друзьям похуй так-то

12 февраля ;; Санкт-Питербург ;; квартира Кашиных ;; 01:02.

Руслан ворочается с бока на бок, пытаясь уснуть уже хоть как-нибудь, пока Даня храпит рядом, видя третий сон. Тушенцов тяжело выдыхает и ложится на спину. смотрит на красивый профиль Дани, чувствуя, как внутри сердце кровью обливается. в голове воспоминания о том, как бил, унижал, оскорблял. а все потому что гомофобия внутри сжирала все чувства, оставляя глубокую пустоту. голова болела каждый раз, когда в мыслях появляется рыжий додик, с голубыми, как чистое озеро в жаркое лето, отсвечивающее яркое солнце. с момента начала отношений прошло почти два месяца. у Дани голову сносит, потому что хочет всем вокруг растрепать об отношениях, пока Руслан рот ему затыкает постоянно. и нет, не потому что стесняется, а потому что в глубине своей души все ещё боится быть осужденным, хотя знает, что знакомые не против нихуя. просто осознавать, что ты - тот ебаный педик, которого бы сразу отпиздили за гаражами, если появится возможность, омерзительно. омерзительно, потому что чувствуешь слабость перед ними, перед обществом. он ненавидит себя за то, что ненавидит гомофобию, которой внутри него так много. он ненавидит себя за ненависть к своим чувствам, потому что Даня не заслуживает его. не заслуживает тех унижений, тех грубых касаний, оскорблений, он заслужил одно только счастье, которое Руслан не мог ему дать, хотя очень хочется. он так и не смог уснуть. на утро выглядит, как зомби, встает часа на три позже Дани, который встал в одиннадцать. он подбегает к Руслану с расспросами, когда тот удосуживается открыть глаза и с обеспокоенным взглядом смотрит на Тушенцова, вымаливая получить ответ на свои вопросы: — Русь, что случилось? тебе плохо? это приступ? — Кашин гладит того по взъерошенной прическе и бегает глазами по лицу. — да бля, не мог уснуть долго, — вяло мямлит Руслан, вспоминая эту ночь. Данила смотрит с недоверием, потому что обещали говорить о проблемах друг другу. — сука, нервы сдают у меня. я все время думаю над тем, что я ебаный агрессор, что я тебя не заслуживаю. серьезно, я так долго тебя абьюзил, оскорблял, бил, унижал и это, сука, было для меня нормой, а ты все оставался со мной, как будто ничего не происходило, — Тушенцов прижимает ладони к лицу из-за чувства слабости, которая внутри будто кислота, разъедает. — забудь. — не забуду, Руслан. я сам оставался с тобой, по своему желанию, и никто меня силой не заставлял, и я люблю тебя таким, какой ты есть: грубый, мягкий, уверенный или смущённый, и ты допиздишься, если будешь мучать себя чувством вины, потому что чувствуешь ты его за какую-то хуйню, Русь, — Кашин садится рядом с бедрами Тушенцова и ерошит непослушные на голове локоны, улыбка на чужом лице появляется так же быстро, как и желание скорее позавтракать.

***

Коля наконец удосуживается найти свободное окошко в своем плотном графике и выделяет время своим неотесаным друзьям для встречи, которую Даня с Русланом срочно организовали. договорились встретиться у Руслана, потому что получил квартиру от мамаши, улетевшую в Париж со своим новым хахалем. парни с Сашей подходят к пяти, гремя бутылками энергетиков. заваливаются в квартиру, как к себе домой, нисколько не церемонясь. — бля, Саш, тебе не стремно ходить с этими додиками? у них пубертат в голову бьет последний месяц, — бросает устало Руслан, проходя встречать гостей. — я лесбиянка, идиотина, — напоминает ему Саша, закатывая глаза. — здаров, — Руслан подходит к каждому и хлопает по спину в знак приветствия. — здарова, родные! — Даня подбегает к толпе и обнимается со всеми, помогает отнести пакеты в комнату через длинный коридор. ребята подтягиваются следом, проходя в пожившую комнату, обставленную барахлом, тетрадями, исписанными от и до рифмами песен, лежащими на полу окурками. вайб имеется. пакеты шелестят, освобождаясь от груза внутри, Саша открывает окно на проветривание и бежит тискать Ириса. Максим отпивает из банки Mountain Dew, а после спрашивает: — Руслан, все нормально? выглядишь, так, будто тебя камазом раза два переехали, а потом слоны затоптали поочереди. — ну спасибо, блять, — огрызается Тушенцов скорее в шутку и садится на пол ближе к Даниле. в голове прокручивает всевозможные исходы событий, что не давали уснуть так долго. голова начинает саднить мерзко в районе висков колющей болью от паники, глаза бегают по всему, что есть в комнате, лицо искривляет очередной тик, слезы появляются в уголках глаз. слабость. слабость, которую он ненавидит. — Русь, хочешь, я расскажу? — Кашин мягко гладит по плечу и заглядывает в лицо под темной челкой. — я сам. — он выпрямляется и сглатывает комок чего-то ужасно горького . — блять, если проще говорить, ну, — заученный им текст наизусть вдруг резко пархает из головы прочь, — сука, не знаю, — дрожь пробивает накаченное тело. — мы с Даней в отношениях, уже больше двух месяцев, а все, что я делал раннее, — Руслан замолчал. — делал только потому что не знал, что чувства к кому-то - это не постыдно. что необязательно скрываться, гнобить себя и все такое. и мне все еще сложно говорить, что я гей, потому что мне ужасно больно признавать, что это вполне здоровая хуйня во мне, и я все еще ненавижу ту гомофобную и мерзкую часть себя, которая погубила так много ярких эмоций и желание существовать, — в воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь птицами из окна. — в общем, все это для меня еще сложно, но я постараюсь со всем справиться, хотя и не уверен, что смогу. я очень надеюсь, что из-за этой хуйни всей вы не начнете меня гнобить и пиздить за колледжем. в комнате снова стало невыносимо тихо и душно. незнакомая никому раньше тяжесть оседала в воздухе напором весом в тонну. Даня обнимает почти плачущего Руслана за плечо, поглаживая по его непослушным волосам. — чувак, ты что, всерьез думал, что это что-то глобально изменит? — первым подает голос Коля. — ага, максимум, что нам это дало - ясность дела и твоего поведения по отношению к Дане за последний год. нам всем здесь глубоко наплевать, с кем ты встречаешься или спишь, главное, чтобы тебе было ок, — Денис изо всех сил пытается поддержать друга, который все еще сидит, как на иголках. — а я знал! — Максим и Илья в один голос выкрикивают фразу, а после пожимают руки в громком хлопке. — да реально, че вы паритесь? ну любите вы друг друга, это же классно, — Саша пожимает плечами, вообще не удивляясь происходящему, пока энергетик разливается по ее горлу и слегка капает на футболку. Руслан хлопает ресницами непонимающе. в смысле, они не чувствуют отвращения? то есть, он напрасно накручивал себя все это время? — я же говорил, кис, — Даня целует его в щеку сильно и смотрит на родное и ошеломленное лицо. Руслану кажется, что все это - лишь его дурацкая выдумка, он сейчас проснется посреди ночи в холодном поту, голова будет болеть, а слезы - течь по щекам. но этого не происходит и дофамин разливается в голове словно быстрый и юркий ручей весной, только оттавяший от льда и снега за холодную зиму. даже за окном потеплело и солнце стало ярче. можно снова только любить и ничего больше.

***

— блять, Дань.. — Тушенцов еле связно скулит два слова, держит рыжие волосы сквозь тонкие и татуированные пальцы, пока юркий язычок проходится по уздечке и бедрам. на шее красуется несколько укусов, залитых кровью алой, которая все так же красива, как была, но теперь уже на губах Кашина. все внутри сжимается от одного только взгляда голубых глаз, слегка отливающие в цвет свежих и вкусных роз в саду, в свои. а Даня ведь знает. знает и использует. кусает исключительно по мышцам, сдавит себе горло посильнее, постонет в унисон, лишь бы Тушенцов еще хоть чуть-чуть одарил уши Кашина своими сладостными стонами. хотя Руслан не отстает: до слез и слюны натянет Даню на свой член, ничуть не стыдясь в выражениях, то шлюхой дешевой назовет, то давалкой, а Дане в кайф, он только сильнее насаживаться начинает и активнее ртом работать. — сука, не смей останавливаться, блять. Даня кивает, хотя понимает, что выбора особо нет, но даже если был, он бы согласился. просто потому что против себя и Руслана не пойдет, не хочет. свою долю в качестве крови он получил, теперь делает все, что угодно Тушенцову, он хоть из окна выпрыгнет, если надо. Кашин проходится длинным языком по головке, специально громко облизываясь, чувствуя, что на него смотрит Руслан. его взгляд почувствуешь за километр, он смотрит завороженно, будто под галлюцинацией. рыжий кусает бедра, оставляет там же засосы, потом возвращается к отсосу и принимает полностью. Тушенцов резко хватается за рыжие пряди и надавливает на затылок чужой с такой силой, что ни оттолкнуться, ни вздохнуть. во рту неприятная слизь, по консистенции напоминающая дешевое желе со вкусом слегка солоноватого мороженого. уже отстранившись, Даня откашливается и показывает язык, полностью чистый, без единой капли. понимает, что часов пять нормально гово рить он точно не сможет. — умница, Дань, — Тушенцов гладит по голове и откидывает голову на плед, свернутый под шеей калачиком. Кашин падает сверху и обнимает крепко, легкими поцелуями проходясь по свежим засосам и укусам. — прости, что тебе надо меня успокаивать, хотя мог бы справится сам. — самоотсос не такой легкий, как ты думаешь, — Кашин вытирает воротником футболки рот, уделяя особенное внимание клыкам. — я не про минет, извращенец ебаный. — а про что еще? — Руслан смотрит на тупые голубые глаза. — хватит уже, прекращай. — неужели успокоил только часть твоего возбуждения? в голову Кашину прилетает нехилый удар костяшками рук. и все равно Руслану спокойнее от мыслей: он не один. и хоть через час придется рассказать друзьям, что ты, оказывается, гей и встречаешься с тем, кого считают твоим потенциальным врагом, он все равно счастлив.