Хаави Серпаль: Прозрачные люди

Тьма. Беспроглядная, бесконечная била под дых Бан Чану. Строго выверяла траекторию, ставила кулак и отправляла чётко в цель. Имя тьмы было Ким Тэхён. Кто-то называл его чёрным ангелом, кто-то садистом. Но все сходились лишь в том, что Тэхён был одним из лучших следователей Сайлент-Лейка. Местами безжалостным, но справедливым. В углу тёмной комнаты, облокотившись на холодную бетонную стену, стоял Чонгук, зажав в зубах сигарету. Вяло листая страницы дела, он периодически переводил взгляд на взвинченного Тэхёна. Контролировал тьму, как помощник следователя. В холодной комнате допроса, где ремонт видели ещё в начале 30-х, горела настольная лампа. Наручники на запястьях Чана бились об металлический стол, создавая неприятный треск. Тэхёна этот звук раздражал. — Говори прямо, — не выдержал следователь, ударив ладонями по столу. — Ты убил мальчишку? — Нет... — промямлил Чан. — Нет, я его не трогал. Тэхён нетерпеливо чертыхнулся и отпрянул в темноту небольшой комнаты. Облупившаяся краска на стенах напоминала ему родной дом, оставленный где-то позади. Чонгук, наблюдающий за допросом не менее получаса, наконец, захлопнул папку и подошёл к допрашиваемому. — Вас видели, Кристофер, — спокойным голосом трактовал Чон. — Около полуночи вы ошивались на территории старшей школы Скайлайн. На утро тело мальчика нашли в еловом лесу в километре от места, где видели вас последний раз. Чан нахмурился, уткнувшись взглядом в железные браслеты на запястьях. Он знал, зачем был в Скайлайн неделю назад, но это никак не связано с убийством ученика. Тэхён осторожно поправил воротник рубашки, доставая из кармана пачку красных Мальборо. — Это твоё? — спросил Ким, рывком вернувшись к столу. — Нет. — Точно такую же нашли в лесу, а эту мы изъяли у тебя. Зачем ты лжёшь? Чан молчал. Чонгук, кинув взгляд на следователя, обречённо вздохнул. Продолжать допрос не было никакого смысла. Исхода было два: либо Тэхён застрелит подозреваемого, либо бросит дело. Ким был нестабильным по натуре, вспыльчивым, иногда нервным. Это дело треплет ему нервы. — Допрос окончен, — заключил Чонгук. В комнате повисло молчание. За толстым стеклом сидел начальник отдела, смотря за происходящим. Мужчина указал рукой на подозреваемого и трое крепких парней вышли в допросную. Тэхён подцепил пальцами пиджак коричневый со стула, выходя за дверь. Чонгук пошёл следом, держа в руках ту злополучную папку. Отдел гудел разговорами, звонками проводных телефонов. Несколько полицейских спокойно попивали кофе, пока разозлённый следователь вышагивал по коридору. Тэхён достал из нагрудного кармана рубашки блистер, выдавил две белых таблетки и закинул в рот. Чонгук продолжал курить. Пятая сигарета за день сулила проблемы с легкими, но парень предпочитал не думать так далеко наперёд. — Молчаливый сукин сын, — сказал Чон с дымом в глотке. Тэхён пробурчал что-то невнятное в ответ, стараясь не отвлекаться от размышлений. Чонгук адаптировался к такому отношению. Ким был воплощением дезориентации вкупе с гневом. Он привык держать всех на расстоянии по личным причинам. Чон перевёлся в отдел четыре месяца назад из-за нехватки кадров в Сайлент-Лейк. Мечта о карьере в Прово разрушилась после одного звонка. И с первых дней он привык к мрачному чёрному ангелу, продолжая делать то, что должен. Тэхён шёл грузно, в голове прокручивая допрос. Что-то не клеилось. Чан, собственноручно сдавшийся в лапы полиции, преимущественно отнекивался и молчал. За спиной послышал грохот. Ким обернулся. Последнее, что он успел увидеть — три выстрела и выбегающего из участка Кристофера.

***

— Феликс! — кричала Рэй. — Феликс, твою мать! Парень лежал на кровати, закинув ноги на стену. Кедами он подпирал полку с книгами, доставшимися от отца. Та нещадно шаталась и норовила в ближайшем будущем свалиться Феликсу на голову. Он смотрел в тусклый зелёный экранчик Геймбоя, пальцами цепляясь за кнопки. В комнате не было света, за окном лил холодный дождь. Лишь настольная лампа, украшенная разноцветными наклейками, пыталась осветить помещение. — Отвянь! — крикнул Феликс в ответ. Рэй стояла на лестнице, между этажами съемного дома. В её глазах вспыхнул гнев. Прежде неугомонный, гиперактивный брат сейчас не давал ей жизни. После переезда в Сайлент-Лейк месяц назад, он закрылся дома. Не выходил из комнаты, игнорировал существование школы. Предпочитал, чтобы его не трогали. Но Рэй такое положение дел не устраивало. Звонков из школы с вопросами «где новенький?» не поступало, но девушка решила, что Феликс обязан доучиться. Несмотря на всю обиду со стороны брата, Рэй теперь несла за него ответственность. Родители остались в Сиднее, прошлая школа, старые друзья — тоже. Теперь они вдвоём в Сайлент-Лейк привязаны друг к другу. И чрезмерное спокойствия Феликса сестру откровенно тревожило. Она поднялась по лестнице и без стука вошла в комнату. Внутри царил беспорядок. Вещи хаотично разбросаны по полу. Несколько футболок вкупе со школьными тетрадями лежали одним большим комом, закинутым в дальний угол. Дверца шкафа, с мясом оторванная, беспечно валялась рядом. Сам Феликс лежал на кровати в компании с крошками от хлеба. — Чем тут пахнет? — спросила Рэй, зажимая нос пальцами. — Подростковым возрастом, детка, — ответил Феликс, слегка улыбаясь в экран Геймбоя. — Господи, — она закатила глаза, открывая окно. — А чего в темноте сидишь? — она щелкнула выключателем света. — Сидишь тут, как сыч в берлоге. — У сычей гнезда. — Сути дела не меняет, — Рэй закатила глаза, присаживаясь на кровать. — Тебе в школу через полчаса. Встал и пошел. Феликс отвлекся от игры, откладывая приставку на кровать. Он скривил губы. Опять Рэйчел лезет не в своё дело. Зачем нужна эта школа? Дома тоже хорошо: тишина, умиротворение. А в таком убогом городе не может быть менее убогой школы. Парень разжевал последнюю таблетку и повернул голову на сестру. — Нет, — сказал Феликс вкрадчиво, с легкой улыбкой. — Встал и пошел! — девушка повысила голос. — Я перевезла нас сюда не для того, чтобы ты ежедневно обдалбывался за мои деньги и лежал трупом в кровати. Парень медленно моргнул, как бы соглашаясь с её монологом. Но в глубине души, за толщей аптечных препаратов, понимал, что всë это бред. Никто не просил перевозить Феликса в чужую страну, устраивать ему новую жизнь. В Сиднее жилось тоже неплохо. Через гору шприцов перешагивая, он думал только о себе. Шприцы. Сохранившиеся крупицы разума мутнели. Обрывки воспоминаний о доме улетали глубоко во тьму. В глазах моментально поплыло. Он знал, что происходит, отчего глупо улыбался в лицо сестре. Рэй смотрела в глаза Феликсу. Его зрачки медленно расширялись, пока радужка практически полностью не изчезла. Смотря на брата, она видела отца. Рэйчел стало страшно. Во какое чудовище превращается некогда весёлый брат. За период с 92-го по 97-ой она была единственным человеком, что видела метаморфозы Феликса. Как он медленно увядал, оседая на ладонях пеплом прошлой версии себя. Девушка смотрела на довольное выражение брата ещё минуту, прежде чем схватить за воротник футболки. Пьяный Феликс не спортивлялся. Со стороны картина выглядела, будто Рэй тащит труп. Они зашли в ванную в кафельными стенами. Парень бился коленями об жёсткую плитку на полу. В широко раскрытые глаза бил дневной свет лампы, висящей на цветастом проводе под потолком. Рэйчел рывком перекинула бренное тело брата через край ванной. Ледяные струи воды полились из дуршлага. По рыжим волосам стекали струйки бодрящей жидкости. — Сколько ты сожрал? — спросила сестра, дернув Феликса за волосы на себя. Парень показал два пальца. Рэй моментально отпустила чужую голову утопать в приходе. По инерции он врезался носом в стальную стенку ванной. Холодная вода смешивалась с алой кровью, образуя кляксы. Феликсу они напоминали тропических рыб. Боли он не чувствовал уже давно. После многочисленных пьяных потасовок в Сиднее, его кости стали из металла, а кровь густой, как смола. По крайне мере, он так себя чувствовал. Рэйчел возвышалась над братом несколько минут, прежде чем снова дернуть его за волосы. Зрачки уменьшились, подбородок заляпан кровью, а взгляд спокойный. Такой спокойный и равнодушный, будто он проходил через это сотни раз, не меньше. — В школу, — коротко заключила Рэй, прежде чем удалиться из ванной. Феликс тяжело дышал, приводя сознание в порядок. В голове каша, нос гудел. Он не хотел идти, знал, что ничего хорошего не выйдет. Но в конечном итоге поднялся на ноги, упираясь ладонями в край ванны.

***

Осень в Сайлент-Лейк выдалась на удивление холодная. Дождь бесконечно срывался из-за облаков. Джисон поправил лямку спортивной сумки, шмыгая носом. Давно он не был на улице. Отвык от свободы. За спиной возвышалось красное кирпичное здание психиатрической больницы, где провёл последний год своей жизни. Он не хотел быть здесь, поэтому быстрым шагом пошёл в сторону дома. Улица пахла сыростью, на асфальте валялись редкие жёлтые листья. Через пару дней он должен войти обратно — в привычный ранее ритм жизни. Но как? Когда Джисон сидел в четырёх стенах с тройкой точно таких же, как он сам, то не задумывался о доме, школе, семье. Как это — нормальная жизнь? В отделении, где держали шизофреников разных возрастов, всегда пахло отчаянием. Бесконечные препараты без этикеток летели прямо в глотку. На руках рисовались вздывшиеся вены, а в голове звенела пустота. Свобода. Чуждый запах мокрого асфальта, свет оставленных после ночи фонарей вдоль дороги. И только сейчас, выйдя за пределы больницы, он почувствовал опустошение. Джисон не знал, как жить дальше. Какие планы строить на будущее, заводить ли дружбу с кем-то, кто раньше был крайне важен. Помнит ли его хоть кто-то в школе? Поправив чёрные очки на носу, он шагал по скользкой траве. В голове всплывал образ старого друга детства. Минхо никогда не отличался особой эмпатичностью, но после инцидента в 96-ом навещал Джисона. Сначала каждую неделю, потом раз в месяц. Последующие полгода он перестал приходить вовсе. Без записки, что мог передать через медсестру. Без звонка, хотя Минхо знал номер телефона отделения. Просто исчез. Джисон знал, что сейчас все иду в школу. Специализированных автобусов в Сайлент-лейк никогда не было. Город был небольшим, любой учащийся мог добраться пешком за 15 минут до Скайлайн. Он бродил по знакомым улицам, вдыхая запах свежести вперемешку с бензином. Вдалеке замаячили силуэты сутулых школьников. Проходя мимо дома Минхо, вдалеке он увидел знакомую фигуру. Джисон узнал его сразу. Блондин спокойным шагом двигался в сторону Скайлайн. Хан машинально двинулся вперёд, ноги повели сами. Голос дрожал, ведь годовое молчание застряло поперек горла. — Минхо! Вышло хрипло, отчасти неумело. На секунду фигура остановилась, не повернув головы. Белые платиновые волосы колыхались на холодном ветру. Минхо был в летнем лонгсливе. Дождь крапинками оседал на кофте. Спина слегка подрагивала. Джисон смотрел на расстоянии десяти метров, не в силах сделать шаг вперёд. Голова слегка наклонилась вниз, будто от осознания чего-то страшного. — Почему ты не приходил? — куда более тише сказал Хан. Минхо расправил плечи и быстрым шагом пошёл дальше, доставая из кармана потрёпанную пачку сигарет. Джисон смотрел вслед уходящему другу. Помнит ли хотя бы он? Круг в голове замкнулся, закоротив электрическим током. Хан сглотнул противный ком, вытирая рукавом коричневого пальто стёкла очков. Фигура постепенно пропала из виду, оставляя за собой шлейф сигаретного дыма. Джисон осторожно прошёл пару шагов, словно мог споткнуться. Оказавшись на пороге родного дома, он кинул взгляд на соседний. С приоткрытого окна второго этажа свисал пластиковый стаканчик на верёвке. Да. Парень грустно улыбнулся, прежде чем постучать в дверь и увидеть родителей спустя долгое время.

***

Закрывая лицо руками, Хëнджин мастерски прятал глаза. Удары носами кроссовок прилетали то в живот, то в позвоночник. Трое парней возвышались над ним, били без жалости. Самый старший — Генри, подцепил рюкзак парня двумя пальцами и вытряхнул содержимое на горячий асфальт. На секунду удары прекратились. Скай с Кристофером отвлеклись на звук падающих книг, но моментально опомнились, услышав хриплый стон Хвана. На земле валялись старые томики английской классики, проводные наушники, дешевый плеер и пара цветных ручек. Генри скривил лицо, не стараясь скрыть отвращения. Подойдя ближе к Хëнджину, он нагнулся, рассматривая кровавый след на асфальте, не замечая пустой взгляд на себе. — Живи, пидор. Генри плюнул Хвану в лицо, зазывая Кристофера и Ская скорее валить. Когда троица скрылась за каменным зданием, Хëнджин приподнялся на локтях и аккуратно сел, опираясь ладонями в асфальт. Он оглядел свои вещи, учтиво разбросанные одноклассником и стёр кровь с лица кулаком. Парень поднял малиновый рюкзак и закинул на плечо. На свежей траве площадки валялся сломанный пополам скейт. Хëнджин подошёл к нему и пнул носком чернильных кед, тихо шипя в небо. Бросив затею склеивать доску, он ринулся бегом в здание школы. Темные голубые коридоры уже пустовали, ученики разбрелись по классам. Занятия стартовали около десяти минут назад. Пробегая мимо железный шкафчиков с наклейками и навесными замками, он запнулся об воздух. Но быстро выровнялся, стирая кровь из носа. В классе было тихо, преподаватель не удосужился прийти вовремя. Хëнджин прыжком сел за одиночный стол, скидывая рюкзак на пол. Он протянул испачканную в крови руку Минхо. Тот даже не повернулся, молча ударил по ладони. Хван повторил то же действие с Чонином и откинулся на спинку стула. День обещал быть долгим. В класс без стука вошёл преподаватель, заводя с собой нового ученика. Рыжий паренёк, не примечательный. Хëнджин молча смотрел в сторону новобранца, тяжело вздыхая. Сложно будет с таким миловидным личиком здесь. Школа не любит смазливых и слабых. — Ли Феликс, новый ученик, — устало проговорил мистер Эванс. — Садись куда-нибудь уже. Мужчина грузно кинул книгу математики. Упираясь ладонями в стол, он осмотрел присутствующих. Хван проследил за Феликсом, что сел на третью одиночную парту его ряда. — Сегодня пишем тест, — сказал Эванс. — И мне плевать, что никто не предупрежден. Хëнджин лёг на парту, кутая затылок в рукава толстовки. Тест он писал с густым туманом в голове, что закрывал обзор, кусал мозг. Парень шмыгал носом, периодически оглядываясь на друзей. Хван вышел из кабинета, придерживая хлипкую лямку на плече. Минхо и Чонин выбежали следом, хватая друга за края толстовки. Он устало повернулся, мешки под глазами и растрепанные чёрные волосы описывали туманное состояние. — Генри никогда от тебя не отстанет, — говорил Ли. — Ему просто надо хорошенько втащить, — сказал Ян. Они плелись следом на улицу, пропуская биологию. Чонин выглядел помято: шнурки развязаны, небрежные пушистые кудри белых волос путались, футоблка мятая. Минхо же был в привычном состоянии великомученика с синяком на скуле и кривой улыбкой обкусанных губ. Платиновые патлы выглядели также херово, как у Хëнджина. Они вышли во двор, где стояли стадионные трибуны и столики для обеда на свежем воздухе. Наперегонки несясь к темно-синим мокрым сидениям, парни толкались локтями. Хван пришёл первый, за что заслуженно плюхнулся на сидушку и достал из кармана толстовки тонко скрученный косяк. Минхо с Чонином, тяжело дыша, приземлились рядом. Передавая друг другу сигарету, они смотрели в небо. На нём расплывались узорчатые облака, сквозь которые пытались проникнуть солнце. — Эти суки сломали мой скейт, — легко сказал Хëнджин. Ян хмыкнул и повернулся к друзьями. — Чудно, значит это уже 1328 причина, чтобы их замочить. Они засмеялись, передавая косяк. Пока не заметили, как перед ними вырос рыжеволосый паренек с глубокими карими глазами. Минхо приподнял левую бровь, заметив непрошенного гостя. Феликс напряжённо стоял на один ряд сидений ниже и смотрел на всех поочерёдно. — Что надо? — спросил Хван. — Вы знаете Ская? — пробасил Ли. — Ну, — протянул Чонин. — Допустим знаем. — Поможете этому ублюдку выбить зубы? Друзья переглянулись. Неожиданное предложение со стороны невинного парня. Феликс смотрел серьезно, нахмурив брови. Хëнджин заметил на губе собеседника тонкую струйку крови, но быстро отвёл глаза. — Он сам кому хочешь выбьет, — усмехнулся Минхо. — Ты не к тем обратился, парень. — А я за, — парировал Ян. — Давно хочу всей этой шайке псин подровнять морды. Феликс довольно ухмыльнулся, смотря на смелого Чонина. Единственное, что смущало, туман вокруг Хенджина и запах травки. Ли закусил губу, скрывая кровавую улыбку. В голове Хвана творился бардак, в висках колотились горячие рубины. Воздуха не хватало, легкие сжимались от сигареты и гипоксии. Он поднял глаза к небу, пытаясь собрать мысли в одно целое. А когда опустил взгляд обратно, увидеть по обе стороны Феликса парней. — Да ну, — удивился белобрысый. — Очухался. И долго ты пытался нас сдерживать? — Не наседай, — сказал черноволосый. — Вы кто? — спросил Хëнджин. Его вопрос никто не услышал, кроме незнакомцев. — Я – Кай, — представился блондин. — Этот – Субин. Мы типа воплощение твоих страхов, желаний и бла бла бла... — Если честно, — сказал Субин. — Мы голоса в голове. Твой мозг ищет защиты и придумал её в виде нас с Каем. Парень испуганно осмотрел двух парней. Черноволосый был в очках на переносице и кожаной куртке. Белобрысый же в обычной футболке с цепочкой на шее. Хëнджин ждал чуда, развеяния тумана. Он сделал затяжку и вскинул глаза к небу, возвращаясь в реальный мир. Двух парней уже не было рядом с Феликсом. — Нахер эту затею, — встрял Хван. — Если мы тронем Ская, нам Генри жизни не даст. — Поддерживаю, — сказал Минхо. — Слушай, парень, мы тут типа местные слабаки и пидоры, поэтому вали к кому-то постарше. Чонин поджал сухие губы и кивнул Ли. Феликс кинул взгляд на развалившиеся кеды троицы, на помятые лица и синяки с кровоподтеками. Он злостно скривился, расширив ноздри и молча вернулся в школу.

***

Штат Юта, а в особенности Сайлент-Лейк-Сити, осенью пах цветами, кровью и дружбой. Он дышал, впитывая души одиноких людей. Сжирал их, оставляя кости. Хëнджин любил этот город, но не всем сердцем. Старшая школа Скайлайн славилась жестокостью детей и безразличием учителей. Здесь учились только парни из низших сословий. Как говорил Эванс — те, кому нечего терять, учатся в Скайлайн и живут в Сайлент-Лейк. А Сайлент-Лейк-Сити не любит своих, он любит чужаков. Хëнджин смолил папиросу, идя по узкому коридору. Минхо с Чонином разговаривали о только вышедшем фильме Адвокат Дьявола. Впереди показалась толпа из худых спин и кричащих голов. Хван закусил сигарету, остановившись. Парни за ним тоже встали, высматривая в толпе бойцов. Феликс сидел верхом на Скае, бездумно махал кулаками в разные стороны, мазал по зубам. В глазах Яна вспыхнул яркий огонёк, он сжал кулаки. Минхо, как самый высокий, встал на носочки, смотря поверх толпы. Кеды неприятно заскрипели. — Генри и Крис идут, — резюмировал Ли. Чонин с Хëнджином переглянулись, соглашаясь кивком. Они побежали в сторону Феликса, расталкивая толпу. Хван бросил сигарету на пол и сбросил Ская, нависающего над Ли. Тот ударился позвоночником об каменный пол, но быстро встал. Генри первый пробился сквозь зевак и взял подошедшего Минхо за волосы. — Пидор с блондинками вступаются за рыжего? Занятное зрелище. Чонин с разбегу в прыжке ударил Генри по затылку, тот отпустил заложника и упал в отключке. Кристофер пнул лежащего Феликса и переключился на отшатнувшегося Хëнджина. Скай мазнул кулаком по синяку Минхо. Бешенный Ян поднял Ли с пола и помог Хвану уложить Криса на лопатки. Как только на ногах остался лишь Скай, высокий блондин крикнул: — Валим! Все четверо, немного пошатываясь, ринулись в сторону главный дверей. Выбегая из школы, Хëнджин выбился вперед, ведя за собой остальных. Спустя пять минут беспрерывного бега они остановились у заброшенного сарая недалеко от Скайлайн. Внутри стоял небольшой рваный диван, телевизор и пара ящиков, создающие иллюзию хранителей вещей. Жадно глотая воздух губами, парни упали на диван. Феликс остался стоять у двери, выравнивая дыхание. Троица не улыбалась, Чонин достал сигарету и закурил, поглядывая на чужака. — Спасибо, — неопределенно сказал рыжий. — Ты теперь с нами, парень, — ответил Минхо. — Кровь за кровь. Ян утвердительно закивал, хлопая по свободному краю дивана. — Что за правила идиотские? — спросил Феликс, потирая больную щеку. — Наши, — коротко ответил Хëнджин, доставая бутылку пива. — Что тебе сделал Скай? Парень хмыкнул, присаживаясь на край дивана. Чонин передал папиросу новичку. Он затянулся и спокойно выдохнул дым, будто лёгкие давно засмолены всякой гадостью. Феликс посмотрел на присутствующих и с тупой ухмылкой сказал: — Сестру изнасиловал. Все трое вопросительно посмотрели на рыжего. — В первый же день, как мы сюда попали. Я узнал его по торчащим клыкам из бошки. — А чего решил у нас помощи попросить? — спросил Хëнджин. — Тебя увидел на скейт-площадке, — Феликс посмотрел в немые глаза. — Подумал, тоже захочешь отомстить. Но, оказалось, ты такой же трусливый псих, как эти клыкастые. Минхо с Чонином заливисто засмеялись. Хван поставил бутылку тёплого пива на ящик и встал, подходя вплотную к Рыжему. Феликса это ничуть не смутило. Он продолжал заинтересованно смотреть на разбитое лицо. — Этот мальчишка назвал нас слабаком! — въезлся Кай, стоящий у входной двери. — Слушай, забей на него, — спокойно сказал Субин. — Он не стоит разбитых костяшек. Хëнджин взял Ли за окровавленный ворот футболки и поднял с дивана. Рыжий улыбался краешками губ, не боясь ни единого действия в свою сторону. Они соприкоснулись носами. Хван посмотрел в карие глаза. — Мы теперь одной крови, Феликс. И если я слабак, то это наша общая проблема. — Поцелуй меня для уверенности, — съязвил Ли. — И я буду предан тебе до последнего вздоха. Хëнджин шмыгнул носом, собирая остатки крови. Чонин, довольный боем с псинами, спокойно курил, не обращая внимания на парней. Минхо рылся в ящике в поиске кассеты с фильмом Молчание ягнят. Феликс засмеялся. Хватка Хëнджина ослабла и парень спокойно опустился на диван, забирая сигарету у Яна. Минхо все-таки нашёл кассету и поспешил сунуть её в телевизор. Тот слабенько затрещал и послышалась музыка начальных титров. — Ну ты и вафля, — разочарованно сказал Кай. — Я бы на твоем месте втащил чужаку да покрепче. — А я думаю, что он достаточно мил, — перечил Субин. — Заткнитесь оба, — сказал Хван. Он молча подхватил малиновый рюкзак, закинул на плечо и вышел из домика. Никто ему ничего не сказал. Вытряхивая из кармана красную пачку Дорал, что оказалась пустой, Хëнджин про себя чертыхнулся и пошел в сторону Ступенек Билла. Там зачастую тусовались задроты и отличники. Ступеньки Билла служили лестницей в стену школы, а название своё получили в честь Билла Кандергемма, который в 87-ом сломал здесь шею. Хван шёл к одному конкретному задроту, который всегда имел у себя пачку Ньюпорта — ментоловой бомбы среди сигарет. Крепкие, приятные и ценные в стенах Скайлайна. Чтобы получить одну такую нужно было минимум две пачки Дорала или одну пачку Мальборо дать взамен. У Хенджина не было ничего, но Сынмин — игрок в ДнД версии ТСР, библиотечный червяк, парень в золотых очках — был его двоюродным братом. Очевидный и главный задрот среди задротов. Но имеющий в рюкзаке Ньюпорт и импортное немецкое пиво. Подходя к Ступенькам Билла, Хëнджин нашёл Кима, висящего вниз головой на перилах и читающего книгу. Парень не обратил никакого внимания на брата, неотрывно смотря в роман. — Мин, есть покурить? — 20 пачек Мальборо, — Сынмин поднял глаза. — Ровно столько ты мне торчишь за последний год. Хван наклонил голову, тяжело вздыхая. — Последний раз. — Послушай меня, братец, — Ким поднял корпус без рук и спрыгнул с перил, громко захлопывая книгу. — Последний раз был в апреле, в июне, сейчас октябрь. Хватит уже, гуляй. Хëнджин посмотрел на лежащий у ступенек рюкзак Сынмина. В голове моментально загорелась безумная идея. Красть у брата в планы не входило, но он знал, что день будет долгим. Он схватил сумку и под возмущения спускающегося брата вытянул Ньюпорт. Хвану ничего не оставалось. Он побежал так быстро, как только мог. Ким что-то кричал в спину, на площадке американского футбола послышался громкий лай Генри и его прихвостней. Хëнджин на секунду посмотрел на них, искренне улыбаясь. В пластырях, в бинтах, в последствиях шайка псин сидела на трибунах. Они были игроками, но тренер Бэйкер не пустил их на поле с травмами. Он видел Феликса, Минхо и Чонина, весело беседующих о чем-то. Хван пронёсся мимо, оставляя за собой шлейф ментола и шалости. Ян что-то кричал в след, но он ничего не услышал. Все что-то кричали, а Хенджин бежал. Так быстро, как только мог. Он забежал в густую чащу соснового леса. Пепрягивая извилистые сухие ветки, скользя по чуть влажным листьями, парень бежал в неизвестном направлении. Около одиночной колорадской сосны посреди поляны с увядшей травой, Хван увидел парня. Тот прятался под вечнозеленой кроной, бегая глазами по листу бумаги. Таких листов у него было много, они лежали ровной страной около сумки через плечо болотного цвета. Хëнджин остановился и упал на землю около незнакомца. Трава под поясницей промялась, намочив синие джинсы. Хван достал сигарету из краденной пачки Ньюпорта и улыбнулся, обнажив белые зубы. Рядом сидящий парень повернул голову на собеседника. В голубых глазах можно увидеть собственное отражение. — Можно? — Пачка Мальборо, — жадно ответил Хëнджин. Незнакомец на секунду завис, но всё же сунул руку в карман чëрного пиджака. Хван с интересом смотрел за движениями. Парень вынул руку, показывая пачку Мальборо, сжимая её пальцами. Из пачки капала густая бурая липкость, запахло железом. Хëнджин нахмурился. Подозрительный цвет, не похож на типичную сосудистую кровь. Опустив глаза на карман пиджака, он заметил въевшееся кровавое пятно и сжал зубы. — Бери, пока дают, — сказал незнакомец. Голос его был ровный, довольно высокий, словно Хван разговаривал с учеником средней школы. Он поднял глаза на парня и спокойно взял Мальборо. На удивление, все сигареты внутри были полностью чистыми. Тогда Хëнджин достал ещё одну Ньюпорт, протянув мальчику. Тот благодарно кивнул и отвернулся к бумагам. — Что ты делаешь здесь в одиночку? — Прячусь. — От кого? — спросил Хван, крутая в руках пачку Мальборо. — От убийцы, — коротко ответил мальчик, не отрываясь от бумаг.