Bitch

Два года спустя. Майское солнце 2028 года мягко заливало Сеул, но Тэхён этого тепла почти не замечал. Он весь день ходил мрачнее тучи, едва сдерживая обиду. Сегодня была их вторая годовщина свадьбы, а Чонгук… Чонгук улетел с самого утра на какую-то срочную кафедральную конференцию, сухо поцеловав его в висок и буркнув дежурное «Увидимся вечером». Более того, ни Чимин, ни Юнги, ни даже родители не прислали ни одного поздравительного сообщения в общий чат. Тэхён чувствовал себя абсолютно брошенным и забытым. Масла в огонь подлила мама, которая позвонила в обед и умоляющим голосом попросила приехать: — Тэхёни, выручай! У меня тут шкаф на балконе переклинило, и коробки с антресолей нужно перетаскать, сама никак не справлюсь! Тэхён вздохнул, но отказать не смог. В итоге он до самого вечера возился с мамой, перебирая старые вещи и переводя дух. Когда стрелки часов перевалили за восемь вечера, мама внезапно засуетилась, буквально выставляя сына за дверь: ​— Всё, Тэ, давай, закругляйся и поезжай домой. Спасибо за помощь! Чонгук, небось, уже с работы уставший вернулся, ждет тебя. И крем для рук не забудь купить по дороге, а то после всей этой возни кожа станет сухой. *** Тэхён ехал в такси, готовый расплакаться от несправедливости. «Уставший? Да он даже не вспомнил!» — крутилось в голове. Купив крем и подъезжая к их элитному жилому комплексу, Ким твёрдо решил: раз Чонгук забыл про праздник, Тэхён сам напомнит ему о нём. Да так, что тот до конца жизни не забудет. Благо, в сумке лежал секретный козырь, купленный за неделю до этого в закрытом бутике. Тэхён тихо открыл массивную дверь их квартиры и замер на пороге. Внутри царил полумрак. Из гостиной доносился мягкий, тягучий джаз, а воздух был буквально пропитан ароматом дорогих духов Чонгука, свечей и свежих цветов. На полу, начиная прямо от прихожей, идеальной дорожкой горели маленькие чайные свечи в стеклянных стаканчиках, а между ними густым ковром алели лепестки бордовых роз. Тэхён, затаив дыхание, прошёл дальше. На огромном круглом столе в гостиной стоял роскошный ужин: запечённая утка, лёгкие закуски и бутылка их любимого коллекционного вина. Из кухни, вытирая руки полотенцем, на цыпочках выскочил Чимин, а следом за ним лениво шёл Юнги, держа в руках праздничный торт. Из спальни с заговорщицкими улыбками вышла мама, а затем и папы — Намджун и Сокджин. — С годовщиной! — хором приглушённо воскликнули они, чтобы не портить романтическую атмосферу криками. Тэхён от шока прикрыл рот ладонью, а из глаз брызнули слезы облегчения. — Вы… вы всё помнили? — Боже, Тэ, ну конечно! — Чимин подбежал и крепко обнял друга. — Мы тут с Юнги три часа эти чёртовы свечи расставляли и лепестки ровняли, пока твоя мама тебя отвлекала! А Сокджин-хён лично утку мариновал. — Мой сын, может, и зануда-математик, но романтик, когда надо, — басовито рассмеялся Намджун, приобнимая Сокджина. В этот момент входная дверь снова открылась, и в прихожую вошёл Чонгук — в безупречном чёрном костюме, без галстука, с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. В его руках был огромный букет белых лилий и небольшая бархатная коробочка. Он обвёл взглядом собравшихся и мягко улыбнулся. — Спасибо, что помогли всё подготовить, — искренне сказал Чонгук друзьям и родителям. — Всё, молодёжь, мы свою миссию выполнили, торт в холодильнике, вино открыто, — скомандовал Юнги, увлекая Чимина к выходу. — Мы уходим, пока тут не началось то, чего нам видеть не положено. Родители тепло расцеловали парней, оставив их наконец-то наедине. Дверь закрылась. В квартире остались только джаз, мерцание свечей и они двое. Чонгук подошёл к Тэхёну вплотную, отложил букет и прижал младшего к своей груди, вдыхая родной запах. — Прости, что заставил понервничать, малыш. С двухлетием нашей свадьбы. Чонгук открыл бархатную коробочку. Внутри, на шёлковой подложке, мерцало изящное колье из белого золота с аккуратным каплевидным бриллиантом, который идеально подходил к тонкой шее Кима. Чонгук бережно застегнул его на Тэхёне, оставив невесомый поцелуй на его ключице. — Оно прекрасное… — прошептал Тэхён, целуя мужа в ответ. — Потерпи минут десять, у меня тоже есть для тебя подарок. Я в ванную. Чонгук ждал его в спальне, у огромного панорамного окна, за которым простирались ночные огни Сеула. Когда дверь открылась, у старшего буквально перехватило дыхание. Тэхён вышел к нему, сбросив всю лишнюю одежду. На его безупречном, подтянутом теле было только то самое специальное чёрное кружевное бельё, которое Чонгук как-то в шутку выбрал в каталоге, но даже не надеялся увидеть на муже. Тонкие кружевные лямки подчёркивали идеальную талию, а полупрозрачная ткань на бёдрах делала образ запредельно порочным. На шее Тэхёна ярко поблёскивало только что подаренное колье. Чонгук медленно снял очки, швыряя их на тумбочку, и его взгляд потемнел от первобытного желания. Он мгновенно избавился от пиджака и рубашки. — Ты издеваешься надо мной, Ким Тэхён, — хрипло, низко прорычал Чонгук, делая шаг навстречу. — Я просто возвращаю должок за целый день ожидания, репетитор, — дерзко ухмыльнулся Тэхён, но тут же сладостно вскрикнул, когда сильные руки Чонгука подхватили его под бёдра. Чонгук впечатал его спиной в прохладное стекло панорамного окна. Контраст холодного стекла и невероятно горячего, сильного тела Чона заставил Тэхёна выгнуться в пояснице. Кружевное бельё с тихим треском сдвинулось в сторону. Тэхён сам, соскучившись по этой фирменной, властной жёсткости Чонгука, крепко обвил его талию ногами, подставляясь под глубокие, сокрушительные толчки. — Ох… Чонгук-а… быстрее… — стонал Тэхён прямо в губы мужа, пачкая стекло горячим дыханием. Колье на его шее ритмично билось о ключицы в такт их безумным движениям. Чонгук трахал его мощно, забирая каждый стон, властно фиксируя его бёдра своими татуированными руками. За панорамным окном сиял многомиллионный город, но для них существовало только это стекло, трение кожи и запредельное, выжигающее изнутри наслаждение. Тэхён плавился от того, как сильно Чонгук до сих пор желал его, спустя годы совместной жизни. Они кончили одновременно, срываясь на хриплые крики, оставив на запотевшем стекле рваные следы ладоней. Ближе к полуночи Чонгук бережно перенёс Тэхёна на огромную кровать, усыпанную лепестками роз. Они лежали, тесно переплетённые ногами, укрывшись одним пушистым пледом. В комнате пахло сексом, воском и цветами. Тэхён устроился на груди Чонгука, слушая его размеренное, сильное сердцебиение. Чон лениво перебирал его влажные волосы, изредка целуя в макушку. — Счастливой годовщины, строгий репетитор, — тихо прошептал Тэхён, выводя пальцем узоры на его прессе. — Счастливой годовщины, моя послушная сучка, — Чонгук ласково улыбнулся, прижимая его к себе ещё крепче. — Я люблю тебя. — И я тебя. Больше жизни. Они засыпали в тёплых объятиях друг друга, точно зная, что впереди их ждёт ещё бесконечное множество таких майских ночей. Их личное уравнение любви было решено раз и навсегда.