По тонкому льду

Медео. Самый высокогорный каток в мире. Сейчас, в начале лета, сезон катания был, конечно, уже закрыт, но гулять здесь можно было круглый год. Воздух на Медео всегда ощущался иначе. Холоднее. Чище. Более настоящим. Миша понял это почти сразу, как вышел из машины. Он не был здесь уже очень давно – слишком давно для человека, выросшего среди этих гор. Постоянные сборы, соревнования, перелеты постепенно превратили родной город в место, куда он приезжал будто ненадолго и между делом. А сегодня он приехал сюда просто так. Без тренировок. Без расписания. Без необходимости куда-то успевать. И это ощущалось непривычно. Когда-то именно здесь все было так просто. Какие-то тренировки. Высокогорный лед. Первые прыжки на большом катке. Мечта об Олимпиаде. А теперь он сам был Олимпийским Чемпионом… Дорога медленно уходила вверх. Где-то далеко слышался шум воды горной речки, а над горами висело то самое алматинское небо – яркое, глубокое, почти нереальное. Миша шел медленно, засунув руки в карманы худи. Иногда останавливался. Смотрел вниз на город, растекающийся где-то далеко под дымкой. На горы. На величественные ели на склонах. На солнечные блики на их макушках. И впервые за долгое время внутри было… тихо. Без постоянного гула мыслей. Без чужих ожиданий. Без бесконечного напряжения. Только он, горы и эта странная, почти забытая, свобода. Он коротко выдохнул, подняв взгляд на никогда не тающие заснеженные вершины впереди. Именно в этот момент в кармане завибрировало. Миша достал сотовый. На дисплее светился звонок с американского номера и подпись «Malina Quad Goddess». Он ответил почти сразу. - Здорово, Olympic Champion! Ты там живой вообще? Что за тишина везде, я не понял? – негодовал на том конце провода лучший друг. И именно этот знакомый голос впервые за долгое время заставил Мишу расслабить плечи.   - Здорово, Илюх… да живой вроде! - Ну что, корона твоя и звезды как поживают? – на каком-то простом позитиве поинтересовался Илья. Миша медленно пошел дальше по дорожке. - Короны нет, звезд – тоже… ты как? Нашел, куда третью медаль чемпионскую повесить? - Разумеется! У меня стеллаж отдельный, все там. Четко по весу, форме и цветам. Миша тихо усмехнулся. - Ты вот мне лучше скажи, чего снялся-то? – продолжал Илья. – Я вообще-то рассчитывал выиграть у тебя, а не у толпы японцев в очередной раз! - Зарубимся еще, бро! А тут… я что-то реально выдохся… сам знаешь, как у меня все не слава Богу было перед Олимпиадой. Прыжки срывал, ни одного призового места. И Милан стал финалом… хотя я сам до сих пор не понимаю, как вообще тогда собрался… - Неплохо так собрался! Миша поднял взгляд на небо над горами. - Честно тебе скажу… я после Олимпиады будто вообще из жизни выпал. Спал несколько дней подряд. Потом эта пресса началась… Кем я уже только не был, Илюх: и моделью, и танцором, и даже гадалкой таро… Илья рассмеялся. - Да понимаю… Балерина там твоя как? Или она гимнастка? Смело она, конечно, на всю инсту выдала про «My Olympic Champion»! Шаг Миши на секунду сбился. - Нету больше ни балерины, ни гимнастки… свалила в закат к какому-то влиятельному дяде… двух лет, как не было… сорри, друг, но пока не готов это ворошить… Несколько секунд Илья молчал. - Ну и пошла она… – просто сказал он. – Какие планы на межсезон? – сразу же, тактично и ловко, сменил он тему.  - Охх, толком еще и не задумывался. Даже с командой нормально не обсуждали. Они меня последнее время и не трогали. Ну, гран-при, чемпионаты – это понятно, надо по-любому готовиться, а вот все остальное… не знаю, правда… Илья уловил весьма четкую нотку растерянности в голосе друга. - Слушай… а ко мне не хочешь приехать? – предложил он. Миша удивленно нахмурился. - К тебе? В смысле «в Америку»? - Ну да… как бы и просто… обстановку сменишь, но вообще я о том, что у нас тут весь год очень много разных Stars on Ice, других commercials… Тебе для тренировок – идеально. Им – рейтинг за участие Олимпийского Чемпиона. Финансово тоже не обижают, само собой. Спроси своих… ну если хочешь, конечно… – Илья расписал все как-то на одном дыхании, как самую очевидную вещь. Миша тихо рассмеялся. - Алексей Евгеньевич в бешенстве будет. Он сюда-то ко мне из Сочи мотается, ну иногда я к нему, но мотаться в Штаты ему точно не понравится! - Ну тут мои, Рафаэль тоже приезжает. Присмотрят уж за тобой! Да и потреним вместе, будет cool! – привел еще доводы Илья. Миша остановился у ограждения и посмотрел вниз на город. - Илюх, я подумаю, реально… - Я хоть русский с тобой забывать не буду! А то предкам акцент мой не нравится! Заколебали! – фыркнул Малинин. - Можем на английском! – улыбнулся Миша. - Уволь, Шайдоров! Он у тебя косой! – со знанием дела заключил Илья. Для него, родившегося и выросшего в Америке, английский язык, понятное дело, был как второй родной. - Ну да, конечно… у меня в аттестате по английскому «5» стоит вообще-то! И училка мне даже карьеру переводчика пророчила… – попытался «не ударить в грязь лицом» Миша. - За медали твои она тебе ставила и пророчила! – тут же обрубил весь его энтузиазм Илья. - И на соревах я как-то же общаюсь со всеми, если что. И всем норм! – предпринял еще одну попытку Миша. - Exactly. Как-то! – успехом попытка не увенчалась. Миша неожиданно рассмеялся – тихо, но уже по-настоящему. - Fuck off, Малинин… Потом помолчал пару секунд. И вдруг неожиданно даже для самого себя сказал: - Ладно. Уговорил. Приеду. - Напишешь детали, – довольно отозвался Илья. – Встречу в аэропорту.

***

Кабинет Асем Робертовны Касановой, главного тренера сборной Казахстана по фигурному катанию, как всегда, пах крепким чаем, бумагами и каким-то удивительным спокойствием, которого Мише в последнее время катастрофически не хватало. За окном медленно темнел вечерний Алматы, а сама она внимательно смотрела на него поверх очков, уже явно понимая: Миша пришел не просто так. Парень сидел напротив, сцепив руки в замок и упрямо глядя куда-то в стол. И это уже само по себе настораживало. Потому что обычно Шайдоров либо спорил, либо шутил. - Ну? – мягко подтолкнула его Асем Робертовна. – Выкладывай, чемпион. Миша тяжело выдохнул. - Меня Илья в Америку зовет. На сезон… ну, не совсем на сезон. Скорее попробовать. Тренировки, шоу, коммерция всякая… говорит, мне сейчас обстановку сменить надо. Асем Робертовна молчала несколько секунд. К слову, она никогда не повышала голос. Не говоря уже о том, чтобы «кричать». - И ты хочешь поехать… – спокойно сказала она наконец. Это даже не был вопрос. Миша медленно кивнул. - Наверное… да. И тут же поспешно добавил: - Не навсегда! Я не собираюсь бросать тут все или что-то такое! Просто… Асем Робертовна, я сейчас задыхаюсь здесь немного. Последние слова прозвучали неожиданно тихо. Она внимательно посмотрела на него. На уставшие глаза. На нервно сцепленные пальцы. На человека, который вроде бы выиграл Олимпиаду, а выглядел так, будто до сих пор не понял, что с этим делать. И внезапно очень мягко улыбнулась. - Миша… ты думаешь, я не вижу, в каком ты состоянии после Милана? Парень отвел взгляд. - Я просто не хочу, чтобы все решили, будто я… - Предатель? – спокойно подсказала она. Миша криво усмехнулся. - Ну… что-то в этом роде. Асем Робертовна только фыркнула. - Господи, Шайдоров… ты – Олимпийский Чемпион. Ты представляешь Казахстан и в каждом интервью твердишь о том, что ни за что никуда не перейдешь даже за «золотые горы». И ты уже сделал для этой страны больше, чем половина наших чиновников вместе взятых. Миша тихо рассмеялся. - Спасибо, Вы всегда вдохновляете. - Не перебивай старших. Она откинулась на спинку кресла и покачала головой. - Ну если по-честному… я, конечно, удивлена. Зная тебя и твое вечное «Алматы – лучший город мира». - Так и есть вообще-то! – буркнул Миша автоматически. - Верю. Но иногда даже самым большим патриотам нужно уехать, чтобы снова начать дышать нормально. В кабинете ненадолго повисла тишина. Потом Миша осторожно произнес: - Асем Робертовна… только я не знаю, как Алексею Евгеньевичу об этом сказать. Чую, кричать громко будет… Она прикрыла глаза. - О, да. Будет, пожалуй… Ладно, не переживай. Беру эту ответственную миссию на себя! – Асем Робертовна вдруг совершенно невозмутимо махнула рукой. Миша резко поднял голову и нервно рассмеялся. - Серьезно?! Вы – лучшая! - Я знаю. И тут в ее взгляде мелькнуло что-то откровенно заговорщическое. - Хотя… нет. Одной мне будет тяжело. Подключим сразу тяжелую артиллерию. Миша подозрительно прищурился, а Асем Робертовна уже тянулась к телефону. - Что Вы задумали? Она быстро нашла контакт и, довольно улыбнувшись, принялась набирать сообщение. - Думаю, твой горячий, вроде как итальянский, хореограф нам поможет. Миша усмехнулся. Ваня Ригини реально умел разрулить любую ситуацию. Даже тогда, когда все остальные уже точно бы творили криминал. - И кстати… – невозмутимо добавила Асем Робертовна. – Когда поедешь, панду свою возьми обязательно. Миша поднял голову. - Что? - Ту самую. Олимпийскую. Он несколько секунд смотрел на нее в полном молчании. - Асем Робертовна… - Что? - Вы сейчас серьезно? - Абсолютно. Она тебе всегда удачу приносила. Миша не выдержал и все-таки рассмеялся – впервые за долгое время настолько легко и искренне. И Асем Робертовна с облегчением поняла: кажется, ее мальчишка, наконец, понемногу возвращается к жизни.

***

Сочи. Ледовая арена «Айсберг». На катке стоял привычный шум. Музыка из колонок. Скрежет лезвий. Смех детей, пытающихся повторить что-то «как у Олимпийских Чемпионов». Алексей Евгеньевич Урманов как раз показывал очередному юному фигуристу, как правильно заходить на двойной тулуп, когда в кармане завибрировал телефон. Он машинально глянул на экран. «Ваня Ригини». - Только не говори, что Шайдоров опять придумал что-то гениальное и хочет запихнуть это в программу… – пробормотал Алексей Евгеньевич себе под нос. Он отошел чуть в сторону от льда и ответил: - Да, Вань? На том конце повисла подозрительная пауза. И вот это уже было откровенно нехорошим знаком. Потому что обычно Ригини начинал говорить раньше, чем человек успевал поздороваться. - Привет. Слушай… – осторожно начал Ваня. – Тут такое дело. Ты только сядь, ладно? Урманов сразу прищурился. - Мишка в Штаты уезжает… Тишина. Где-то на заднем фоне продолжала играть музыка, кто-то с характерным звуком упал носом в лед, тренеры что-то кричали детям. Но Алексей Евгеньевич несколько секунд просто молчал. - Не понял… – наконец медленно произнес он. – Нет, подожди-ка… еще раз? Какие еще Штаты?! - Соединенные, – осторожно уточнил Ваня. – Америки… - На географию не жалуюсь! – Урманов поднял резко свалившиеся с носа очки. – В смысле «уезжает»? Это что за выпад такой?! – как-то очень уж громко выдал он, чем привлек внимание чьих-то родителей, стоявших у бортика. - Ну… – Ваня явно пытался подобрать максимально безопасные формулировки. – Как бы помягче выразиться… девушка его, по ходу, жестко кинула… Ну та, гимнастка бывшая, вся из себя такая bella… Подробностей не знаю, сразу говорю! Алексей Евгеньевич замер. Потом очень медленно и как-то опасно спокойно произнес: - То есть… ты мне сейчас заявляешь, что он собрался черт знает куда из-за расставания с какой-то там девушкой? - Вот… - И факт того, что теперь придется перекраивать ВСЮ подготовку, режим, график, выступления, летит быстрее фанеры над Парижем?! – децибелы в голосе личного тренера Михаила Шайдорова заметно росли. - Ну… тебе, условно, пятьдесят лет, а ему двадцать… поэтому ты и не понимаешь! – явно развел руками Ваня на том конце провода. Алексей Евгеньевич открыл рот. И… неожиданно не нашелся, что ответить. Потому что формально возразить было нечего. Он только тяжело выдохнул и устало посмотрел куда-то в потолок катка. Ваня, почувствовав, что собеседник хотя бы не начал немедленно угрожать международным розыском Миши, осторожно продолжил. - Да разберемся мы со всем, что ты в самом деле. Новые программы я уже по музыке набросал, отдам ему на днях – пусть смотрит, выбирает. Элементы ему распишешь, и начнет учить. Урманов хмыкнул. - Мещерякову семь верст – не круг, – невозмутимо продолжал Ваня. – По миру мотается без конца. Надо будет – и туда к нему приедет, на паркете погоняет. Алексей Евгеньевич медленно ходил вдоль бортика. - А с главными стартами как быть, по-твоему? – все еще обескураженно спросил он. – Это же не какие-то шоу. Там побеждать надо, если что! - «Континенты» и «мир» – только в начале следующего года. Времени – за глаза! - А с Гран-при что делать будем? Я смотрел примерный график… - Я тоже смотрел, – спокойно ответил Ригини. – Начинают во Франции, если не ошибаюсь. Но там еще есть Штаты, Канада… Япония в самом конце. Хотя опять же… что из этого еще нам выпадет? Он чуть помолчал и уже мягче добавил: - Ладно. Давай позже сделаем общий звонок со всеми и проговорим уже детально, как и что. Алексей Евгеньевич, наконец, остановился. Несколько секунд молчал. А потом неожиданно усмехнулся. - Нет… я поражаюсь твоему спокойствию. И это притом, что ты вдоль бортика скачешь выше, чем Миша в каскадах! На том конце тут же послышался громкий смех. - Есть такое, не спорю! Урманов невольно тоже начал успокаиваться. Потому что, если даже Ригини не впал в панику… возможно, ситуация действительно не выглядела концом света. - Но, подводя итог… – уже серьезнее продолжил Ваня. – Ты Мишу что ли не знаешь? Он же загрызет себя, если что-то не сделает, сделает плохо или даже просто не так, как рассчитывал. Все будет perfecto! Алексей Евгеньевич тихо выдохнул. Да. Вот тут Ваня был абсолютно прав. Шайдоров мог развалиться эмоционально. Мог молчать. Мог даже творить странные вещи. В редких, конечно, случаях. Но работать спустя рукава? Никогда. - И да… – добавил Ригини. – Ты сильно не наезжай на него, ладно? Он реально не хотел создавать тебе и нам всем лишних проблем. Даже сказать боялся… что уж там. Парень молодой, горячий… но умный. Справится. Урманов несколько секунд смотрел на лед, где дети продолжали прыгать свои двойные тулупы. А потом тихо пробормотал себе под нос: - Господи… ну почему именно Шайдорову вечно нужно устраивать мне инфаркт?