Осколки Разума

Тяжелые бархатные портьеры пропускали лишь тусклые полоски света, которые терялись в полумраке роскошного кабинета. Воздух здесь был насыщен запахом старой кожи, пергамента и едва уловимым, горьковатым ароматом химии, который, казалось, навсегда въелся в стены. Панталоне, Девятый из Предвестников Фатуи, сидел за массивным дубовым столом, склонившись над развернутыми свитками. Его обычная безупречная осанка была чуть сутулой, а безупречные пальцы, унизанные кольцами, подрагивали, касаясь пожелтевших страниц. Он не занимался делами Банка Северного Королевства. Вместо финансовых отчетов и дипломатических писем перед ним лежали старые записи, касающиеся исследований Дотторе - его величайшего гения, его самой безумной инвестицией, его... утраты. Десятки диаграмм, формул, заметки, написанные быстрым, порой неразборчивым почерком. Каждая строка кричала о той невероятной, пограничной с безумием смелости, с которой доктор бросал вызов законам мироздания. Банкир провел пальцем по выведенным скрупулезно, почти с любовью, символам. Он помнил, как второй предвестник с горящими глазами рассказывал о своих теориях, как страстно доказывал, что человеческая душа - это всего лишь сложная энергетическая структура, поддающаяся изучению, разделению, воссоединению. Тогда брюнет лишь усмехался, называя это «очередным дорогостоящим баловством», хотя в глубине души каждый раз восхищался его бесстрашием. Теперь же, когда Дотторе не было, это восхищение сменилось удушающим чувством вины. Возможно, если бы он был внимательнее, если бы не отмахивался от его предупреждений, если бы сам не подталкивал его к новым, все более рискованным экспериментам... Катастрофа, унесшая доктора, была слишком масштабна, слишком загадочна, чтобы быть просто несчастным случаем. И, что самое ужасное, от самого Дотторе ничего не осталось. Ни тела, ни даже пепла - лишь глубокая пустота и эхо его смеха в закоулках памяти Панталоне. Тоска, густой туман, заполняла его легкие, не давая дышать полной грудью. - Эль Дотторе, мой Дотторе..., - беззвучно прошептал он, глядя на пустующее кресло напротив. С тяжелым вздохом банкир отложил пачку документов. Глаза устало скользнули по книжным полкам, уставленным фолиантами и артефактами. Многие из них были приобретены по наводке самого учёного, некоторые - созданы им. Его взгляд зацепился за одну из полок, где среди ничем не примечательных томов стоял небольшой, обтянутый темно-зеленой кожей, безмолвный блокнот. Панталоне помнил его. Дотторе никогда не использовал его для важных записей, называл «черновиком идей», но всегда держал под рукой. Мужчина поднялся и взял блокнот. Его вес показался странным, тяжелее, чем должен быть. Открыв его, он обнаружил, что страницы были исписаны лишь наполовину. Дальше шла пустота, но в самом конце, прижатый к задней обложке, был обнаружен потайной карман. В нем лежал еще один, гораздо более тонкий дневник, переплетенный в темно-синий шелк. На обложке не было ни имени, ни титула. Только аккуратно выведенный символ - стилизованная молекула, переплетенная с руническим знаком. Сердце предвестника пропустило удар. Это был тот самый символ, что Дотторе иногда наносил на свои самые секретные изобретения. С дрожащими руками он открыл синий дневник. Почерк был уже не торопливым, а точным и выверенным, как у хирурга, проводящего сложнейшую операцию. «...разделил человеческую душу на двадцать семь основных фрагментов, способных существовать автономно. Каждый фрагмент несет в себе аспект разума: память, волю, эмоции, рациональность, интуицию... Цель? Бессмертие, разумеется. Но не в грубом понимании сохранения тела. Истинное бессмертие - это бессмертие разума, способного пережить любой катаклизм, любую смерть. Если тело уничтожено, а разум рассеян, но не уничтожен... его можно собрать заново. Защита от врагов? Рассеянная душа - неуязвимая душа. Никто не сможет уничтожить то, чего не может найти целиком.» Дальше следовали более сложные выкладки, формулы, места предполагаемого размещения или естественного рассеивания фрагментов в случае «полной дезинтеграции носителя». Учёный рассуждал о резонансе, о «якорях сознания», о том, как создать условия для сохранения этих осколков и, что самое важное, для их последующего воссоединения. Панталоне читал, и его дыхание учащалось. Это было не просто амбициозное исследование - это был план. План Дотторе на случай собственной гибели, его последнее, самое рискованное завещание. Когда мужчина дочитал дневник до конца, тусклые лучи солнца уже давно сменились мерцанием ночных фонарей за окном. Всякая усталость исчезла, сменившись холодной, острой ясностью. Слова доктора, некогда казавшиеся безумными фантазиями, теперь звучали как единственно возможное объяснение его исчезновения. Он не просто погиб - он рассеялся. Его гениальный разум, его коварная воля, его странные, порой пугающие эмоции - все это теперь было лишь осколками, парящими где-то в Теивате. Чувство вины никуда не ушло, но теперь к нему примешалась мощная, почти лихорадочная надежда. Это был не шанс, это была возможность. Возможность вернуть его. Возможность искупить. Банкир закрыл дневник. Его лицо, обычно скрытое под маской отстраненной вежливости, сейчас было искажено решимостью. Он знал, что это будет опасно. Безумно опасно. Что те "осколки разума" могут быть чем угодно: от невинных воспоминаний до активных, разумных, а может, и враждебных сущностей, порожденных изменчивым гением Зандика. Но теперь, когда он знал правду, он не мог бездействовать. Встав из-за стола, Лоне подошел к огромной карте Тейвата, висевшей на стене. Его взгляд скользнул по отмеченным вторым предвестником точкам - местам его бывших лабораторий, забытых храмов, загадочных аномалий, где он проводил свои эксперименты. - Так ты хотел этого, не так ли, мой Дотторе? - тихо сказал Панталоне в пустоту кабинета. - Ты хотел, чтобы я нашел тебя. Что ж... я найду. Я соберу каждый твой осколок, каким бы сложным он ни был. И я верну тебя обратно. Цена не имеет значения Он подозвал слуг, отдал распоряжения о подготовке к длительному путешествию. Приказал собрать самые редкие реагенты, древние свитки с заклинаниями сохранения и анализа, а также запас золота, способный купить небольшое королевство. Финансовые возможности Фатуи были безграничны, и он, главный финансист Снежной, распоряжался ими. И он потратит все до последней моры, если это поможет вернуть его любимого и безумного Дотторе. Приготовления начались. Лоне больше не был скован тоской. Он был целеустремлен. И мир вскоре узнает, на что способен Девятый Предвестник, когда его целью становится воскрешение.