Анатомия крови

После той ночи на элеваторе Рома не спал. Стоило ему закрыть глаза, как он снова чувствовал это жуткое, пьянящее ощущение свободного падения, которое резко обрывалось стальной хваткой чужих рук. А затем перед взором вспыхивали фосфорические серо-голубые глаза и хищно оскаленные клыки. Всю субботу и воскресенье Рома просидел дома, ссылаясь на ушибы и лёгкое сотрясение после «удачного падения в кусты», как они с друзьями окрестили этот случай для родителей. Диана дважды заходила проведать его, приносила домашние пироги и искренне, со слезами на глазах, радовалась, что её лучший друг родился в рубашке. Роме было невыносимо стыдно врать ей. Он доверял Диане больше всех на свете, она не раз вытаскивала его из драк и дурацких передряг, но рассказать ей такое? Сказать, что его спас парень, прыгнувший с тридцатиметровой высоты и оказавшийся героем страшных сказок? Диана бы просто решила, что он сильно ударился головой. В понедельник утром в университете Рома чувствовал себя так, словно шёл на собственную казнь. — Ромчик, ты точно в порядке? Голова не кружится? — Маша шла рядом по коридору, преданно заглядывая ему в лицо. Её длинные русые волосы были аккуратно причёсаны, а в руках она сжимала стаканчик с его любимым латте. — Если тебе плохо, давай прогуляем анатомию? Я поговорю со старостой. — Всё хорошо, Маш, правда. Просто не выспался, — Рома натянуто улыбнулся, забирая кофе. Они вошли в лекционный зал. Рома подсознательно искал глазами его. И нашёл. Арсений сидел на самом последнем ряду, у окна. Солнечный свет падал на его короткие светлые волосы, заставляя их казаться почти серебряными. Он выглядел безупречно, спокойно и отстранённо, словно и не было той безумной ночи. Только бледность кожи казалась ещё более заметной. Рома резко затормозил у входа. Сердце тут же пустилось вскачь, а по спине пробежал холодок страха. Отрицание, которое он выстраивал в голове все выходные («мне показалось», «это был обман зрения из-за шока»), рассыпалось в прах под прямым, холодным взглядом серо-голубых глаз. Арсений посмотрел на него — без угрозы, скорее с какой-то глухой, затаённой печалью — и тут же отвёл взгляд, уставившись в окно. Весь день Рома демонстративно избегал его. Если Арсений шёл по коридору, Рома резко сворачивал к туалетам или делал вид, что увлечён разговором с Димой. Он запрещал себе смотреть в ту сторону, где сидел блондин. Рома любил мистику, любил заброшки, но реальность оказалась слишком пугающей. Внутри него боролись два чувства: первобытный страх перед опасным существом и странное, глупое тепло, которое разливалось в груди каждый раз, когда он вспоминал, как бережно эти «стальные» руки прижимали его к себе, защищая от удара. Арсений видел все эти метания. Его вампирский слух улавливал, как у Ромы подскакивал пульс каждый раз, когда они оказывались в пределах пяти метров друг от друга. Арс уважал личные границы человека, он прекрасно понимал, что напугал его, и внутри него зрело глухое отчаяние. Из-за скуки и давления матери он пошёл в этот университет, а нашёл то, чего чистокровные вампиры ищут веками — родную душу. И сам же всё испортил. Едва дождавшись окончания последней пары, Арсений, не прощаясь ни с кем, покинул стены университета. Ему нужно было уйти из города. Туда, где его никто не стал бы судить за то, кем он является. На окраине города, там, где вековой лес вплотную подступал к зеркальной глади глубокого озера, стоял уютный двухэтажный деревянный дом. Здесь, вдали от светского вампирского общества и строгих законов, уже несколько лет жили те, кто посмел пойти против системы. Марк, младший брат Арсения, сидел на веранде, вытянув длинные ноги и подставив лицо предзакатным лучам солнца. Его кудрявые светлые волосы были взъерошены, а в зелёных глазах прыгали весёлые искорки. Ему было 124 года — сущий ребёнок по меркам их расы, но смелости и решительности парню было не занимать. Когда их мать, Кристина, попыталась разрушить его жизнь, Марк просто развернулся и ушёл, забрав с собой то, что было ему дороже всей чистокровной магии мира. Дверь дома с грохотом распахнулась, и на веранду вывалился Миша — огромный, пухленький, невероятно высокий (почти 190 сантиметров) парень с копной тёмных кудрявых волос и карими глазами. В зубах он сжимал огромное яблоко, а в руках тащил охапку дров для камина. Миша был оборотнем, непоседой и по совместительству главным источником шума и счастья в этой глуши. — Марку-у-ус, там твой братец идёт! — жуя на ходу, прокричал Миша, указывая подбородком на тропинку. — Хмурый, как грозовая туча. Опять, небось, матушка ему кровь сворачивает дистанционно. Марк быстро поднялся с кресла. Арсений действительно шёл по тропинке, низко опустив голову. В его походке не было привычной аристократической грации — только безграничная усталость. — Арс! — Марк сбежал со ступенек и крепко, по-братски обнял старшего. — Какими судьбами? Ты же говорил, что у тебя там лекции, анатомия, человеческие детёныши… Что случилось? Арсений тяжело вздохнул, проходя на веранду и устало опускаясь в плетёное кресло. Миша тут же сгрузил дрова у порога и устроился на перилах, с любопытством рассматривая гостя. — Я всё испортил, Марк, — тихо произнёс Арсений, закрывая лицо руками. — Он падал. С элеватора. Мне пришлось применить скорость, чтобы перехватить его. — Оу… — Марк присел перед братом на корточки, его зелёные глаза посерьёзнели. — И он увидел? — Всё увидел. Глаза, клыки. Теперь он шарахается от меня, как от чумы. Его сердце бьётся так, словно я сейчас наброшусь на него и перегрызу глотку. Я… я не знаю, что делать. Я ведь не пью человеческую кровь, ты же знаешь, но для него я монстр из склепа. Миша громко хрустнул яблоком, привлекая к себе внимание. — Так, стоп. Хватит хоронить себя раньше времени, бледнолицый, — весело хохотнул оборотень. — Человека надо завоёвывать! Они же существа эмоциональные, хрупкие, им внимание нужно. Ты как вообще за ним ухаживаешь? Ну-ка, колись. Арсений недоумённо поднял голову, глядя на пухленького оборотня: — Ухаживаю? Я… я не мешаю ему. Соблюдаю дистанцию. Уважаю его личные границы. Марк хлопнул себя ладонью по лбу и со стоном сполз на пол: — Боже, Арс, ты серьёзно? Ты чистокровный высший вампир, а ведёшь себя как стеснительный первокурсник! Так ты его никогда не вернёшь. Человеку нужно показывать, что он в безопасности, но при этом заявлять на него свои права. Мы же собственники, чёрт возьми! — И что ты предлагаешь? — нахмурился Арсений. — Прийти к нему домой и запереть в шкафу? — Зачем в шкафу? Это негуманно, — авторитетно заявил Марк, поднимая указательный палец вверх. Его острый язык и вампирское прошлое рождали весьма специфические идеи. — Слушай сюда. Шаг первый: древние традиции ухаживания нашего клана. Ты должен принести ему трофей. — Трофей? — переспросил Арсений, чувствуя подвох. — Ну да! Мы с Мишей когда начинали… помнишь, Миш, я тебе тушу оленя к порогу притащил? Свежую, лично загнал в лесу! — Марк гордо выпрямил спину. Миша поперхнулся яблоком, закашлялся и, утирая слёзы, замахал руками: — О да-а-а! Это был незабываемый рассвет! Выхожу я, значит, в туалет, а у меня на крыльце лежит дохлый олень со сломанной шеей, и этот кудрявый романтик стоит рядом, весь в кровище, и улыбается! Я чуть инфаркт не схватил, думал, нас егеря повяжут! — Но тебе же понравилось! Ты её потом съел! — обиженно буркнул Марк. — Так я оборотень, Маркус! Я мясо люблю! А этот Рома, ты говорил, на медика учится. Если Арс притащит ему дохлого оленя к подъезду, его сдадут в дурку или вызовут полицию за жестокое обращение с животными! Арсений слушал этот спор, и у него постепенно начинала дёргаться бровь. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть другие советы, — взмолился он, глядя на младшего брата. — Ладно, олень отменяется, — пошёл на попятную Марк. — Но принцип ты понял! Окружи его заботой, которую он сможет понять. Подвези до дома. Накрой курткой, если холодно. Будь рядом, но не дави. Заставь его понять, что твоя сила — это его защита, а не угроза. Ты сильнейший среди нас, Арс. Если ты захочешь, ты сможешь быть самым мягким существом для своего человека. Просто не сдавайся из-за его страха. Страх проходит, а любовь остаётся. Миша согласно кивнул, спрыгивая с перил и подходя к Марку, чтобы приобнять его за плечи. Контраст между огромным, слегка пухлым оборотнем и стройным, изящным вампиром был поразительным, но в каждом их движении сквозила такая искренняя, чистая любовь, что Арсений почувствовал укол зависти. Ему тоже хотелось этого. Держать своего кудрявого мальчика за руку, слушать его заливистый смех и не бояться, что его сущность всё разрушит. — Ладно, — медленно произнёс Арсений, поднимаясь с кресла. На его лице впервые за день появилась слабая, но решительная улыбка. — Оленя я ловить не буду. Но… я попробую поговорить с ним. Завтра. — Вот это настрой! — одобрил Миша, хлопая его по плечу так, что Арс едва устоял на ногах. — А если что — зови, я его по-соседски похищу, привяжем к стулу, будешь ему стихи читать! — Миша! — в один голос прикрикнули братья, но оборотень лишь весело расхохотался, увлекая Марка обратно в дом. Арсений остался на веранде один. Он смотрел, как первые звёзды загораются над озером, и думал о том, что завтра ему придётся совершить самый сложный подвиг в своей долгой жизни — растопить лёд страха в сердце одного упрямого девятнадцатилетнего человека.