Черное Эхо

ГЛАВА 3 — НИЖНИЙ предел

Когда я спустилась в столовую, там уже вовсю кипела жизнь. Не празднично — после смерти Тарена никто не осмелился бы смеяться в голос, — но Эларион жил по негласному закону: что бы ни случилось ночью, утром всё должно продолжаться. Люди спорили, двигались, искали места у огня, а над столами висел густой пар от похлебки, смешиваясь с утренней стужей, тянущей из высоких окон. Прежде чем войти, я машинально поправила рукав. Одежда для второго испытания была функциональной и бездушной: темная куртка с кожаными вставками, узкие ремни, высокие сапоги. Никакой роскоши, подобающей наследникам. Только броня для тех, кого собираются бросить в самое пекло. Серебряная вышивка Вальтерисов на воротнике неприятно резала глаз — я почти пожалела, что не накинула плащ, чтобы скрыть этот символ. — Вальтерис! — Иара Хель замахала мне рукой. — Садись быстрее, а то Элион всё сметет. — Наглая ложь! — возмутился Элион Варен, не прекращая жевать. Перед ним уже высились две пустые тарелки. Я усмехнулась, подходя ближе. За столом Хелей и Варенов было на удивление… нормально. Никакого пафоса Совета, лишь усталость молодых людей, пытающихся сохранить лицо после бессонной ночи. Иара пододвинула мне кружку с горячим отваром. — Пей. А то вид у тебя такой, будто ты сейчас кого-нибудь проклянешь. — Спасибо за заботу. — Я серьезно. Глоток обжег язык, но внутри разлилось долгожданное тепло. Элион внимательно посмотрел на меня поверх кружки. — Ты правда совсем не испугалась вчера? Вопрос был слишком прямым. Я замерла. — Испугалась, — ответила я спустя паузу. Это не было ложью, просто не всей правдой. — А я думал, меня вырвет прямо там, — признался он, понизив голос. — Когда у Тарена начали светиться вены… — Во имя Света, избавь меня от этих подробностей хотя бы за едой, — поморщилась Иара. — А когда? Нам через час снова лезть в этот проклятый сектор. — Спасибо, теперь и у меня аппетит пропал, — пробормотала девушка из младшей ветви Хелей. За соседним столом Аделина Северин сидела с безупречной осанкой, невозмутимо намазывая масло на хлеб. Идеальные волосы, ледяной взгляд — она выглядела так, словно мир вокруг не только не рушился, но и подчинялся её правилам. Я поймала себя на мысли, что ненавижу людей, которые умеют быть настолько собранными в такие моменты. — Северины уже делают ставки, — шепнул Элион, наклонившись ко мне. — Кто первым сбежит из Нижнего сектора. — И кто лидирует? — Я. — Справедливо, — отозвалась Иара. — Предатели вокруг! — возмутился Элион, но я уже не могла сдержать тихий смешок. В этот момент двери распахнулись. Шум начал стихать волнами. Сначала замолчали те, кто сидел ближе к выходу. Северяне. Кай вошел первым. Его черная форма резко контрастировала со светлыми тонами Элариона. Плотная ткань облегала широкие плечи, а за спиной тяжело колыхались сложенные белые крылья, с перьев которых всё еще медленно таял снег. Значит, он был снаружи еще до рассвета. Пока остальные пытались урвать хотя бы несколько часов сна, Север уже проверял периметр собора. Он выглядел уставшим, но двигался спокойно — слишком спокойно для человека, который ночью видел, как печати сходят с ума. За ним вошли остальные. А следом — Морвейны. Рэйвен появился последним, на ходу натягивая черные перчатки. Расстегнутый плащ, влажные волосы и это его раздражающее, ленивое спокойствие. В зале сразу стало тише. Морвейнов здесь терпели, но не любили: между ними и Вальтерисами слишком много старой крови и обид. Рэйвен скользнул взглядом по залу и замер на мне. Это ощутилось почти физически. Проклятье. — Доброе утро, наследники, — лениво протянул Сайрус Эверт. — Приятно видеть, что после смерти человека у всех еще остается аппетит. — Эверт, — устало выдохнула Иара. — Ты можешь хотя бы пять минут не бесить людей? — Нет. Элион тихо фыркнул. Кай тем временем подошел к столу инквизиторов. — Второе испытание начнется через сорок минут, — произнес он, обводя присутствующих тяжелым взглядом. — После завтрака все собираются во внутреннем дворе. По залу прошел недовольный ропот. — Нижний сектор и правда настолько плох? — спросила одна из младших Северин. Кай выдержал паузу. — Хуже. Никакого пафоса. Только сухая, давящая реальность. Рэйвен прислонился к колонне, скрестив руки на груди. — Если вам станет легче, — протянул он, — вероятность сдохнуть там сегодня не такая уж высокая. — Свет, ну и поддержка от тебя, — буркнул Элион. — Это врожденный талант. Я закатила глаза. Рэйвен заметил. Конечно, заметил. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало. Не насмешливый, а изучающий. Будто он пытался разгадать загадку, которую сам пока не мог решить. И это раздражало куда сильнее, чем его открытая неприязнь. *** Внутренний двор Элариона встретил нас ледяным дыханием смерти. Снег стих, но каменные плиты всё еще сочились влагой, блестя под слоем коварного льда. Воздух, пропитанный морозом, гарью и едким металлическим привкусом, казалось, кричал о том, что собор всё еще содрогается от шрамов Разлома. Над шпилями медленно разгоралось небо — тяжелое, свинцовое, лишенное даже тени надежды на свет. Наследники выходили из арок, словно тени самих себя. Кто-то судорожно кутался в плащ, кто-то шептал молитвы или проклятия. После смерти Тарена между нами пролегла бездна — невидимая, но острая, как лезвие кинжала. Еще вчера это было состязанием, игрой амбиций. Сегодня это стало похожим на марш обреченных. Во дворе нас ждали вейры. Я замерла, и сердце пропустило удар. Они заполнили пространство вдоль северной стены — колоссальные, неподвижные, воплощение первобытной ярости и древней магии. Даже со сложенными крыльями они доминировали над двором, превращая его в свою территорию. На черных камнях хищно поблескивали когти, а из приоткрытых клювов вырывались клубы пара, похожие на призраков. Вейра Кая я узнала мгновенно. Белый. Он не просто выделялся — он ослеплял своей неземной бледностью. Серебристые перья, теплые янтарные глаза, в которых застыла вечность. Он сидел неподвижно, но от этой тишины по моей коже поползли мурашки — в нем пульсировала сила, способная сокрушить горы. Элион рядом едва слышно присвистнул. — Каждый раз забываю, насколько они огромны. — Пока не окажешься у них на спине, — огрызнулась Иара, сжимая кулаки. — Тогда страх станет твоим единственным спутником. — Спасибо за оптимизм, — я выдавила из себя подобие улыбки. — Теперь я точно знаю, от чего умру. Вейры не принадлежали ни Домам, ни Ордену. В забытых хрониках их именовали «детьми разломов», и это имя несло в себе привкус запретной магии. После Затмения именно они стали щитом Солвейну, закрывая своими крыльями нестабильные трещины, где реальность распадалась на части. Но связь с ними была проклятием. Настоящий союз не признавал границ — он переплетался душами. Печать всадника и вейра связывала их так крепко, что смерть одного неизбежно тянула за собой другого. Я видела это в детстве и с тех пор поклялась никогда не позволять себе привязанности, которая может обернуться пустотой. Кассен Варен подошел к темному зверю с бронзовыми перьями. Тот издал предупреждающий щелчок, но позволил коснуться своей шеи. — Твой сегодня пахнет жаждой крови, — заметил Элион. — Он чувствует мой гнев, — сухо отрезал Кассен. — Тогда нам всем лучше не попадаться ему на глаза. Короткий нервный смешок прорезал напряжение, но оно не исчезло, а лишь свернулось клубком где-то в глубине двора. У дальней стены младшие Северины обходили ледяного вейра Аделины. От его когтей по камню расползались узоры инея. — Назад, — бросила Аделина, не удостоив девушку даже взглядом. — Если он почувствует твой страх, я не успею его усмирить. Девушка отпрянула, словно от удара. — Она всегда такая… очаровательная? — шепнула Иара. — Только когда не собирается кого-нибудь растерзать, — отозвался Элион. Я лишь тихо хмыкнула, чувствуя, как внутри нарастает глухое напряжение. Когда появились инквизиторы, разговоры оборвались, словно перерезанная нить. Мирейн стояла у центральной арки, непоколебимая, как статуя. Ветер трепал ее плащ, но взгляд оставался стальным. — Нижний сектор был запечатан шестнадцать лет, — ее голос, чистый и властный, заполнил пространство. — Из-за повреждения внутренних рун коридоры снова открылись. Ваша цель — пройти маршрут до южного узла и вернуться живыми. Если это возможно. — А если магия сойдет с ума? — выкрикнул кто-то из Варенов. Мирейн подняла глаза, и в них не было сочувствия. — Тогда вы поймете, почему этот сектор считали мертвым. Прекрасная мотивация. Я посмотрела на стены Элариона. Снаружи он казался оплотом света: величественный белый камень, золотые руны, шпили, пронзающие небо. Символ порядка. Но я знала правду. Под этим сиянием скрывалась гниль: мертвые рунники, разорванные печати и тайны, за которые Орден готов убивать. Рядом возник Рэйвен. Он не коснулся меня, но я почувствовала его присутствие — тяжелое, как приближающаяся буря. Сегодня на нем не было плаща Морвейнов, лишь темная форма, делавшая его почти невидимым на фоне черного камня колонн. — Ты смотришь на Нижний сектор так, будто уже там, — негромко произнес он. — А как мне смотреть? — Обычно люди молятся. Или дрожат. — Обычно люди не видели, как руны кровоточат, — парировала я. Он коротко усмехнулся. В этой усмешке не было издевки — лишь горькое признание реальности. С другого края двора Кай проверял крепления седла. Его белые крылья подрагивали на ветру, почти сливаясь с серебристыми перьями вейра. Они двигались одинаково спокойно, одинаково настороженно — два северных хищника, привыкших выживать в снегу и крови. Странно видеть его здесь, спустя два года. И еще страннее — то, с какой пугающей легкостью он вернулся, словно никогда и не покидал это место. — Наследники, построиться! — скомандовал инквизитор. Вейры вскинулись. Тяжелый скрежет когтей о камень, мощный взмах крыльев, поднявший в воздух снежную пыль, и оглушительный шум перьев. Двор наполнился звуками, которые предвещали либо триумф, либо катастрофу. И впервые за утро я почувствовала не страх. Предчувствие. *** Колонна медленно спускалась в недра Элариона. Шум столовой, звон фарфора и скрип дверей остались наверху; теперь слышались лишь наши шаги, шелест плащей и мерное мерцание рунных фонарей инквизиторов. Лестница, вырезанная в скале, уходила вниз широкими полукружиями. Вместо белого мрамора собора здесь был темный, влажный камень с глубокими прожилками. На стенах мерцали древние руны, чей смысл давно стерся. С каждым пролетом воздух становился тяжелее. Сначала пришла сырость и запах гари, затем — металлический привкус железа, а ниже проступил сладковатый аромат увядших цветов и запекшейся крови. От этого запаха желудок свело ледяным спазмом. Впереди послышался рык — Элион едва не поскользнулся. — Если я расшибу голову еще до начала испытания, передайте матери, что я погиб героически, — процедил он. — Сомневаюсь, что «смерть от падения с лестницы» достойна места в хрониках Солвейна, — сухо отрезала Иара. Элион мрачно взглянул на нее, но уголок его рта дрогнул. Эта колкость была единственным, что удерживало нас от безумия. Тишина здесь не дарила покоя — она прислушивалась к каждому вздоху. Я видела, как наследницы Хелей прижимались к кузинам, как побледнел Кассен Варен и как Аделина Северин крепко сжала ремень на поясе. Лишь Морвейны оставались спокойными. Рэйвен шел впереди, ведя ладонью по стене. Его вейр следовал за ним бесшумной тенью — огромный зверь с серебряными полосами на крыльях. — Они уже бывали здесь, — прошептала Иара. — Морвейны? — Говорят, их Дом охранял разломы еще до того, как Вальтерисы воздвигли свой трон. Мирейн замерла перед высокой аркой с костяным остовом. Белый камень был испещрен трещинами, а часть рун почернела. — Дальше начинается Нижний предел, — ее голос был ровным. — Не прикасайтесь к стенам. Не отвечайте на голоса близких и не сходите с рунной тропы. — Почему? Мирейн посмотрела в проход. — Просто под Эларионом многое уже совсем не то, чем казалось раньше. Фонари вспыхнули ярче. Нижний предел напоминал оскверненный храм: высокие колонны терялись в пустоте, а между ними тянулись серебряные нити печатей. Вдоль стен стояли мертвые рунники. Некоторые сидели у подножий колонн, другие лежали в церемониальных одеждах. Их кожа почернела от рунных ожогов, а пальцы застыли в судорожных попытках удержать магию. — Свет… — выдохнул Элион. — Они просто оставили их здесь гнить? — Нижний предел запечатали после Затмения, — ответила Мирейн. — Не всех удалось спасти. Мы шли дальше, и мир вокруг начал искажаться. Руны на полу едва заметно пульсировали, в темноте между колоннами мелькали хищные тени. А потом мне показалось, будто кто-то тихо произнес мое имя. Лиора. Шепот прозвучал прямо над ухом. Я резко обернулась. Позади был только пустой коридор и дрожащий свет рунных фонарей. Холод медленно пополз вдоль позвоночника. Когда я повернулась обратно, Рэйвен, шедший впереди, тоже остановился. Он смотрел не на остальных наследников — прямо на меня. — Ты тоже это слышала? — негромко спросил он. Я не успела ответить. Впереди, в густой тьме, раздался крик. Крик вспорол тишину, острый и неистовый, словно лезвие, вонзенное в плоть. Высокий, захлебывающийся, он был пропитан таким первобытным ужасом, что кровь в моих жилах превратилась в лед. Я вскинула голову, ища источник звука, но процессия продолжала свое мерное движение. Элион что-то вкрадчиво шептал Иаре; одна из младших Хелей судорожно поправляла ремень на плече, а инквизиторы даже не сбавили шаг, их движения были пугающе синхронными. Никто не обернулся. Казалось, этот вопль был лишь игрой ветра, а не предсмертным стоном. Холод медленно, с ядовитой грацией, пополз под мою кожу. Рэйвен тоже замер. Всего на краткий, едва уловимый миг, но я увидела, как окаменели его плечи. Его вейр за спиной издал сухой щелчок клювом и расправил перья вдоль шеи — так хищник, завидевший в тени добычу, готовится к броску. — Ты слышал? — мой шепот едва не утонул в тяжелом воздухе. Рэйвен не ответил. Его взгляд, темный и сосредоточенный, впился в непроглядную бездну между колоннами. А затем звук вернулся. Тише, но от этого не менее жутко. Теперь это был не крик, а рваный, судорожный вдох. — Помогите… Сердце пропустило удар. Голос был женским, молодым и до боли, до безумия настоящим. Впереди Мирейн вела колонну по рунной тропе, и серебристое сияние магии плавно расстилалось под ногами наследников, создавая иллюзию безопасности. Никто не замечал, что мы с Рэйвеном превратились в изваяния. — Они не слышат, — произнес он. Впервые в его голосе не было привычного яда и насмешки — лишь глухая, тяжелая тревога. — Что это? — я с трудом сглотнула комок в горле. — Не знаю. И эта честность пугала меня больше всего. Рэйвен Морвейн никогда не признавал своего невежества. Шепот повторился. Теперь он лился совсем рядом. Лиора. Но голос изменился — стал низким, мужским, вибрирующим. У меня перехватило дыхание. Нет. Это был не просто чужой голос. Он был… узнаваем. Слишком узнаваем. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Рэйвен резко обернулся ко мне, его глаза сверкнули в полумраке: — Ты побледнела. — Это невозможно, — выдохнула я. Этот голос принадлежал тому, кто давно обратился в прах. Тьма между колоннами дрогнула, обретая плотность. Мне почудилось, что там, в самом сердце мрака, застыла высокая фигура. Руны на стенах судорожно мигнули, и в следующий миг по коридору ударила такая волна могильного холода, что пламя фонарей инквизиторов испуганно затрещало. Колонна впереди наконец замерла. — Что за чертовщина? — раздраженно бросил Кассен. Один фонарь погас, погружая нас в полумрак. Следом — второй. Тени на стенах ожили, рванувшись вперед, словно голодные звери. А в воцарившейся тишине вейр Рэйвена издал низкий, утробный рык, предвещающий неизбежное. Воздух в Нижнем пределе стал тяжелым, словно пропитанная грязью мокрая ткань. Наследники невольно замедлили шаг, прижимаясь друг к другу в поисках защиты. Даже инквизиторы потеряли свою невозмутимость: я видела, как один из них до белизны в костяшках сжал рунный фонарь, а другой дрожащими пальцами коснулся защитной печати на груди. Мирейн остановилась и медленно подняла руку. — Не сходить с тропы, — повторила она почти шепотом, но голос прорезал тишину, как лезвие. — Что бы вы не увидели по ту сторону. Руны под ногами тускло мерцали, прокладывая узкую, ненадежную дорожку. За её пределами начиналась вязкая чернота, в которой массивные колонны просто растворялись, будто их сжирала бездна. Рэйвен всё ещё шел впереди. Его вейр вдруг низко зарычал, прижал перья к шее и агрессивно щелкнул клювом, хлестнув хвостом по камню. Это мне пиздец как не понравилось.Существа, живущие в разломах и питающиеся магией, не станут беспокоиться просто так. — Продолжаем, — жестко бросила Мирейн. Колонна двинулась, но шаги стали другими — осторожными, рваными. Мы ступали так, словно под ногами тонкий лед. Элион нагнал меня почти сразу, тяжело дыша. — Скажи мне честно, — пробормотал он, нервно дергая ремень куртки. В этой мертвой тишине его голос прозвучал слишком громко. — Если оттуда сейчас полезет какая-нибудь древняя мутировавшая дрянь... у нас вообще есть шанс выбраться живыми? — Твой оптимизм просто окрыляет, — закатила глаза Иара, пихнув его локтем. — Заткнись и иди. — Я серьезно, Иара. У нас даже оружие... — У нас нет ни единого шанса, — холодный голос Аделины Северин оборвал перепалку. Она прошла мимо, даже не взглянув на нас, лишь привычным жестом поправила перевязь с кинжалами. — Если магия сорвалась с цепи, мы все сдохнем. Так что постарайся умереть тихо и не путаться под ногами. Элион уставился ей в спину с открытым ртом. — Эта сука вообще умеет разговаривать как нормальный человек? — потрясено шепнул он. — Нет, — в унисон ответили мы с Иарой. На секунду мне стало легче. Совсем чуть-чуть. А потом впереди снова что-то изменилось. Я почувствовала это кожей. Руны под сапогами мелко дрогнули, а серебряный свет помутнел, будто сквозь него проскользнула ледяная тень. Вейры напряглись, издав утробный рык. По коридору прошел низкий рокот — не звук, а вибрация, от которой до тошноты заныли кости. Кай резко вскинул руку, его белые крылья замерли в готовности. — Стоять, — рявкнул он. Колонна замерла. Кто-то сзади сдавленно охнул. Из темноты донеслось влажное, рваное дыхание. Будто кто-то пытался втянуть воздух разорванными в клочья легкими. Не человеческое. Иара медленно вытащила клинок. Металл тихо лязгнул, и в этой тишине звук показался оглушительным. — Какого хрена там происходит? — сглотнув, прошептал Элион, пятясь назад. — Заткнись и смотри в оба, — процедил Кассен Варен. Он был бледнее обычного, а его пальцы так вцепились в рукоять меча, будто он готов был сломать эфес. Рэйвен прищурился, вглядываясь в черноту между колоннами. — Там кто-то есть, — он не отводил взгляда. — Рунники? — дрожащим голосом спросила одна из младших Хелей. Он не ответил. В темноте что-то шевельнулось. Медленно, ломано, словно тело забыло, как двигаться. Из круга серебряного света вышла фигура в изодранных, окровавленных белых одеждах Ордена. Женщина. Точнее... то, что от неё осталось. — Твою мать... — выдохнул кто-то из северян. Одна сторона её лица буквально расплавилась от рунных ожогов. Под омертвевшей кожей, как живые черви, пульсировали золотые трещины. Они вспыхивали в такт её хриплому дыханию. Пальцы были вывернуты под неестественными углами, кости прорвали плоть, но она, казалось, не замечала этого, волоча за собой изогнутый клинок. А глаза... Светлые, широко распахнутые и абсолютно пустые. — Пиздец, — едва слышно прошептал Элион, натыкаясь на мое плечо. Женщина сделала еще один шаг. Серебряные руны под её босыми ногами начали с шипением гаснуть, пожираемые её присутствием. — Оружие к бою! — рявкнула Мирейн, выхватывая кинжалы. — Никому не сходить с тропы! Но зараженная не смотрела на советницу или на Кая. Она не обращала внимания на рычащих вейров. Ее мертвый взгляд был прикован прямо ко мне. И в этот момент тьма под моей кожей, спавшая под перчаткой, жадно и радостно шевельнулась в ответ. Зараженная дернулась. Резко, неправильно. Так быстро, что я сначала услышала тошнотворный хруст выворачиваемых суставов, и только потом поняла — она сдвинулась. — Назад! Всем назад! — крикнул Кай, срываясь с места. Его белые крылья распахнулись с тяжелым, оглушительным ударом, отбрасывая нас назад и перекрывая тропу. Наследники с руганью шарахнулись друг к другу, зазвенела сталь. Одна из младших Хелей судорожно всхлипнула, вцепившись в кузину. Но женщина не смотрела на инквизиторов. Она смотрела только на меня. Ее голова медленно склонилась набок. Движение было ломаным, дерганым, будто вместо шеи у нее — ржавые шарниры. Из почерневшего от рун рта вырвался влажный хрип. А потом она улыбнулась. Губы треснули, обнажая потемневшие зубы. Внутри всё обледенело. Желудок скрутило спазмом: это не была просто гримаса безумного монстра. Она меня узнала. — Лиора… — прохрипела рунница. Казалось, она выкашливает собственную кровь вместе с буквами. Элион отшатнулся так резко, что больно врезался мне в плечо. — Какого хрена эта тварь знает твое имя?! — прошипел он, лихорадочно выхватывая кинжал дрожащими пальцами. — Заткни пасть и не сворачивай с тропы, — процедил Кассен Варен. Он даже не повернул головы, но я видела, как расширились его глаза, а лезвие меча мелко дрожит в руках. Рэйвен шагнул в сторону — плавно, как текучая вода. Он вытянул из ножен длинное черное лезвие, и оно тут же хищно вспыхнуло серебром. — Она не должна разговаривать, — тихо сказал Морвейн. Его спокойствие пугало сильнее любого крика. Мирейн сделала осторожный шаг вперед, выставив ладонь с зажженной печатью. — Рунница, назови имя. Приказываю именем Магистериума. Женщина снова судорожно дернулась. Под мертвой кожей ярче вспыхнули золотые трещины. Она зашаталась, хватаясь вывернутыми пальцами за голову, будто внутри нее что-то с хрустом ломалось. — Эл… рейн… — хрип сорвался в булькающий кашель. — Не… подходите… беги… На последних словах ее голос сломался. Он стал низким, вибрирующим, двоящимся, словно из одного разорванного горла говорили сразу двое. Чужой голос. И в следующий миг она закричала. Это был не крик боли, а оглушительный, пробирающий до костей визг первобытной ярости. Она рванулась вперед так стремительно, что серебряные руны под ее босыми ногами взорвались искрами. — ТРОПА! Держать тропу! — заорал инквизитор. Все случилось за долю секунды. Кай метнулся наперерез. Он занес тяжелый меч, вкладывая в удар всю массу тела, чтобы отбросить тварь за границу серебра. Но Рэйвен оказался быстрее. Тень у его сапог вскипела черным туманом, он буквально растворился в воздухе и соткался из мрака прямо перед зараженной, обойдя Кая. Его клинок со свистом метнулся к ее шее. Но она была нечеловечески быстрой. Зараженная отмахнулась от клинка, оставив на рукаве Рэйвена рваную дыру, и на безумной скорости врезалась в Кая. Раздался страшный удар плоти о плоть. Огромного, закованного в броню северянина протащило по камню на добрых два метра, его сапоги высекли искры из рун. — Свет, да что это за пиздец?! — в панике заорал Элион. Женщина снова взвизгнула, отбрасывая Кая в сторону, и золотые руны на ее теле вспыхнули ослепительной яростью. И в этот миг я почувствовала это. Тьма под моей кожей, спавшая под кружевом перчатки, взорвалась. Метку обожгло не болью, а диким, пульсирующим жаром. Это был не страх. Моя тьма тянулась к зараженной. Жадно. Хищно. Будто узнавала в этом искаженном золоте и гнили что-то бесконечно родное. Мне захотелось шагнуть к ней. Дыхание сбилось, пальцы судорожно впились в ладонь. Рэйвен, только что увернувшийся от удара, резко повернул голову. Слишком внимательный. Его темные глаза безошибочно нашли мою сжатую руку. Он заметил. Проклятье, он всё понял. — Лиора, блять, не двигайся! — выкрикнул Кай, с трудом поднимаясь с колен. Но было поздно. Зараженная замерла посреди схватки, проигнорировав лезвие, скользнувшее по ее плечу. Ее пустые, выцветшие глаза снова нашли меня. Треснувшие губы изогнулись в жутком подобии нежности. А затем она отшвырнула жреца, как тряпичную куклу, и рванула прямо ко мне. Я не успела даже вздохнуть. Зараженная рванула вперед с такой скоростью, что она превратилась в смазанное пятно. Серебряные руны под ее босыми ногами не просто гасли — они с шипением лопались, будто сама священная тропа умирала от ее гнилого прикосновения. — Держать линию! — гаркнула Мирейн, выхватывая второй клинок. Наследники с руганью бросились назад, ломая строй. Кто-то в панике выхватил оружие так резко, что лязг стали ударил по ушам. Одна из младших Хелей едва не сорвалась с края тропы, но Иара вовремя вцепилась в ее воротник и рывком оттащила за спину, чудом удержав равновесие. Кассен Варен бросился наперехват. Его меч вспыхнул раскаленной медью, рассекая спертый воздух, но тварь изломанным, текучим движением уклонилась. Она изогнулась под немыслимым углом, и клинок лишь скользнул по ее плечу, выбив фонтан золотых искр из почерневшей кожи. — Какого хрена она такая быстрая?! — заорал Элион. Он пятился, едва не спотыкаясь о собственные ноги, и судорожно сжимал дрожащий кинжал. Зараженная даже не посмотрела на Варена. Она неслась прямо ко мне. Кай глухо выругался сквозь зубы и сорвался с места. Его белые крылья ударили по воздуху с такой мощью, что ледяная пыль и вековой пепел поднялись глухой стеной. Но женщина добралась первой. Ее искалеченные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моих запястьях. Холод. Нет, не просто холод — что-то гораздо более древнее. Ледяной яд, прошивший вены насквозь. Метка под перчаткой взорвалась такой болью, что в глазах мгновенно потемнело. Воздух выбило из легких. Мир исчез. *** Огонь. Запах пепла и горелого мяса. Черное небо над головой было разорвано пульсирующими золотыми трещинами. Я стояла посреди колоссального круга в черной скале. Руны под ногами горели не серебром, а живым, обжигающим светом, и сам воздух дрожал от удушающей магии. Вокруг кричали люди в темных церемониальных одеждах. Их лица скрывали маски, а за спинами виднелись крылья. Черные. Огромные, живые, с матовыми перьями, которые будто поглощали свет. Они двигались тяжело, словно сама тьма дышала у них за спинами. В центре круга стоял мужчина с невероятно длинными крыльями. Он держал ладонь над расколотой печатью, и золотые руны ползли по его руке, прожигая кожу и вплавляясь в вены. — Печать рушится! Закрывайте врата! — надрывались люди в толпе. Но он стоял непоколебимо. Я не видела лица, только мощный силуэт и черные перья, медленно осыпающиеся в огонь. А потом он чуть повернул голову. И я почувствовала его взгляд даже сквозь время. Прямо на себе. Мир содрогнулся. Руны под ногами взорвались, черные крылья распахнулись над пламенем — и я с хрипом задохнулась, когда реальность с размаху ударила меня по лицу. Колени подогнулись. Острый камень впился в ноги прежде, чем я поняла, что падаю. В Нижнем пределе творился хаос. Зараженная все еще держала меня, но теперь она судорожно дергалась, будто невидимая сила ломала ее позвоночник. Из ее рта на мой плащ хлынула черная кровь. — Оттащите ее! — сорванным голосом крикнула Мирейн. Иара метнулась вперед. Руны на ее куртке вспыхнули синим, и она ударила ладонями по камню, связывая ноги твари морозными нитями. — Сейчас! — заорала она. Кассен ударил следом. Медный свет его клинка с влажным хрустом вонзился твари в бок. Женщина пошатнулась, но не отпустила меня. Элион, бледный как смерть, все же нашел в себе силы: он всадил кинжал ей прямо между ребер и в ужасе отскочил, поскользнувшись на крови. — Свет, свет, да сдохни уже! — бредил он. Хватка на долю секунды ослабла, и в этот миг меня резко дернули назад. Не Кай. Рэйвен. Черные тени, густые, как чернила, отсекли руки твари от меня. Рэйвен буквально вырвал меня из ее захвата, прижав спиной к своему телу. Я чувствовала бешеный ритм его сердца. От него пахло морозной мятой, горячей кожей и озоном — запахом агрессивной магии. — Ты хоть иногда своей головой думаешь, Вальтерис?! — прорычал он мне в ухо. В его голосе не было привычной насмешки, только чистая ярость. Я хотела огрызнуться, но легкие, обожженные видением, отказывались принимать воздух. А затем вспыхнуло белое. Кай наконец добрался до твари. Он приземлился перед ней тяжело и неотвратимо, как карающее божество. Его лицо было ледяным и непроницаемым. Огромный двуручный меч описал дугу, и лезвие вошло в шею зараженной с коротким, точным звуком. Тошнотворный хруст позвонков. Тело рухнуло, а голова откатилась к краю тропы. Тишина ударила по ушам. Слышно было только наше тяжелое дыхание. Иара, дрожащими руками, опустила клинок. — Это... это не было похоже на обычное заражение, — прошептала она. Рэйвен отпустил меня и сделал шаг в сторону, стряхивая черную кровь с клинка. Тьма у его ног раздраженно клубилась. — Потому что это, блять, и не было заражением, — процедил он. Все посмотрели на него, но Рэйвен смотрел на меня. Его пронзительные глаза были прикованы к моим рукам. Я судорожно сглотнула и посмотрела вниз. Сквозь кружево левой перчатки проступало черное, ядовитое свечение. Оно пульсировало, в такт тому самому видению. Рэйвен поднял на меня взгляд, и в нем я прочитала обещание, от которого не сбежать. Проклятье. Я резко, до боли в костяшках, сжала кулак и дернула руку вниз, пряча предательское свечение в складках плаща. Но было поздно. Я увидела это по тому, как застыла челюсть Рэйвена. Он заметил. И, что куда хуже, он понял: это дерьмо не имеет ничего общего с магией Ордена. Тьма у его сапог заскользила по камням, точно голодные змеи. На мгновение она мазнула по моим ногам — ледяное, собственническое касание, от которого по спине пробежал озноб. «Я знаю», — прошептала эта тень. Под сводами Нижнего предела эхом отдавалось хриплое, загнанное дыхание. Наследники медленно приходили в себя после бойни. Элион рухнул на колени прямо на священную тропу; он согнулся пополам, прижимая грязную ладонь ко рту, и его мутило желчью прямо на серебряные руны. — Если ты, блять, заблюешь мне сапоги, я лично столкну тебя в разлом, — тяжело дыша, бросила Иара. Она уперлась руками в бедра, пытаясь отдышаться. По её подбородку стекала капля чужой черной крови, но сил стереть её не было. Кассен брезгливо пнул отрубленную голову зараженной, отшвыривая её во тьму. — Это не рунная болезнь, — процедил он, вытирая меч о плащ. Руки у него всё еще мелко дрожали от адреналина. — Я видел таких в северных гарнизонах. Они не двигаются так. У них кости рассыпаются, а эта сука была быстрее вейра! — Потому что она была связана с печатями, — ледяной голос Мирейн разрезал перепалку. Советница опустилась на корточки рядом с телом. Она не выглядела испуганной — скорее, смертельно уставшей. Её длинные пальцы без тени отвращения скользнули по почерневшим, изуродованным рунам на коже мертвой женщины. — Её удерживали здесь. Очень давно, — сказала она и поднялась. Воздух в коридоре будто стал тяжелее, оседая на легких каменной пылью. — Удерживали? — пискнула одна из младших Хелей, затравленно оглядываясь. — Вы хотите сказать, что Орден, блять, знал, что эти твари здесь бродят?! Никто из инквизиторов не ответил. Это глухое, высокомерное молчание сказало нам всё. Где-то впереди, в непроницаемой темноте, снова раздался низкий рокот. Не голос и не шаги. Что-то массивное, хтоническое, ворочающее свою тяжесть под землей. Белый вейр Кая резко расправил крылья, перекрывая нам спину, и издал режущий слух клекот. Зверь Морвейна ответил ему утробным рыком, готовый рвать глотки. — Нам нужно двигаться, — ровно произнес Кай. Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри всё сжимается. Пока мы пытались унять дрожь и тошноту, Кай стоял посреди залитой кровью тропы абсолютно неподвижно. На его идеальном, будто высеченном из льда лице не дрогнул ни один мускул. С пугающей грацией он стряхнул кровь с двуручника и убрал его в ножны. Настоящий каратель: для него отрубить голову было не сложнее, чем моргнуть. Он поднял холодные глаза на советницу. — Сейчас, Мирейн. Она коротко кивнула. — Построение по двое. Ни шагу за тропу. Оружие наготове. На этот раз никто не возражал. Колонна двинулась вперед, но Нижний предел перестал быть просто коридором. Он стал живым, пульсирующим организмом. Он дышал вокруг нас, слушал стук сердец и ждал, когда кто-нибудь оступится. Я шла, стиснув зубы и глядя в спину Элиону. Старалась не смотреть на свою левую руку. Не думать о тех черных крыльях из видения. И уж тем более — не вспоминать, как жадно тьма под моей кожей откликнулась на этот хаос. Впереди тропа резко сузилась между двумя расколотыми колоннами. — Сука… я ненавижу это место, — прошептал Элион, перехватывая кинжал так крепко, что побелели костяшки. — Добро пожаловать в клуб, — мрачно отозвался Кассен. Аделина Северин вдруг замерла. Её выдержка дала трещину, она судорожно втянула воздух. — Там… кто-то стоит. Все замерли. Впереди, едва различимая за свечением рун, угадывалась фигура. Мужчина в грязной мантии рунника. Он стоял к нам спиной — неподвижный, беззвучный, с опущенной головой. — Оружие! Не сходить с тропы! — мгновенно скомандовала Мирейн, и её голос сорвался на рык. Но паника всегда быстрее разума. Наследник Дома Вессар, который весь путь дрожал как осиновый лист, издал задушенный всхлип. — Это мой брат! Это Иллиан! — выдохнул он, и его глаза безумно расширились. — Иллиан! — Вессар, стой, мать твою! — приказал инквизитор, бросаясь к нему. Но парень уже дернулся вперед. Ведомый надеждой, он сделал один-единственный роковой шаг за границу серебряной линии. Всё произошло мгновенно. Руны под его сапогом не просто погасли — они вспыхнули багровым. Тьма вокруг фигуры «брата» взорвалась. Иллюзия осыпалась пеплом, а из черноты выстрелило нечто шипастое и живое. Черные плети, похожие на щупальца, с влажным хрустом обвились вокруг его шеи и торса. Он даже не успел закричать. Омерзительный звук ломающихся костей разорвал тишину. Тело Вессара с нечеловеческой силой дернули вверх, в темноту под сводами. Горячая кровь дождем брызнула на камни, пачкая лица тех, кто стоял рядом. Иара завизжала, закрывая голову руками. Элион отшатнулся, грязно матерясь и спотыкаясь. Тьма утробно чавкнула, утягивая растерзанное тело куда-то в глубину. Будто парня никогда и не было. На краю тропы остался лишь окровавленный рукав его куртки. На Нижний предел обрушилась мертвенная тишина. Слышно было только, как кровь капает на камень. Кай даже не моргнул. Он лишь медленно, со зловещим скрипом, положил ладонь на эфес, готовый убить всё, что выйдет на свет. Мирейн опустила клинки. Она не смотрела на кровавые ошметки, лишь обвела нас тяжелым взглядом. — Теперь вы понимаете, почему этот предел был запечатан. И впервые ни один из наследников не решился возразить. Мы закрыли строй, перешагнули через залитое кровью серебро и молча двинулись дальше — прямо в глотку Бездны.