Отражение на осколках

Париж Грузовой порт Женнвилье       Мужчина ещё был жив. Он хрипел, задыхаясь от крови, булькающей в пробитом горле. Высокая фигура в чёрном двигалась в темноте бесшумно. Некто прислонил полуживое тело к холодному железу контейнера. Запах крови утонул в смеси смрада из сырости, мокрого асфальта и дизеля. При тусклом свете прожектора портового крана блеснуло лезвие охотничего ножа. В этот момент начал капать мелкий дождь. Где-то далеко послышался звук мотора. Порт, который никогда полностью не засыпает, оживал. «Тень» оглянулся, затем резким движением полоснул мужчину по шее, не оставляя тому ни единого шанса. Вытерев лезвие рукавом мужчины, он бросил, даже не посмотрев на труп:       — Ты просто жалкая подделка! Район Марн-ла-Валле 30 км к востоку от Парижа Секторальный комиссариат Шесси       — Доброе утро, Мишель! Держи кофе.       Чонгук протянул стакан горячего кофе полноватой темнокожей женщине в полицейской форме у дежурного поста.       — О, капитан Чон! Вы мой спаситель сегодня! — она с благодарностью взяла стакан макиато и с сочувствием посмотрела на мужчину — Только вот утро не совсем доброе. Шеф приказал собраться на бриф, как только все будут в комиссариате. Я уже позвонила всем. У вас есть полчаса на просмотр отчёта.       — Коммисар уже здесь? В такую рань?       Чонгук взглянул на свои часы. 7:45. Это было неожиданно. Он нахмурился и зашагал в сторону своего кабинета. Мишель последовала за ним, прихватив со стола папку.       — Да, приехал минут двадцать назад. И сразу приказал поторопить всех. Злой как черт.       — Ночью же ничего не произошло, насколько я знаю?       — У нас ничего критичного. Патрульные часа в три ночи разнимали парней в «Ройал Пабе». Там крутили трансляцию матча ПСЖ с «Ньюкасл Юнайтед». Сэми оформил троих лондонцев за пьяный дебош, подержал в камере пару часов, пока хмель не сошел, выписал штрафы и отпустил остывать в отель.       Капитан сел в своё кресло, на ходу просматривая рапорты ночной смены. Утро так хорошо началось. Он успел погулять со своей собакой и пробежать даже больше обычного. Чонгук отложил в сторону первый лист и разочарованно вздохнул:       —Так, ладно, с фанатами футбола разобрались. А это что? Опять наш «Липучка»? Серьёзно? Да сколько можно?       Мишель беспомощно дернула плечом.       — Стащил у туриста наушники за сорок евро. А тот его прямо за руку поймал. Теряет сноровку, раньше бегал дольше.       Чонгук бросил папку на стол. Этот мелкий карманник был вечной головной болью капитана и всего участка в целом.       — Вот заноза! Этот придурок ходит к нам в Шесси чаще, чем я к собственной матери. Знает, что всё равно не посадят. Ладно. Позови меня, когда все соберутся.

***

      В комнате для брифинга царила напряжённая атмосфера.       — Все в курсе, что творится в столице? Тогда перейду сразу к делу. Трупы для нас не экстраординарный случай. Тем более, когда речь заходит о таком огромном мегаполисе как Париж. — Коммисар оглядел собравшихся в комнате полицейских. Все внимательно слушали его. Обычно их не собирали на бриф из-за одного трупа в городе. Это же не их территория. Просто информация появлялась во внутренних сводках автоматом. А тут собрали глав всех отделов, офицеров и раздали информацию об убитых. Каждому в отдельной папке! Значит, происходит что-то из ряда вон выходящее. Комиссар поднял точно такую же папку и потряс в воздухе, продолжая говорить. — Но четыре зверских убийства за пять месяцев — слишком даже для Парижа. Да, уже четыре. Мужчина, 37 лет. Нашли несколько часов назад в порту Женнвилье рабочие депо. Вся полиция Парижа поднята на ноги. Детали в папках перед вами. Сэми, коротко расскажи об убитых. С деталями потом сами ознакомяться.       Сэми — мужчина среднего возраста, помощник комиссара, вышел вперед с папкой и встал перед большой картой Парижа. На карте красным маркером он отметил точку и зачитал информацию из документа в руке.       — Первый труп был найден здесь. Молодой мужчина тридцати лет, ночной охранник музея истории. Он пропал после того, как десять дней назад сдал смену и ушёл домой, куда так и не дошёл. Его нашли в парке, лежащим на скамейке. Дворник подумал, что он бомж и хотел прогнать его. Его лицо было как отбивное мясо. Кости ног были сломаны в нескольких местах. Язык вырван и вложен обратно в рот. Экспертиза показала, что все травмы он получил до наступления смерти. — Сэми отметил на карте ещё одну точку. Совсем в другой части города. — Второй труп здесь. Женщина, сорок восемь лет. Нашли в саду старого театра, в пустом фонтане. Двадцать шесть ножевых ран. Предположительно, нанесены охотничьим ножом. Убили на заднем дворе, затем бросили в фонтан, где её нашли после выходных. Работала гардеробщицей в том же театре. Третий труп. Мужчина, двадцать четыре года, бывший военный, за несколько недель до смерти был уволен из охранной компании за частые опоздания. Нашли на парковке недалеко от департамента Сен-Дени. Многочисленные ножевые раны, переломы и ожоги. На спине отсутствует часть кожи. И последний. Найден на территории порта. Мужчина с ножевыми ранами и следами пыток. Перерезано горло. Единственный убитый на месте. Но пытали в другом месте и точно не один день. Возраст — тридцать семь лет. Дальнобойщик. Информация будет пополняться после вскрытия. Пока известно не много. Все убитые были чистые. У женщины не было даже штрафа за парковку. Все жертвы, кроме неё, подвергались пыткам. Последнюю жертву добили на месте, где его нашли, в отличие от остальных жертв. Полиция столицы предполагает, что в убийстве участвует несколько человек. Детали в папках.       Сэми сел на своё место. Коммисар, что всё это время молчал, снова заговорил.       — И теперь самое главное, из-за чего мы тут собрались. Он — последний убитый, жил в Торси. В восьми километрах отсюда. Но работал в логистической фирме в столице. Может это просто совпадения, но мне это не нравится. Я знаю, что вы усилили патрулирование города еще месяц назад, но надо сделать ещё больше. Проверьте каждую камеру в городе! На улицах, заведениях, подъездах, везде! Всё должно работать как часы. Особенно в Диснейленде. Из-за него наш участок постоянно загружен, но это всегда либо пьяные потасовки, либо мелкие карманники и магазинные воришки. Максимум наркотики, угон. И я хочу, чтобы это так и оставалось.       — Вы думаете эти убийства как-то связаны между собой? — спросил Чонгук, листая страницы папки перед собой. Давненько у них на руках не было столь запутанного дела. И он вполне понимал и разделял опасения начальника. — Судя по этим данным, они вообще не имеют ничего общего. Кроме сходства в методе убийства. Ожоги, переломы, порезы… В случае с гардеробщицей и это не совсем совпадает. Тела найдены довольно далеко друг от друга. По жестокости больше похоже на расправу банд. Но, видимо, никакой связи не нашли. Графа в досье пуста. Или это скрытая информация? Дело засекречено?       — Или плохо искали, — подал голос офицер из отдела по наркотикам, тоже специалист с большим стажем. — Не первый раз. Этот парень, которого нашли рядом с гетто, точно из банды. Или как-то связан с ней. Совсем страх потеряли.       — Странно. Банды обычно не выносят свои дела за пределы территории. Они как стая хищников охраняют свои границы. — Чонгук имел дело с бандой из гетто несколько лет назад и неплохо знал их повадки. — Разве что «могильщики»…       — Я не знаю что там, Чон. Это дело ведуть столичные спецы. Мы отсюда всё равно не сможем ничего сделать. Главное, держите это дерьмо подальше от нашего города и парка развлечений. Труп в Диснейленде — это как атомная бомба на заднем сидении. Правительство чуть ли охоту не объявило на убийц. Очень надеюсь, что скоро найдут этих уродов. А пока это не произошло, нельзя расслабляться ни на минуту. Мы несём ответственность за каждого человека в парке. — Начальник вытер пот, выступивший на лбу не смотря на работающий кондиционер. — Подумать страшно. Каждый день там туристы гуляют, дети смеются, люди пьют кофе, развлекаются, а где-то рядом уже действуют убийцы. Людям и в голову не приходит чего-то бояться. Ведь это Диснейленд! Сказка, веселье и безопасность. И мы должны их обеспечить этой безопасностью. А еще иностранцы. Их там больше чем французов. В случае убийства в Диснейленде это будет не просто преступление, а настоящая политическая катастрофа, особенно, если пострадает иностранный гражданин. На сожрут живём!       После собрания все отделы получили новые указания. В течении нескольких дней ребята из техотдела перепроверили рабочее состояние каждой камеры в городе, вплоть до камер с самым тупым ракурсом. Патрули почти не возвращались в участок, практически принимая смену и отчёт на посту. Всё выглядело максимально безопасно. Футбольные матчи заввершились, безумные болельщики команд разъехались по домам, и дышать стало легче.

***

      Дверь в кабинет Чонгука с грохотом открылась, и новенький стажёр Анри, который только месяц назад приступил к стажировке на их участке, практически влетел в кабинет капитана. Чонгук и Сэми, которые работали с документами, строго посмотрели на него.       — Капитан! Капитан, вы оказались правы. Почти.        Сэми с тревогой посмотрел на Чона. В последнее время тут только об одном говорили — об убийствах в столице.       — О чем ты, Анри? И говори спокойно. Ты дышишь громче, чем говоришь.       Сэми посадил парня на стул. Тот был очень впечатлителен и слишком бурно на все реагировал.       — Извините, капитан! На собрании в тот день вы говорили, что эти убийства слишком похожи по почерку ножевых ран, хоть убитые никак и не связаны между собой. Вы говорили о банде «могильщиков» из гетто, с которой мог быть связан третий убитый. Тот, который военный.       — И-и? Говори, Анри! Это всё-таки «могильщики»? — Чонгук до сих пор помнил сумасшедшие глаза этих обкуренных отбросов. Слишком уверенные в своей безнаказанности и ебанутые на всю голову. — Я знал, что они начнут выходить в город после войны банд в начале года! Они абсолютно неуправляемые. Эти убитые наверняка какие-то родственники враждующих с ними банд. Вот вам и связь! Просто надо было копать глубже.       Чон был уверен, что за этими жестокими расправами стоят именно «могильщики». Банда из гетто, в составе которой в основном были бывшие зеки. Злые, жестокие. Без жалости и совести. И мигранты, запертые в гетто, у которых есть два пути: или быть в банде, прогибаться под правила и мучить остальных, или вне банды, и тогда будут ломать тебя. Их расправы отличались особой жестокостю, но правительство не сильно вмешивалось, пока войны банд не покидали пределы департамента Сен-Дени. Так было удобно обеим сторонам. Те жили в гетто по своим законам, стараясь особо не перегибать палку. А правительство закрывало глаза на разборки внутри территории. Главное, чтобы эта грязь оставалась там и не портила романтическую атмосферу Парижа. Полиция тоже не лезла туда, разве что когда происходили слишком серьёзные конфликты, на которые просто невозможно было закрывать глаза. Именно в одной из таких спецопераций Чонгук участвовал несколько лет назад и видел этих сумасшедших в деле собственными глазами. В остальное же время полиция следила только за границей гетто и не совалась туда, зная, что всё равно не сможет никого поймать, но может столкнуться с серьёзным сопротивлением, потерять там своих сотрудников и выпустить джина из бутылки.       — Не совсем так, капитан! Убитые связаны, но доказательств, что преступник из гетто пока нет. Есть кое-что другое. Вот новые данные. Только что пришли. — Анри положил на стол лист бумаги, что держал в руке. — Охранник музея, первый жертва, нашёл оригами, фигуру дракона из зеленой бумаги, около одного из экспонатов. Он оставил фигурку в комнате охраны перед уходом домой. Это попало на камеру, но никто не придал этому значения. Думали, просто мусор, который бросил кто-то из посетителей музея. У военного нашли такого же дракона дома, на полке, рядом с книгами. При первом обыске на него даже не посмотрели. Пока не нашли оригами в музее. Сосед сказал, что парень нашёл его у двери и забрал домой, сказал, красивый.       Чон озадаченно остановил стажёра, который вываливал поток информации без остановки.       — Так, стой, Анри. Давай помедленнее. Хочешь сказать, что у каждого убитого нашли оригами? Убийца оставляет визитку? Это же меняет всё! Тогда и версия с «могильщиками» отпадает полностью! Это точно не их почерк. Слишком… умно и эстетично для них. Почему у меня нет этой информации?       Чонгук полез в компьютер. Сэми тоже проверил свой ноутбук.       — Вот! Только загружается, Чонгук. Черт! У последней жертвы оригами нашли через два дня, недалеко от места преступления. Видимо ветром сдуло. Фигурка была в пятнах крови, и рабочие сообщили полиции. Да… лучше бы это были «могильщики»…       — У женщины из театра не нашли оригами, но метод похож. Хотя нет ожогов, как у жертв-мужчин. Еще одно такое убийство, и мы можем считать, что работаем с серийником. И по ходу, он работает не один, — озвучил свои догадки Чонгук. И, судя по лицу, Сэми был с ним согласен.       Новость всполошила весь участок. Все предпочитали иметь дело с грабителями, наркодилерами и мошенниками. Их мотивы всегда ясны, и ты хотя бы имеешь представление, что они могут выкинуть. Серийник с неопределённым мотивом, это как ящик Пандоры. Как черная дыра, из которого может выскочить что угодно. Кто он? Обиженный на весь мир «мститель» решил восстановить «справедливость»? Или фанатик какой-то новой идеологии, которые в последние годы появляются словно из конвейера? А может, тот, кого предали близкие, жена бросила или изменила? Или ещё хуже, психопат, которого просто раздражает каждый раз что-то другое?        Версий было очень много. Но одно было ясно: убийцы — предположительно мужчины средних лет. Физически не слабые, раз смогли переносить трупы в задуманное место. Явно неплохо управляются с ножом. Хотя нельзя было исключить возможность того, что в паре только один был мастером пыток. Жертвы не подвергались сексуальному насилию, и это немного сужало круг возможных мотивов. Но мотив от этого легче и понятнее не становился.

***

      Во мраке помещения послышались глухие звуки приближающихся шагов. В углу подвала раздался то ли стон, то ли всхлип. Включённый свет заставил зажмурится голого мужчину, лежащего на кресле, напоминающем кресло в стоматологическом кабинете. Человек был молод, лет тридцати, не больше. Руки и ноги мужчины были зафиксированы стяжками. По всему телу тянулись глубокие кровоточащие раны, из-за чего на полу, застеленном плёнкой, образовалась лужа крови. Одна его нога была неестественно вывернута. Когда парню наконец-то удалось открыть глаза, он увидел двух мужчин, что вошли в помещение. Надежда на лице сменилось дичайшим ужасом. Из глаз полились слезы обреченности. Он пытался что-то сказать сквозь рыдания, но из-за кляпа во рту выходило только нечто похожое на мычание.       Один из мужчин остановился у входа и сцепил руки сзади. Другой, более высокий и широкоплечий, подошёл к креслу, не вынимая руки из карманов. Он посмотрел на искалеченное тело с равнодушием, полностью игнорируя попытки раненого что-то сказать ему. Хотя даже без слов было понятно, что несчастный умоляет пощадить его.       — Томá, Томá… Ты стал моим самым большим разочарованием. Я ведь почти поверил в тебя.       Раненый широко открыл глаза от страха и начал трясти в головой. Его крупно трясло. Грудная клетка хаотично вздымалась от частых и резких вдохов.       Мужчина вытащил из кармана руки, на которых были чёрные латексные перчатки. Не обращая внимания на судорожные метания своего пленника, он подошёл к маленькому столику рядом с креслом, где лежали разнообразные ножи. Выбрав маленький нож с длинным узким клинком, он развернулся к креслу.       Парень, которого мужчина называл Томá, дернулся в сторону от своего мучителя, вкладывая в рывок остатки сил, из-за чего натянутые стяжки лишь туже врезались в запястья.       — Раньше ты был более смелым. Говорил такие правильные слова, — изверг наклонился прямо к лицу пленника и посмотрел прямо в его глаза. Без эмоций, без сожаления. Впрочем, на его лице на секунду промелкнули отвращение и брезгливость. — А сейчас трясешься передо мной, как сучка в течку. Ты даже не возбудился. Хотя я пустил достаточно крови. Ты боишься так сильно, что даже афродизиак не работает.       Он окинул взглядом нагое, истерзанное тело с ног до головы.       — Знаешь, что я понял, Томá? Когда ты полностью, безоговорочно доверяешь человеку, то в результате получаешь одно из двух: или человека на всю жизнь, или урок. Я подарил тебе шанс. Потому что в какой-то момент подумал, что ты избранный. Но ты никогда не был достоин меня.       Убийца воткнул кончик ножа в тело жертвы чуть выше пупка и повёл наверх, к груди, вспарывая кожу. Израннено тело бедняги выгнулось струной, а из груди вырвался задушенный хрип. Остановился у сердца. На секунду. Затем медленно вогнал нож в тело по самую рукоятку, пока обессиленный пленник не рухнул обратно в кресло.       Убийца одним движением вынул нож из уже бездыханного тела и бросил на столик с инструментами. Выходя из помещения, он повернулся к своей жертве. Подумав несколько секунд посмотрел на второго мужчину, который за всё это время даже не дрогнул от увиденного.       — Приберись тут. А его отправь на квартиру любовницы. Она как раз вернётся через неделю. Пусть ждёт её там.

***

      Рабочий день подходил к концу. Отчёты подписаны, смена сдана. Многие из ребят уже покинули участок и стояли перед комисариатом.       — Ну что, по кружке пива? — Несколько парней радостью согласились. — Отметим конец стажировки Анри. Теперь он уже официально часть нашей команды.       — Сэми, Чон! Мы в бар. Вы с нами?        Эмиль, офицер из отдела по убийствам, позвал двух капитанов, которые только вышли из здания.       — Я рад за тебя, Анри! Тебя утвердили раньше времени? Поздравляю! Ты действительно молодец. — Сэми поздравил парня, который сиял от гордости как новогодняя звездочка. — Но я пас! Я жене обещал забрать её с работы. А ты, Чон, иди с ними. А то, от первой зарплаты Анри останутся только нули.       Все рассмеялись со слов старшего. Чонгук знал этот ритуал посвящения, который больше походил на проверку уровня жадности нового коллеги. Да и дома его кроме собаки никто не ждал. Так что, почему бы и не расслабиться. Чон с ребятами уже направились к машинам, как из дверей вылетел дежурный:       — Капитан Чон! Ребята! Не расходимся! У нас убийство! Тут, прямо у нас…       Радостные голоса замолкли. Все напряглись. Чонгук задал вопрос, ответ на который всех заставил вернуться в здание.       — У нас — это где?       — На внутренней территории Диснейленда. Недалеко от замка Спящей Красавицы, в кустах…       — Вот дерьмо! — выругался Сэми, набирая жену. Сегодняшний ссовместный ужин, кажется, отменяется до лучших времен.

***

      — Всё, Чонгук. Всех посетителей вывели из этой части парка. Пришлось конечно, вырубить свет везде поблизости, отменить световое шоу, фейерверки и выступление аниматоров на центральной улице, чтобы люди поверили, что произошло возгорание в щитке, и у нас серьёзные проблемы с электричеством. Работников попросили пока не покидать рабочее место. Ребята молодцы! Действовали быстро. Очень мало людей знает, что у нас тут клиент. Всего пара человек.       Подошедший полицейский прошёл под жёлтой лентой с надписью «POLICE — NE PAS FRANCHIR», что перекрывала вход в сад недалеко от замка Спящей красавицы.       Чонгук уже был тут. Они с Сэми успели осмотреть труп и место. Вопросов было очень много и пока ни одного ответа.       — Сколько работников там? — спросил Сэми, хотя все примерно понимали масштаб предстоящей работы. Это же самый большой парк развлечений в стране, если не в Европе.       — На очищенной части около пятисот работников. В самом парке чуть больше семи тысяч, учитывая, что сегодня пятница. Это не считая работников отелей. Точное количество ещё неизвестно. А ещё совсем недавно была пересменка. Надеюсь, никто не вынес отсюда шок-контент.       — Чон. Что у нас есть?       Голос комиссара был спокоен, но Чонгук уже давно научился считывать его настроение. Мужчина перешёл за ленту и подошёл к Чонгуку, который что-то искал во влажной после автополива земле, рядом с трупом. Вопрос, ответ на который он боялся услышать, сорвался с языка, выдавая его напряжение.       — Это «оригами»?       Так в полиции стали называть парижского убийцу, после того как начали находить бумажных драконов. Капитан встал, стряхнул с рук землю и не спеша ответил начальнику:       — Амели Жирар, двадцать три года. Работала стаффом в северной части парка. Живёт в однокомнатной собственной квартире тут, в Шассе. Живёт одна. Не замужем. У неё многочисленные травмы головы и лица от удара по стволу вот этого дерева. — Чон рукой указал на дерево в пару метрах от них. При сумеречном свете наступающего вечера окровавленный ствол дерева выглядел жутко. — Тут даже гадать не приходится. На шее отчётливые следы удушения. От чего именно она умерла, точно скажет вскрытие. Сдала смену в шесть часов. Полтора часа назад. Судя по состоянию тела, смерть наступила не менее часа назад. То есть её убили почти сразу после пересменки. Она даже не успела покинуть свою рабочую территорию. Рядом с телом нашли её сумочку. Деньги, карточки, телефон и ключи от мопеда на месте. Золотые серьги и цепочку на шее тоже не взяли. Это точно не ограбление.       Чонгук дал указание криминалистам, которые начали сбор улик с места убийства. Затем стянул с рук испачканные перчатки и продолжил, двигаясь в сторону машин вместе с комиссаром и Сэми.       — Я не думаю что это «оригами». Нет ножевых ран. Следов пыток. Труп не переносили, а бросили на месте преступления. Тело нашли почти сразу после убийства. Парижский убийца делал всё хладнокровно, почти театрально. Трупы находили минимум через три-четыре дня после смерти, со следами пыток. А тут была ярость. Сильная. Её со всей силы много раз били об ствол. Из-за этого её лицо сильно обезображено. Зрелище не для слабонервных. Ребята уже начали собирать показания работников. Но это займёт очень много времени. Тут персонала в десять раз больше чем полицейских во всём городе. И это только зона эвакуации.       Комиссар и Сэми были полностью согласны с Чонгуком. Это убийство сильно отличалось от остальных. Но то, что это произошло на территории парка и с такой жестокостью, сильно напрягало.       — Проследите за всем лично. Соберите всё, что сможете найти. Я буду ждать вас в участке. И сделайте всё очень тихо. Никто пока ничего не должен знать об этом.

***

      Прошло уже два дня с момента, как нашли труп девушки, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки.       Амели приехала в Шесси пять лет назад из провинции, жила одна. Из родителей только отец, с которым она почти не поддерживала связь. В парке работала второй год. Тихая, трудолюбивая и ответственная. Хорошо гладила с коллегами и детьми. Предпочитала книги шумным клубам. Был парень, но они расстались несколько недель назад. Из-за этого тот автоматом стал главным подозреваемым, пока не выяснилось, что парень уехал в деревню на сезонную подработку после ссоры, где и находится до сих пор и понятия не имеет о судьбе девушки. Алиби у него стопроцентное: рабочие на ферме, несколько камер и половина деревни. Да и полицейские, когда увидели фотографию худого, невысокого парня с широкой и немного глуповатой улыбкой, который точно не дружит со спортом, признали — это не мог быть он. Амели по сравнению с ним была крупной девушкой.       Вскрытие показало: её сначала душили, а потом били головой о дерево. И именно эти удары стали причиной перелома носа и лобной кости, кровоизлияния в мозг и смерти девушки.       Чонгук уже вторые сутки ночевал в комиссариате, как и почти весь отдел убийств. Домой ездил только на пару часов, чтобы покормить пса, принять душ и переодеться в чистую одежду. От недосыпа и постоянной работы на компьютере голова дико болела. Он бросил бумаги на стол и сжал пальцами переносицу. Так хотелось поехать домой включить какую нибудь старую комедию с хорошей музыкой и смотреть, желательно несколько серий подряд. Заказать всякой вредной еды и кружку холодного пива.       — Хей, Чон. Хватит сидеть с этими бумагами. От того, что ты неотрывно на них смотришь, новые данные там не появятся. Надо ждать показания остальных работников и соседей. Может, там хоть что-то всплывёт. А пока будь добр, сходи до кафе Мари и купи нам нормальный кофе. А то мой желудок уже не переваривает эту бурду из автомата. Вообще не лезет. Заодно и свежим воздухом подышишь. На зомби стал похож с этими мешками под глазами.       Чон кивнул и послушно встал, наконец-то выходя из кабинета. На улице, вдохнув ещё пахнувший землей после недавнего дождя воздух, он мысленно поблагодарил друга за этот перерыв, который был просто жизненно необходим ему. Запах цветущих акаций, пение птиц, которых в городе множество, заставили почувствовать себя живым и улыбнуться первый раз за день.       Они с Сэми работали вместе уже восемь лет и подружились почти сразу, несмотря на двенадцать лет разницы в возрасте. И прекрасно знали друг друга. Им даже не надо было говорить ничего. Всё понимали без слов.       Кафе Мари был излюбленным местом всего участка. Кофе тут было действительно очень вкусным, выбор десертов огромным. А просьба Сэми была заботой о друге, ведь в кафе есть доставка, которой они пользуются каждый день.       Пообщавшись с хозяйкой кафе, купив кофе и пирожные, Чонгук неторопливо вернулся в комиссариат. Выход из рабочей обстановки реально помог, и сейчас он, шагая по утренней улице, чувствовал себя обновленным.       В участке, как оказалось, его искал комиссар:       — О, капитан Чон, вот ты где! Ты вовремя.       — Что-то случилось, шеф?       Комиссар выглядел не лучше Чонгука. Обычно тот одевался словно на фотосессию, сейчас же его одежда была помятой, как и сам хозяин. Последние события вымотали абсолютно всех в участке.       — Да. И я хочу чтобы ты лично этим занялся.       — Да, конечно. Что за дело?       Чонгук передал кофе Сэми, что стоял рядом с мужчиной. А свой кофе предложил начальнику, но тот отказался, роясь в папке, что держал в руке. Затем достал фотографию и протянул капитану. Чонгук глотнул крепкого кофе и посмотрел на фото. Молодой, симпатичный парень со слегка рельефным телом в чёрных джинсах и белой поло. Стоит прислонившись к черному спорткару улыбаясь камере.       — Это сын Леклерка, владельца грузовых кораблей, того самого. Двадцать шесть лет. Единственный наследник отцовской компании. Живёт тут, в Шесси, в собственных апартаментах в районе Val d'Europe. Полицию вызвала домработница. Она пришла сегодня убираться после небольшого отпуска. По ее словам, парень исчез ещё на прошлой неделе, во вторник. А сегодня уже четверг. Получается девять дней. Она отпрашивалась на неделю, но задержалась ещё на два дня. Вернулась вчера, сегодня вышла на работу. Еда, которую она разогревала ему во вторник на той неделе, недоеденная до конца стоит на столе. Там же его часы и телефон, с которым парень не расставался. И кот голодный, а его, как говорит женщина, хозяин обожает. Машина и мотоцикл в гараже. Парня зовут Томá Леклерк.       В квартире Леклерка младшего во всю работали ребята из отдела криминалистики. И по их лицам Чонгук понимал, что есть проблемы. И тут же вспомнил слова комиссара: «Чон, ты знаешь кто отец этого парня. У меня не хорошее предчувствие. Займись этим делом лично. Всё равно в деле девушки ничего нового, ждём сбора всех данных и показаний. Его передам другому».       И теперь увидев растерянные лица коллег, Чонгук насторожился.       — Что тут у вас? Почему такие лица?       Амар из криминалистической службы, специалист с опытом, потерянно посмотрел на своих коллег, а потом повёл рукой показывая комнату:       — Капитан, тут ничего нет. Вообще! Только на входной двери, двери винного шкафа и на столе пара пальчиков. — Он указал рукой на стол из черного мрамора напротив панорамных окон в пол. — Там хозяин квартиры собирался ужинать. И на столе, и на приборах есть пара отпечатков. И это всё! Нам нечего собирать или снимать.       — В смысле?       — Домработница сказала, что в тот день устроила большую уборку и отмыла всё до блеска перед уходом. И в доме действительно всё стерильно. Ни одного пятна. Только следы кошки в гостиной. Дверь была закрыта. Женщина сказала, что обычно запирала её в гостиной, чтобы не мешала ей. Та, видимо, не смогла выйти и в поиске еды облазила всю комнату. А перед уходом домработницы пришёл ваш клиент. Она накрыла ему на стол и ушла. Вино выбирал Томá сам. По словам женщины, парень успел съесть всего несколько ложек перед своим исчезновением. Всё остальное так и стоит на столе, как она сервировала.       Капитан окинул квартиру профессиональным взглядом. Это были просторные апартаменты, занимавшие почти половину всего верхнего этажа современной резиденции. Просторная гостиная, мебель на заказ, натуральный камень в отделке, дорогая аудиосистема и несколько фотографий с роскошных курортов. На стенах висели современные картины, а через стеклянные двери виднелась широкая терраса. Ничего лишнего, но каждая деталь стоила немалых денег. Он ещё не видел другие комнаты, но и так всё было понятно. Человек, живший здесь, явно не знал что такое финансовые трудности.       Чонгук поморщился, приблизившись к столу. От оставленного ужина исходил кислый запах. Листья салата давно потемнели и превратились в бесформенную массу. Соус засох по краям тарелки. Ломтики некогда вкусной утиной грудки покрылись сероватой плёнкой. На дне бокала ещё оставалось немного вина. За девять дней оно потеряло аромат и превратилось в тёмную жидкость с резким уксусным запахом.       Посреди этого беспорядка почти сюрреалистично смотрелись дорогие брендовые часы, смартфон и открытый ноутбук. Техника выглядела так, словно хозяин оставил её несколько минут назад, тогда как еда недвусмысленно свидетельствовала: квартира пустовала уже больше недели.       Там же лежал лист зеленой мятой бумаги. Чонгук осторожно взял бумагу, предварительно надев, латексные перчатки. К сожалению на листе не было ничего, просто пустая мятая цветная бумага.       В гостиной, широкие раздвижные двери которой сейчас были открыты, картина была немного другая. Опрокинутый горшок с цветком, рассыпанный грунт на полу, разбитая ваза, грязные следы животного на светлой ткани дорогой мебели.       Домработница сидела на диване и давала показания, которые записывал один из полицейских. Чонгук послушал её рассказ о причине, по которой та отпрашивалась. Ничего интересного для их дела — свадьба племянника. Чонгук вертел бумагу в руке, слушая женщину       — Мадам, вы давно знаете Томá Леклерка?       Женщина уверенно кивнула.       — Да, больше десяти лет. Я работаю в доме его отца. Сюда прихожу убираться и готовить три раза в неделю. Раньше все жили там, в имении Леклерков. Месье Томá переехал в эти апартаменты три года назад.       — Это он попросил вас устроить генеральную уборку? Или это обычная процедура?       — Он ничего не просил. Когда я отпрашивалась, он сказал, что не надо присылать никого на замену. Просто попросил приготовить некоторые блюда сразу на пару дней вперед и всё. Месье Томá сторонник здорового питания. Он обычно пишет мне, когда ему что-то хочется. Я сама решила тщательно убраться, чтобы молодому господину было комфортно, пока меня нет. Месье Томá очень щепетильно относится к чистоте и терпеть не может беспорядок.       Ей почти нечего было добавить к уже сказанному. Она не видела парня после своего ухода. Чонгук, увидев камеры в квартире, подошёл к криминалистам.       — Что по камерам? Работают?       — Да, все четыре камеры работают.       — Четыре?       Четыре камеры! Это шанс. Хотя бы одна из них может дать им нужную информацию.       — Да, на кухне, в гостиной, кабинете и коридоре. И всё работают       Чонгук, раздумывая над ситуацией, ушёл глубоко в свои мысли, пока ребята забирали гаджеты и брали образцы еды. Всё это время он без остановки крутил в руках найденный лист бумаги. И параллельно наблюдал за работой коллег.       Вдруг его глаза расширились… Он чуть воздухом не подавился от внезапной догадки.       — Твою же мать! — громко выругался Чонгук, заставляя обернуться находящихся рядом полицейских.       Капитан держал в руке зеленый лист бумаги и складывал её по уже имевшимся на бумаге сгибам. Он быстро вошёл в гостиную, где домработница уже собиралась уходить, забирая с собой тощую голодную кошку.       — Минуточку! Мадам, вы не знаете, что это за бумага? Это было на столе.       Она смотрела несколько секунд, а потом ответила:       — Ах это. Да просто мусор. Я нашла её в почтовом ящике, среди газет и писем за несколько дней до отпуска. Положила на полку в прихожей, пока убиралась, и забыла про нее. Это была фигурка, кажется птицы. Или что-то вроде того. А в тот вечер отдала месье Томá, думала, это реклама чего-то. Он развернул бумагу, но там ничего не было. И всё.       Чонгук повернулся к стоящему рядом офицеру:       — Быстро найди мне фото тех самых оригами зелёных драконов, но в раскрытом виде. А лучше специалиста по этим проклятым фигуркам.       — Капитан, вы думаете это дело рук парижского «оригами»?       Чонгук посмотрел на цветную бумагу с такой ненавистью, словно это был сам убийца.       — Очень надеюсь, что нет. Очень. Но что-то подсказывает мне, что мы в полной заднице.

***

      Атмосфера в кабинете комиссара была настолько давящей, что никто не решался заговорить. Даже воздух в комнате словно сгустился от напряжения.       Все смотрели на монитор, где Томá Леклерк держит в руках фигурку дракона, которую ему только что дала домработница. Женщина уже переодетая, с сумочкой, стоит рядом и извиняется за то, что забыла отдать её в прошлый раз. Парень садится за стол, снимает часы, кладёт рядом с телефоном и ноутбуком. Вертит фигурку и говорит женщине, что ничего страшного. Затем он разворачивает фигурку, смотрит на лист, который абсолютно пусть. Мнёт. Бросает на стол. Отпускает женщину, говоря, что скорее всего это чья-то глупая шутка, желает приятного отпуска. Домработница уходит.       Парень успевает съесть всего несколько кусочков за просмотром какого-то шоу по телевизору, прежде чем экран ноутбука загорается входящим сообщением. Тома открывает его. Прочитать сообщение с экрана у полицейских не получается, ракурс не позволяет. Но даже так видно, что оно совсем короткое, всего пара слов. Парень читает, смотрит на часы и, вытерев рот салфеткой, выходит из квартиры, куда больше не возвращается.       Дальше картинка не меняется. Во время быстрой перемотки пролетают дни и ночи, меняются передачи на экране телевизора. До самого прихода домработницы. Женщина приходит утром, входит в прачечную, переодевается в рабочую одежду, заходит на кухню. Застывает перед тарелкой испорченной еды и через пару минут, выключив телевизор, бежит звонить в полицию.       Комиссар ослабляет галстук, который душит словно удав. Или это осознание масштаба катастрофы? Он проработал в полиции 36 лет, но в такую безвыходную ситуацию попал впервые.       Словно разбросанные осколки все сложилось в цельное зеркало. Теперь они видели картину, которая совсем не радовала их, хоть и давала некоторые ответы. Она взорвалась в их сознании как бомба. Убийца отмечал своих жертв заранее. Это не «визитка» на месте преступления, это приглашение или предупреждение. «Привет от убийцы». От этой новости надежда найти парня живым таяла как мираж в пустыне.       Теперь понятно, почему у военного дома нашли оригами — убийца подбросил его в дверь или в почтовый ящик. У охранника музея тоже фигурка появилась до исчезновения.       Комиссар повернулся к главе отдела криминалистики.       — Что на камере в гостиной?       — Только кошка. Животное пыталось выбраться из закрытой комнаты. Лазила всюду. На третий день разбила вазу в углу. Два дня назад уронила горшок с растением, пытаясь вылезти через форточку. Остальные камеры пустые. То есть, там просто пустые комнаты, ничего не меняется. Мы проследили за парнем по внешним камерам. Он на лифте спустился на парковку и повернул в слепую зону. Оттуда он не возвращался. Эта зона достаточно большая. А камеры на выходе не работали три дня, начиная с утра именно того дня. Ребята проверили и нашли перерезанные в нескольких местах провода. Работники парковки не сразу смогли найти все повреждённые места и починить. Поэтому мы не смогли засечь, куда Томá пошёл дальше. Его машина и мотоцикл стояли в другом конце парковки, и к ним никто не подходил. Камеры на ближайших улицах тоже ничего не дали, к сожалению.       Томá Леклерк не был обычным парнем. Сын одного из самых богатых людей Франции, он любил уединение, природу, море. Мог днями пропадать где-то на островах, устроив себе внезапный отпуск. Младший Леклерк не был похож на типичного «золотого мальчика», который прожигает деньги в ночных клубах, каждый день устраивает вечеринки на яхте, создаёт скандалы, украшая страницы жёлтой прессы. Скорее он воспринимал роскошь как норму жизни, а не как повод для демонстрации. Родившись в семье со строгими семейными традициями, он рос как прилежный ребёнок. Отец был для него мерилом мужественности и успеха, и Тома, похоже, равняясь на Леклерка-старшего, пытался играть роль «настоящего мужчины» даже когда никто этого от него не требовал.        И теперь его отец поднял всю полицию на уши, узнав об исчезновении сына. Телефоны разрывались от звонков «сверху». Давление на комиссариат было огромное.       — А телефон, ноутбук? — Чон решил прервать затянувщуюся паузу.       — Ничего подозрительного. Деловые и личные переписки. — Мужчина достал из папки перед собой распечатку сообщений и положил посреди стола. — А вот в телеграмме в ноутбуке есть интересная переписка. Точнее даже не переписка. А всего пара сообщений в никуда…       Комиссар взял листы и бегло просмотрел их.       — Что это такое?       На бумаге было напечатанно несколько сообщений с датами и временем их отправки. Отправитель: Тома       «Как обычно»       «Не сегодня»       «Рейс отменили»       «На месте»       «Где ты?»       И последнее сообщение:       «Выходи. На минуту»       Комиссар повертел в руках бумагу.       — Это всё? Кто получатель?       Криминалист покачал головой:       — Именно тут и самое интересное. Это не обычная переписка. Это чат. Но парень там один, и все эти сообщения от него. Кроме последнего. Но и тут все не просто. Это удалённый аккаунт. Контакт без имени. Без фотографии. Без номера телефона. Только ник. И то удалён. Ребята работают над ним, но скорее всего номер одноразовый.       —А остальные сообщения? Ответы на эти сообщения?       — Удалены. Там автоудаление. А может и сами удаляли. Этот чат явно для двоих.       — Восстановить ничего не удалось?       — В мнимой переписке вообще-то оставалось только последнее сообщение. Восстановить удалось только эти обрывки. Судя по следам на устройстве, переписка велась больше месяца. Но сообщения автоматически исчезали спустя некоторое время.       Чон медленно положил распечатку на стол.       — Получается, кто-то, возможно, месяцами общался с ним, а мы даже не знаем, кто?       — Именно так.       — Есть возможность установить владельца удалённого аккаунта?       Полицейский не стал скрывать, что они не всесильны.       — Боюсь что нет. Мы работаем с этим, но пока ничего.       — Надо как-то выйти на этого человека, — мрачно сказал помощник начальника. — Видимо, он последний, кто видел Томá живым. Учитывая то, что этот «оригами» творит со своими жертвами…        Чон откинулся на спинку кресла. Да, это было очень плохо. Но думать, что этот ещё совсем молодой парень мёртв, не хотелось.       — Да. То, что этот псих делает с жертвами, ужасно. Но именно это даёт надежду на то, что парень, хоть и пострадал, но всё ещё жив. Но времени совсем нет.       Комиссар посмотрел на присутствующих:       — Какие есть предложения? Для чего был этот чат? С кем парень мог общаться столь секретно?       Сэми заговорил первый:       — Тут может быть что угодно. Никто не знает, что в голове этой золотой молодёжи. Какие-то темные дела, наркотики, порнуха? Может, в криминал полез?       — Любовница?       — Или любовник?       Чонгук посмотрел на экран, где застыло изображение парня, который разворачивает проклятую фигурку.       — Кто бы это ни был, Леклерк ему безоговорочно доверял. Кто-то написал ему три слова, и он немедленно вышел из дома. Это не может быть случайный человек.       Комиссар продолжил его мысли:       — Значит, кто-то очень не хотел, чтобы эту переписку увидели. И сам Томá тоже этого не хотел.       — Именно. И он так тщательно заметал следы своего общения с этим человеком, что мы не можем ни за что зацепиться.       Их рассуждения прервал звонок телефона. Звонили комиссару. И, судя по его напряженному взгляду, это был не простой звонок. С первых слов стало понятно — звонят сверху. Когда короткий и тревожный разговор завершился, мужчина минуту сидел молча с закрытыми глазами. Затем, сделав глубокий вдох, прочитал сообщение, пришедшее на почту компьютера. И наконец-то посмотрел на полицейских, которые молча ждали его объяснений.       — Только что звонил директор департаментa полиции. Час назад нашли тело Томá Леклерка. В апартаментах в шестнадцатом округе. Он снимал там квартиру для своей любовницы. Она и обнаружила тело. Ему вспороли живот. Сломана нога. Порезы, ожоги. По первым данным, смерть наступила не менее пяти дней назад. Тело просто бросили в коридоре квартиры.       — А девушка?       — Только сегодня прилетела из Италии, где была последний месяц. Но это не всё. К делу подключают судебную полицию. Они берут расследование под свой контроль и будут вести дело в сотрудничестве с нами. Чон, ты, как глава отдела убийств, будешь главным в этом расследовании вместе с лидером их группы.       Чонгук кивнул.       — Группа? Сколько их? — поинтересовался Сэми.       Это был важный вопрос. Если в группе много людей, значит их уже считают лишними и к делу близко не подпустять. А все слова о сотрудничестве мыльный пузырь.       — Три агента. Луи Дюран, лидер группы, 39 лет. Тактик. Бывший офицер GIGN (Национальный жандармский спецназ) и спецподразделения RAID. Ким Намджун. Аналитик, 34 года. Стажировался в Quantico (ФБР) на курсах по серийным преступникам. И Ким Тэхен, 29 лет. Бывший военный Иностранного легиона, гений по части цифровых следов.