвучал почти неузнаваемо. — Да... наверное, — ответил ему Азирафель так же тихо, на грани едва различимого выдоха, и во время этого короткого разговора их губы действительно легко, малейшим скользящим движением соприкасались, деля один воздух на двоих.       Каждое произнесённое слово отзывалось осязаемым, обжигающим током. Они уже были на рубеже, когда поцелуй фактически начался, но какая-то невидимая, трепетная сила всё ещё не давала им прильнуть друг к другу окончательно, слиться в единое целое. Что-то заставляло их медлить, не позволяя углубить это касание и наконец-то почувствовать вкус на языках друг друга. Они смаковали саму эту задержку, эту невыносимую, сладкую секунду до падения. Демон в какой-то момент бессильно, со слепым стоном вскинул голову назад, на мгновение прижимаясь затылком к твёрдому дереву двери, словно искал в нём спасение от этого наваждения, но тут же снова вернул её в прежнее положение. Их носы мягко соприкоснулись. Азирафель едва весомо, дразняще потёрся о него кончиком. Всё внутри них сейчас трепещало, плавилось и буквально разрывалось на части от этих сладких, острых и совершенно неизведанных ранее ощущений. Ангелу вдруг пришла в голову удивительная мысль: ему чертовски нравится это. Нравится испытывать это приторно тягучее мучение. И, что самое пьянящее, ему безумно нравится одаривать этим мучением Кроули, видеть, как рушится вековая броня великого искусителя. Демон в свою очередь впервые за всё это время глухо, надрывно простонал глубоко в горло. В этом звуке смешались и первобытная капитуляция, и отчаянное, дикое желание наконец-то закончить эту пытку, сорваться и полностью отдаться ангелу любым возможным образом на широкой кровати, которая находилась всего в паре шагах от них. Услышав этот стон, Азирафель хищно улыбнулся. Он медленно, не разрывая гипнотического контакта глаз, приоткрыл влажные губы, дразняще и открыто маня демона к себе. — С-с-с-сладкий... — прошептал Кроули почти ему в губы, и в этом звуке явственно проскользнуло его истинное, характерное змеиное шипение.       Такое внезапное, бесконечно нежное и интимное прозвище из уст извечного циника заставило ангела издать новый, совершенно неконтролируемый звук. Он был больше похож на короткий, рваный смешок, но на самом деле являлся лишь наспех замаскированным, глубоким стоном. Азирафелю до безумия, до дрожи в коленях хотелось услышать из его уст ещё что-то подобное. Теряя остатки благоразумия, он собственнически обвил ладонью шею демона, медленно поглаживая чувствительную, тонкую кожу. Затем его пальцы скользнули выше, к чужому лицу. Азирафель бережно, заворожённо очертил подушечкой большого пальца сначала нижнюю, а затем и верхнюю губу Кроули, слегка подталкивая её вверх и снова, как вчера на природе, обнажая его ровные зубы. Взгляд ангела в этот миг был намертво прикован к белоснежному, островатому демоническому клыку. В этот самый момент Кроули решился обнять его обеими руками – уверенно, крепко, сцепляя пальцы в надёжный замок на пояснице ангела и прижимая Азирафеля к себе так плотно, что между их телами не осталось даже воздуха. Со стороны эти их робкие, затянувшиеся игры наверняка выглядели бы странно и непривычно для обыкновенных людей. Но Азирафель и Кроули, прожившие на Земле долгие тысячи лет и видевшие зарождение и крах целых цивилизаций, не имели при этом за плечами ни единого, даже самую малость, сексуального опыта. И именно поэтому они делали сейчас только то, что велели им их души, совершенно не торопясь переходить непосредственно к соитию.       Азирафель, продолжая заворожённо изучать каждую чёрточку его лица, мягко, но настойчиво увлёк демона в сторону кровати. Он сделал первый пошатывающийся шаг назад, увлекая Кроули за собой, бережно и ревностно следя за тем, чтобы их тесный контакт не разомкнулся ни на миллиметр. Кроули послушно следовал за ним, словно ведомый невидимой силой, не отрывая своего пылающего янтарного взгляда от лица напротив. Они двигались неторопливо, почти вслепую, их колени то и дело сталкивались, дыхание путалось, но это объятие оставалось нерушимым, словно спасательный круг посреди бушующего океана новых, пугающих чувств. Когда икры Азирафеля наконец коснулись мягкого края матраса, он плавно, без единого резкого движения начал опускаться назад, увлекая Кроули на себя. Они обрушились на измятую постель одновременно, утопая в ворохе подушек и прохладных простыней, но так и не разорвав своего тесного физического кольца. Кроули оказался сверху, нависая над ангелом всем телом, но аккуратно перенося часть своего веса на локти. Плотная ткань их одежды смялась и тихо зашуршала в тишине комнаты. Оказавшись в горизонтальном положении, Азирафель по-прежнему удерживал ладони на шее Кроули, чувствуя пальцами, как бешено и ритмично пульсирует кровь в аорте. Теперь, в уюте и безопасности их кровати, скрытые от всего остального мира, они лежали вплотную друг к другу, согретые общим теплом.       Кроули, устроившись поудобнее, аккуратно сместился чуть в сторону, чтобы не давить на ангела, и прижался к нему ещё крепче, практически врастая в его бок. Он уложил голову на мягкое плечо Азирафеля, спрятав лицо в изгибе его шеи, и тяжело, со свистом выдохнул, позволяя своим вечно натянутым, как струны, мышцам хотя бы на время расслабиться. Это не было началом решительного штурма. Напротив, это было безмолвное, невероятно трепетное предложение сначала просто замерить пульс этого нового опыта взаимоотношений.       Азирафель почувствовал, как длинная, тёплая рука мягко легла ему на талию, бережно притягивая к себе, словно демон всё ещё подсознательно боялся, что ангел может раствориться в воздухе, оказавшись стёртым из новой реальности. В ответ херувим мягко погладил Кроули по спине, ощущая, как под его ладонью постепенно утихает крупная, нервная дрожь демонического тела. В спальне воцарилась удивительная, звенящая тишина, наполненная лишь их синхронным, глубоким дыханием и тихим стуком двух сердец, которые теперь бились в одном ритме. Свет, пробивавшийся сквозь шторы, мягко очерчивал их переплетённые силуэты. Им больше не нужно было притворяться, шутить, дразнить друг друга или защищаться колкими фразами. Здесь и сейчас они просто учились быть вместе – медленно, шаг за шагом, впитывая кожей каждую секунду этого долгожданного, выстраданного покоя. — Хочешь остановиться? — Азирафель на удивление спокойно, даже как-то убаюкивающе тихо задал этот вопрос.       Однако Кроули от этой мысли спешно, почти испуганно мотнул головой, сильнее вжимаясь лицом в его плечо. — Даже под угрозой смерти не отступлю, — глухо бросил он свой окончательный вердикт.       Затем, почувствовав, как от неудобной позы и долгого напряжения мучительно затекла спина, демон аккуратно перекатился на спину, устроившись слева от ангела и шумно выдохнул в потолок.       В его планах было совсем недолго перевести дух, дать себе и мышцам остыть, а затем снова прильнуть к своему ангелу с новой, ещё более мощной порцией накопленной любви и ласк. Азирафель, оставшись без его веса, медленно приподнялся на локте и окинул Кроули долгим, изучающим взглядом с ног до головы. Его внимание невольно акцентировалось на том, как мучительно, до предела натянутая ткань узких чёрных брюк сжимает его возбуждённый до физической боли пах. Ангел понимал, насколько Кроули сейчас тяжело сдерживать себя ради его же комфорта. Приняв мгновенное решение, Азирафель уверенно, хотя внутренне всё ещё подрагивая от собственной смелости, потянулся пальцами к металлической пряжке его ремня. — Хочу, чтобы тебе было легче, дорогой, — тихо, но твёрдо пояснил он свои действия.       Кроули внутри себя буквально взвыл. Однако он прекрасно понимал, что отступать назад и включать заднюю передачу теперь не собирается никто из них. Демон послушно, перехватив инициативу, самостоятельно расстегнул кожаный ремень и потянул вниз замок ширинки, избавляя себя от давящих оков ткани. Дальше никаких действий он предпринимать не стал, словно застыл в ожидании. Он лишь повернул голову набок, устремив свой полыхающий янтарный взгляд на ангела. — Легче?...       Кроули судорожно прочистил горло и едва заметно кивнул. Он непроизвольно зажмурился на секунду от одного только осознания того, что прямо сейчас, в эти минуты происходит между ними в этой комнате. Его дыхание, которое он так усердно пытался выровнять, снова предательски, рваными толчками начало сбиваться. Ангел смотрел именно туда. Неотрывно, заворожённо, именно в ту сторону. Но, что поразило Кроули больше всего, в этом лазурном взгляде сейчас не было грязной, слепой похоти. Там читались лишь бесконечная, чистая забота и трепетное любопытство. Азирафель тихо, но максимально собранно, полностью отдавая себе отчёт в каждом своём слове и действии, произнёс: — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе там?       «Да, пожалуйста...» — до крика, до глухой ломоты в костях хотелось сказать демону, но заветные слова намертво застряли в сдавленном горле. Кроули примерно этого и ожидал, он подсознательно готовил себя к этой черте, но всё равно до глубины души поразился такому прямому, обезоруживающему вопросу из уст своего обычно робкого ангела. Всё, что он мог сейчас делать – это лишь ещё более сбивчиво, рвано и часто дышать, судорожно хватая ртом воздух. Ему казалось, что ещё буквально секунда – и его глаза предательски заблестят от подступающих слёз. Слёз от этой ошеломляющей, обнажённой беззащитности и от такой острой, почти болезненной нужды в этом прикосновении.       Преодолевая оцепенение, Кроули легонько, самыми кончиками подрагивающих пальцев коснулся ладони Азирафеля, которая на мгновение застыла в воздухе над расстёгнутыми брюками. Демон сделал это намеренно. Он отчаянно хотел передать ангелу всю свою крупную, неуправляемую дрожь. Именно сейчас, как никогда прежде, ему хотелось полностью, без остатка открыться перед Азирафелем. Сбросить все маски, разбить к чертям броню и показать, как он на самом деле безумно, до паники волнуется. Хотя, признаться честно, больше всего на свете Кроули сейчас хотелось не просто пассивно принимать эту ласку от ангела – хотя и это тоже, несомненно, было пределом его мечтаний. В нём бурлило желание отдавать. Он до исступления желал сам первым прикоснуться к потаённым, запретным местам своего ангела, сделать ему невыносимо приятно, услужливо, до последнего вздоха исполнять все его самые немыслимые, тайные желания. Но через это робкое прикосновение пальцев Кроули сейчас транслировал весь свой накопленный страх и тотальную уязвимость, будучи просто не в состоянии вымолвить хотя бы один членораздельный звук.       Азирафель, глядя на эти пляшущие змеиные зрачки, всё понял без слов. Он понимающе, невероятно нежно заулыбался, и эта улыбка была полна абсолютного принятия. Его тёплая, мягкая рука, которую Кроули всё ещё слабо придерживал своими пальцами, плавно опустилась вниз. Ладонь ангела легла прямо на его горячий пах сквозь тонкую ткань белья и совсем легонечко, прощупывая очертания и пробуя новую реальность на вкус, сжала его плоть. — О-о, Боже... — протяжно, надрывно заскулил демон. Этот звук вырвался из самой груди, перечёркивая все попытки сдержаться. Кроули резко, судорожно закинул голову назад, едва не ударяясь затылком о твёрдую деревянную перегородку кровати. Его пальцы намертво впились в простыни, пока ладонь Азирафеля продолжала дарить ему это первое, крышесносное человеческое блаженство.       Спустя секунды, Кроули, сквозь застилающую глаза пелену чистого, концентрированного наслаждения, попытался сделать то, о чём так отчаянно умоляло его собственное нутро. Ему было жизненно необходимо не просто сходить с ума под мягкими пальцами Азирафеля, но и начать отдавать эту нежность в ответ. Превозмогая слабость в мышцах, он рванулся вперёд, пытаясь параллельно дотянуться ладонью до бедра ангела, чтобы скользнуть выше, сорвать эти дурацкие брюки и наконец-то коснуться его в ответ. Но в этот самый миг его, как казалось, переписанная, оккультно-человеческая природа дала мощный, неуправляемый сбой. От запредельного перевозбуждения, с которым его физическое тело просто не смогло совладать, за спиной демона с тяжёлым хлопком внезапно выросли его огромные крылья. Комната погрузилась в полумрак, когда эти иссиня-чёрные, чернильные крылья хищным, раскидистым веером заполнили собой почти всё пространство над кроватью. Кроули от неожиданности и резкого выброса эфирной энергии коротко, рвано вскрикнул, окончательно теряя контроль над пространством. Одно из крыльев с размаху задело прикроватную тумбочку, с глухим стуком сшибая на пол пустой стакан, а второе тяжело взметнулось вверх, едва не задевая потолок. По комнате тут же разлетелось несколько мягких чёрных перьев. Азирафель от этого внезапного оккультного всплеска испуганно замер, рефлекторно убирая руку с его паха и округлив лазурные глаза. — Ох... — только и смог выдохнуть ангел, заворожённо глядя на это внезапное, пугающее и одновременно прекрасное зрелище.       Кроули лежал посреди измятой постели абсолютно запыхавшийся, распластанный, с растрёпанными огненными волосами и тяжело вздымающейся грудью. Его шикарное чёрное оперение нервно, мелко подрагивало, отражая падающий из окна вечерний свет, а змеиные зрачки сузились до едва заметных чёрных ниточек. Демону было до безумия, до скрежета зубов неловко за то, что его древняя сущность так бесцеремонно вмешалась в их первую человеческую близость, разрушая весь интимный момент. Он зажмурился, готовый сквозь землю провалиться от стыда перед Азирафелем. — Прости меня, я... Это, наверное, от волнения, — поспешил оправдаться Кроули, судорожно сгребая пальцами простыню под собой.       Его лицо полыхало, а перья нервно подрагивали, едва уловимо шурша по матрасу. Он уже приготовился к тому, что ангел испугается и отстранится, но Азирафель вместо этого вдруг совершенно беззаботно рассмеялся, откинув голову назад. Его смех, чистый и искренний, эхом разнёсся по комнате, мгновенно разрезая густое облако демонического стыда. Азирафель поражался кое-чему совершенно другому, о чём сам Кроули в панике даже не подумал. — Ты только посмотри! Мы не можем материализовать предметы с помощью чудес, зато, оказывается, можем материализовать наши крылья! — восторженно, с чисто исследовательской экспрессией выкрикнул ангел.       Он порывисто положил ладонь на область своей груди, чувствуя, как там, под рёбрами, в ответ на демонический всплеск заворочалась и его собственная, дремавшая до этого момента благодать. Ему сейчас было совершенно, абсолютно наплевать на разбитый стакан, на сдвинутую тумбочку и на мелкий, невесомый чёрный пух, который плавно кружился в золотых лучах заката и уже успел знатно засыпать всю их светлую спальню. — Кроули! — в голове ангела, вдруг мгновенно созрел совершенно безумный, но невероятно заманчивый план. — Раз уж мы способны на это… Давай прямо сейчас уедем за город! Подальше от Лондона, от Сохо, от любых посторонних глаз и лишних свидетелей. — За город? Прямо сейчас? — Кроули опешил. Его змеиные зрачки удивлённо расширились, а одно из огромных чёрных крыльев озадаченно дёрнулось, взметнув в воздух ещё одну порцию пуха. — Ангел, мы вообще-то тут… всё ещё... — О, это подождёт, дорогой, у нас теперь впереди целая вечность! — Азирафель легкомысленно отмахнулся, совершенно загоревшись новой идеей. Он порывисто схватил Кроули за плечи, преданно заглядывая ему в лицо, но вдруг, вовремя осознав свою ошибку, плавно подался вперёд, скользнув ладонью по груди демона вверх, к его шее, и мягко потянул Кроули за серебряную повязку, заставляя его наклониться ниже. — Мы продолжим на месте, — вкрадчиво, почти шёпотом произнёс ангел, и его горячее дыхание обожгло губы Кроули. — Я вовсе не предлагаю всё отменять. Мы поедем в какое-нибудь глухое, абсолютно безлюдное место у холмов. Я хочу проверить, смогу ли сам материализовать свои крылья. Мы разомнём их, полетаем вместе высоко в облаках, а потом... — Азирафель сделал короткую паузу, дразняще очертив пальцем контур чужой челюсти. — Потом мы расстелем плед на траве, скрытые ото всего мира зеленью деревьев и собственными крыльями, и продолжим ровно то, на чём сейчас остановились. Я обещаю тебе.       У Кроули от этого обещания буквально перехватило дыхание. На одной чаше весов всё ещё горело невыносимое, до боли скручивающее низ живота сексуальное напряжение. Но на другой чаше весов была эта новая, потрясающая инициатива его ангела. Образ того, как они будут любить друг друга прямо на лоне природы, укрывшись коконом из чернильных и белоснежных перьев, подействовал на демона сильнее любого искушения.       Кроули хмыкнул, чувствуя, как его губы сами собой расплываются в хищной, но бесконечно счастливой улыбке. Он сделал глубокий вдох, концентрируя остатки чудес, и с тихим шуршанием спрятал свои чернильные крылья обратно, возвращая комнате прежний вид. Быстро, но всё ещё подрагивающими пальцами демон застегнул свои брюки и ремень, не сводя с Азирафеля горящего взгляда. — Твоя взяла, ангел. Загородная прогулка с продолжением. Но учти: из машины до этой твоей живописной поляны я тебя чуть ли не бегом погоню. Собирайся.       Азирафель счастливо улыбнулся и победоносно закивал, спешно поднимаясь с кровати и уже мысленно перебирая в голове самые красивые, уединённые уголки Англии, где они смогут остаться наедине со своим общим небом и друг другом.