По тонкому льду

Начало очередной тренировочной недели было привычным. Каток, тот же самый запах льда и легкий гул работающей холодильной установки. До тренировки оставалось еще несколько минут. Миша привычно перекинул сумку через плечо, Лиза шла рядом, а Илья уже на ходу что-то рассказывал про очередную идею для показательного номера. Но стоило им открыть дверь в тренировочную зону, как Миша резко остановился. У дальнего борта, внимательно наблюдая за тем, что происходило на льду, стоял мужчина в очках и темной спортивной куртке. Спокойный взгляд. И та самая привычная осанка, которую Миша узнал бы из сотни. Шайдоров несколько секунд молча смотрел вперед. Потом негромко выдохнул: - Вот... черт... Взгляд Миши был прикован к дальнему борту катка. - Что такое? – Илья сразу уловил перемену в голосе друга. Вместо ответа Миша едва заметно кивнул вперед. - Алексей Евгеньевич. Лиза тоже перевела взгляд. У борта действительно стоял Алексей Урманов. Он спокойно наблюдал за тренировкой предыдущей группы, сложив руки за спиной, словно находился здесь уже давно. - Ты же говорил, что он в Сочи... - Должен был. Миша медленно покачал головой и негромко выдохнул. - И что-то предчувствие у меня очень нехорошее. Словно почувствовав их появление, Урманов обернулся. На его лице появилась привычная сдержанная улыбка. - Ну здравствуй, чемпион. - Доброе утро, Алексей Евгеньевич... – Миша подошел ближе и крепко пожал ему руку. – А Вы чего здесь? Вы ж говорили, что сразу во Францию приедете. - Решил заранее проверить, не разучился ли ты кататься. В уголках губ Шайдорова появилась обреченная улыбка. Урманов лишь едва заметно усмехнулся. После этого он пожал руку Илье, коротко, но вполне дружелюбно кивнул Лизе и снова перевел взгляд на своего спортсмена. Несколько секунд ничего не говорил. Просто смотрел. Не на Олимпийского Чемпиона. На человека, которого тренировал уже не первый год. Внимательно отмечал осанку, положение плеч, легкость походки, выражение лица, то, как Миша двигался. Словно за эти несколько секунд успевал собрать гораздо больше информации, чем большинство людей за целую тренировку. Наконец, он заговорил. - Как самочувствие? - Отличное. Урманов внимательно посмотрел на Мишу, словно сверяя услышанное с тем, что уже успел заметить сам. - Спина? - Не беспокоит. Алексей Евгеньевич коротко кивнул. - Хорошо. Он открыл планшет, несколькими уверенными движениями пролистал страницы тренировочного дневника и остановился на нужной. Казалось, здесь было расписано абсолютно все – вплоть до часов сна и количества выполненных подходов. - План подготовки соблюдаешь? Дневник ведешь? - Да. Каждый день. Ответ прозвучал без малейшей заминки. За годы совместной работы Миша давно привык к подобным вопросам. - Сон? - В среднем восемь часов. - Питание? На этот раз Шайдоров позволил себе едва заметную улыбку. На мгновение задумался. - Без нарушений... Ну почти. На лице Урманова не дрогнул ни один мускул. Ни улыбки. Ни осуждения. Он лишь спокойно сделал короткую пометку в планшете, словно подобный ответ был лишь еще одним пунктом в длинном списке. Потом снова поднял взгляд. - Силовой комплекс? - Полностью. Алексей Евгеньевич медленно закрыл планшет большим пальцем, но не убрал его. Вместо этого внимательно посмотрел прямо на Мишу. - Полностью? Вопрос прозвучал спокойно. И как-то даже слишком спокойно. Миша знал этот тон лучше таблицы умножения. Именно таким голосом его тренер обычно задавал вопросы, ответ на которые уже был ему известен. Улыбка с лица Шайдорова исчезла. - Да. - Тогда объясни, почему в отчете за прошлую среду отсутствует вечерняя работа на стабилизаторы корпуса? Все также спокойно, как и до этого. Но именно сейчас на несколько секунд повисла тишина. Илья медленно повернул голову к другу. Лиза тоже вопросительно посмотрела на Мишу. Похоже, оба только сейчас поняли, что Алексей Евгеньевич действительно знает расписание Мишиной подготовки буквально по минутам. Сам Шайдоров едва заметно усмехнулся. Совсем уголками губ. - Надеялся, не заметите. Илья тихо хмыкнул. - Михаил. Голос Урманова не стал громче. Не изменился почти ни в чем. Но в нем появилось ровно столько строгости, сколько было достаточно, чтобы улыбка на лице Миши стала заметно скромнее. Он коротко кивнул. И спорить не собирался. - Понимаю. - Тогда почему пропустил? На этот раз Шайдоров ответил без попытки что-либо смягчить или оправдать себя. Просто честно. - После двух полных прокатов почувствовал, что техника начинает «сыпаться». Решил, что дополнительная силовая в тот день принесет больше вреда, чем пользы. Урманов некоторое время молчал. Словно мысленно восстанавливал весь тренировочный день, сопоставляя слова Миши с теми отчетами и данными, которые уже видел раньше. Наконец он снова поднял взгляд. - Решение принимал сам? - Да. - И со мной не согласовал. - Нет. На этот раз Алексей Евгеньевич медленно закрыл планшет и убрал его под мышку. Несколько секунд он просто смотрел на своего спортсмена. - Если считаешь необходимым менять тренировочный план, сначала обсуждаешь это со мной. Не после. До. Миша помолчал. Потом коротко кивнул. - Понял. - И еще. Урманов посмотрел прямо ему в глаза. В этот раз взгляд был особенно спокойным. - Олимпийские чемпионы «по ощущениям» не работают. Эти слова прозвучали без упрека. Скорее – как правило, которое не нуждалось в объяснениях. Миша выдержал взгляд тренера. Потом снова коротко кивнул. - Виноват. Принял. Именно в этот момент дверь катка снова открылась. В тренировочную зону быстрым шагом вошел Роман. На ходу снимая перчатки, он привычно окинул взглядом лед и почти сразу заметил знакомую фигуру у борта. Его лицо тут же озарила искренняя улыбка. - Леша! - Рома. Они крепко пожали друг другу руки – без лишних слов, как люди, которым не нужно заново знакомиться после каждой встречи. - Не предупредил даже. В голосе Романа было приятное удивление. Алексей Евгеньевич спокойно пожал плечами. - Хотел посмотреть на вас без подготовки. Роман негромко усмехнулся. - И как впечатления? Урманов бросил короткий взгляд сначала на Мишу, затем перевел его на лед, где уже заканчивалась предыдущая тренировка. Ответил он не сразу. Будто действительно еще не успел составить окончательное мнение. - Через час скажу. Роман понимающе кивнул. За годы работы он слишком хорошо знал Алексея Евгеньевича. Если тот говорил, что выводы делать рано, значит, впереди спортсменов действительно ждала полноценная проверка. Через мгновение взгляд Урманова остановился на Илье. Он молча рассматривал его, словно мысленно сопоставляя увиденное с тем, что знал о нем по соревнованиям. - Твой трехкратный чемпион мира, значит? В голосе не прозвучало ни удивления, ни восхищения. Лишь спокойная констатация факта. Роман улыбнулся уже чуть шире. В этой улыбке читалась совершенно понятная тренерская гордость. - Он самый. Он выдержал короткую паузу и, словно между прочим, добавил: - Собственно, Леш... погоняешь заодно? Илья, до этого молча наблюдавший за разговором, тихо кашлянул. На лице еще сохранялось спокойствие, но внутри уже начало закрадываться очень нехорошее предчувствие. Он успел заметить, с каким взглядом Алексей Евгеньевич только что разговаривал с Мишей. И этого было вполне достаточно. - Мне уже начинать переживать? – улыбнулся он. Урманов перевел на него взгляд. На лице по-прежнему не отражалось почти никаких эмоций. Он словно всерьез обдумал вопрос. - Пока нет. Повисла небольшая пауза. И Илья даже почти успел расслабиться. - Но советую уже начинать разминаться. Несколько секунд Малинин молча смотрел на него. Потом медленно перевел взгляд на Мишу. Тот едва заметно опустил голову, старательно пряча улыбку. Он слишком хорошо знал этот спокойный тон своего тренера. Именно после таких коротких, почти будничных, фраз обычно начинались самые тяжелые тренировки. Илья тяжело вздохнул. - Что-то мне подсказывает, что день будет длинный... Миша, наконец, поднял голову и сочувственно посмотрел на друга. - И он только начинается. Просто поверь. Алексей Евгеньевич уже сделал шаг в сторону льда. - Закончили обсуждение. Он посмотрел сначала на Мишу, потом на Илью. - На разминку. И в этих двух коротких словах прозвучало столько спокойной уверенности, что оба спортсмена одновременно развернулись к выходу на лед. Спорить не пришло в голову ни одному, ни другому. Через пять минут Миша и Илья уже были на льду. Миша вышел первым – спокойно, собранно, без лишних движений. Сделал несколько широких кругов, словно заново знакомясь со льдом, проверил ребро, легко ушел в глубокую дугу, добавил пару коротких перебежек и привычным движением сбросил напряжение с плеч. Илья появился следом. Его манера катания всегда была другой. Чуть шире шаг. Чуть больше амплитуда. Чуть агрессивнее набор скорости. Он буквально с первых метров занял почти весь каток, легко скользя по длинной диагонали. Проезжая мимо Миши, Малинин бросил на него короткий взгляд. В нем читалось почти самодовольное: «Ну и что такого страшного в твоем тренере? Проходили, знаем...» Шайдоров лишь едва заметно улыбнулся в ответ. Пусть сегодняшний лед сам все объяснит. Алексей Евгеньевич в это время стоял у борта. Никакой суеты. Планшет в руках. Секундомер на запястье. Спокойная, почти неподвижная фигура. Со стороны могло показаться, что он вообще ничего не делает. Но Миша был в курсе этой «техники». Он не задерживался надолго ни на одном движении. И одновременно, казалось, успевал замечать абсолютно все. Первые несколько минут Урманов вообще ничего не говорил. Просто наблюдал. За глубиной дуги. За работой корпуса. За тем, как спортсмены набирают скорость. Как входят в поворот. Как заканчивают каждое движение. И именно это молчание почему-то настораживало сильнее любых замечаний. Наконец, Алексей Евгеньевич спокойно произнес: - Разогрев без прыжков. Полная амплитуда. Не обозначаем движение – работаем. Оба одновременно ушли на круг. Первые минуты действительно выглядели почти спокойно. Простые шаговые связки. Смена ребер. Глубокое скольжение. Контроль корпуса. Со стороны могло показаться, что ничего сложного здесь нет. Но именно на таких элементах лучше всего было видно качество катания. И оба спортсмена выполняли их уверенно. Красиво. С тем спокойствием и привычным ощущением собственного класса, которое приходит только после тысяч часов на льду. Однако… до первого замечания прошло меньше минуты. - Шайдоров. Миша не остановился. Лишь слегка повернул голову, продолжая скользить по дуге. - Левое плечо на внутренней дуге ушло вперед. Перед сменой ребра. Повтори. Миша едва заметно нахмурился. Он был почти уверен, что прошел связку чисто. Но без лишних слов вернулся в исходную точку и повторил элемент еще раз. Урманов молча проследил взглядом всю траекторию. - Стоп. Миша подъехал ближе. Алексей Евгеньевич сделал несколько шагов вдоль борта, словно мысленно проходя весь элемент вместе с ним. - Сейчас лучше. На секунду показалось, что замечаний больше не будет. - Но ты исправил плечо и потерял бедро. Миша невольно опустил взгляд на свои коньки. - Еще раз. Урманов спокойно показал рукой нужную линию движения. - Не компенсируй одно другим. Миша снова ушел на заход. Алексей Евгеньевич перевел взгляд на другую половину площадки. Илья как раз заканчивал ту же связку. Урманов понаблюдал. Потом так же спокойно произнес: - Илья. Малинин мгновенно выпрямился. - Если просто катаешься, катайся качественно. Илья вопросительно посмотрел на тренера. - На последнем моухоке свободная нога болталась. Малинин даже моргнул от неожиданности. - Алексей Евгеньевич... там же переход... - Переход не отменяет контроля. Ответ прозвучал настолько спокойно, что спорить было попросту невозможно. Илья помолчал. Потом кивнул. - Хорошо. И только теперь он впервые посмотрел на Мишу совсем другим взглядом. Без прежней самоуверенности. Шайдоров поймал этот взгляд и едва заметно усмехнулся. Роман, стоявший у противоположного борта, наблюдал за происходящим, но вмешиваться не стал. Ему и без того было прекрасно известно, как работает Алексей Евгеньевич. Именно с этого момента тренировка окончательно перестала казаться обычной. Урманов почти не останавливал спортсменов. Не собирал их у борта. Не читал длинных лекций. Не повышал голос. Он вообще говорил удивительно мало. Но каждое замечание звучало настолько точно, будто он видел катание не целиком, а по отдельным кадрам. То, что сами спортсмены уже давно перестали замечать, он находил за один взгляд. - Миша. Шайдоров закончил прыжок и сразу посмотрел в сторону тренера. - После выезда с лутца не добираешь наружное ребро. Миша автоматически оглянулся назад, словно надеясь увидеть ошибку прямо на льду. - Выезд неплохой, – спокойно продолжил Урманов. – Но слишком рано раскрыл корпус. Шайдоров коротко кивнул. Спорить даже не пытался. За годы совместной работы он слишком хорошо усвоил одну простую вещь: если Алексей Евгеньевич что-то увидел, значит, это действительно было. Он снова ушел на заход. Илью происходящее пока даже немного забавляло. Он с интересом наблюдал, как Олимпийскому Чемпиону методично разбирают буквально каждый элемент. До тех пор, пока очередь всерьез не дошла до него. - Четверной аксель. Алексей Евгеньевич дождался, пока Малинин подъедет ближе. - С захода. Без лишней скорости. Илья удивленно вскинул брови. - Без лишней скорости? Он даже невольно усмехнулся. - Но это же аксель... - Я в курсе. Ответ прозвучал абсолютно спокойно. Без тени иронии. Миша, проезжая мимо борта, лишь постарался скрыть улыбку. Он уже прекрасно представлял, чем закончится этот разговор. Илья тем временем занял исходную позицию. Несколько глубоких вдохов. Толчок. Разгон. Заход. Отталкивание получилось мощным и уверенным. Высота – почти идеальной. Четыре с половиной оборота. Чистое приземление. Крепкий выезд. Закончив элемент, Малинин все-таки позволил себе короткую довольную улыбку. Но исчезла она буквально через секунду. Алексей Евгеньевич спокойно посмотрел в планшет, словно сверяя собственные наблюдения. Потом поднял глаза. - Высота хорошая. Илья чуть заметно расслабился. - А вот ось завалил немного. Улыбка исчезла окончательно. - Ось? - На входе плечо чуть раньше ушло. Урманов говорил все тем же ровным голосом. - В воздухе поймал. Но за счет лишнего усилия. На соревнованиях во второй половине программы это может стоить выезда. Илья несколько секунд молчал. Потом без единого возражения развернулся и снова поехал на заход. Миша, поравнявшись с другом, негромко произнес: - Теперь понимаешь? Илья даже не повернул головы. - Начинаю, – сквозь зубы ответил он. И это действительно было так. Самым, условно, неприятным во всей этой тренировке было вовсе не количество замечаний. И даже не их точность. Важнее всего оказалось другое. Звучавшие с виду обидно (для чемпионов-то) замечания работали. Но каждая исправленная мелочь действительно меняла элемент. Ребро становилось глубже. Выезд – спокойнее. Корпус переставал жить собственной жизнью. Движения становились экономичнее, чище, увереннее. И как бы сильно это ни раздражало обоих, спорить с результатом было невозможно. Еще через полчаса от прежней легкой улыбки на лице Миши не осталось и следа. Он продолжал работать так же собранно, но теперь в каждом повторе чувствовалось напряжение человека, который словно заново собирал свою программу по отдельным деталям. Прыжок. Выезд. Переход. Каждое движение теперь проходило через внутреннюю проверку еще до того, как его успевал оценить тренер. После очередного каскада Алексей Евгеньевич поднял руку. - Стоп. Миша сразу свернул к борту. Дышал он уже заметно тяжелее, чем полчаса назад. По виску медленно скатилась капля пота. Урманов дал свой комментарий не сразу. Несколько секунд он молча смотрел на лед, будто мысленно прокручивая только что увиденный прокат. Потом спокойно произнес: - Между вторым и третьим прыжком в каскадной серии потерял ритм. Миша нахмурился. Он честно пытался вспомнить этот момент. - Я удержал скорость. - Скорость – да. Музыку – нет. Миша на секунду закрыл глаза. Вот это действительно было неприятно. Техническую ошибку можно увидеть. Можно почувствовать. А вот потерять музыкальный рисунок программы... Это было уже про исполнение. Про то самое катание, которое отличало спортсмена от простого артиста на льду. Он медленно выдохнул. - Еще раз? Урманов спокойно посмотрел на него. - Разумеется. Миша только кивнул. Без единого слова развернулся и снова занял исходную позицию. Илья в это время отрабатывал дорожку шагов. Он уверенно прошел первую часть связки, добавил скорость перед сложным участком и уже собирался продолжить, когда спокойный голос Урманова вновь разрезал тишину катка. - Малинин. Илья сразу притормозил. - Не ускоряйся на сложном месте. Тот развел руками. - Но музыка же... Впервые за всю тренировку Алексей Евгеньевич посмотрел на него почти с интересом. Помолчал. Потом совершенно невозмутимо ответил: - Музыка не виновата. Роман тихо усмехнулся. Миша не выдержал. Коротко хмыкнул себе под нос. И тут же поймал на себе взгляд тренера. - Тебя это тоже касается. Шайдоров сразу поднял руки в примирительном жесте. И снова ушел на заход. К середине тренировки оба уже выглядели совсем иначе, чем в самом начале. Исчезла та легкость, с которой они выходили на лед. Не потому, что устали. И не потому, что катались плохо. Наоборот. Они катались сильно. Очень сильно. Любой другой тренер, скорее всего, уже давно ограничился бы парой замечаний и сказал, что все готово к старту сезона. Но Алексей Евгеньевич словно не замечал всего, что уже было сделано хорошо. Он видел только то, что можно было сделать еще лучше. Не позволял останавливаться на слове «достаточно». Не позволял прятаться за статусом Олимпийского Чемпиона или Трехкратного Чемпиона Мира. Для него не существовало ни титулов, ни медалей. На льду были только два спортсмена. И два человека, которые могли кататься еще чище, еще точнее, еще убедительнее. И именно поэтому оба продолжали снова и снова возвращаться на исходную точку. Без споров. Без возражений. Потому что где-то глубоко внутри уже понимали: каждое замечание, каким бы придирчивым оно ни казалось сначала, делало их программы сильнее. И именно ради этого они когда-то и выбрали спорт. После очередного проката Алексей Евгеньевич впервые за все время тренировки не сделал замечания сразу. Он молча проводил Мишу взглядом до самого борта, словно еще раз мысленно прокручивая весь прокат от первого движения до последнего. Потом коротко кивнул. - Хорошо. Шайдоров даже поднял на него взгляд с осторожным недоверием. За последние сорок минут он настолько привык слышать исключительно замечания, что это короткое слово прозвучало почти неожиданно. - Правда? — уголки его губ едва заметно дрогнули. Урманов спокойно закрыл планшет. - Значительно лучше. И после небольшой паузы все же добавил: - Но радоваться будешь в Анже. Улыбка на лице Миши исчезла почти мгновенно. Он прекрасно понял, о чем говорил тренер. Анже. Первый этап Гран-при. Первый официальный старт нового сезона. Первый настоящий ответ на вопрос, насколько хорошо была проделана вся летняя работа. Все, что происходило сейчас на тренировке, было лишь подготовкой. Настоящую оценку поставит лед. Алексей Евгеньевич словно прочитал его мысли. - Здесь можно ошибаться. Он кивнул в сторону катка. - Там – уже нет. Миша лишь медленно вдохнул. Ураманов посмотрел на него еще несколько секунд. - Продолжаем. И Шайдоров, не говоря больше ни слова, снова развернулся и поехал на исходную точку. Спустя почти два часа Алексей Евгеньевич все же дал парням несколько минут передышки. За все это время они не услышали ни одного слова вроде «неплохо», «достаточно» или «на сегодня хватит». Лишь короткие замечания. Повтор. Еще раз. И снова повтор. Миша первым свернул к борту. Тяжело выдыхая, он оперся локтями о защитное стекло и на несколько секунд просто закрыл глаза. Сердце все еще колотилось после очередного полного проката, а мышцы приятно ныли от непрерывной работы. Через несколько секунд рядом остановился Илья. Он дышал ничуть не легче. Снял перчатки, провел ладонью по влажным волосам и тоже молча облокотился на борт. Некоторое время оба просто восстанавливали дыхание. На катке снова стало практически тихо. Слышалось лишь все то же мерное гудение холодильной установки, да негромкое шуршание коньков Лизы, продолжавшей тренировку на другой половине льда. Наконец, Илья нарушил молчание. - Такое ощущение, что он видит лед в каком-то другом измерении... В голосе не было раздражения. Скорее – искреннее удивление. Он медленно покачал головой. - Я вообще не понимаю, как можно замечать такие вещи. Миша устало усмехнулся, тоже стягивая перчатки. - Добро пожаловать в мой обычный тренировочный процесс. Илья несколько секунд молча смотрел перед собой. Потом повернулся к другу. - И ты добровольно с этим живешь? Шайдоров на мгновение задумался, будто действительно попытался подсчитать. - Ну... сколько уже? Он слегка прищурился. - Восемь лет. И после короткой паузы с совершенно спокойным видом добавил: - Да. Илья негромко присвистнул. - Восемь лет... Он снова посмотрел в сторону Урманова, который в этот момент что-то спокойно обсуждал с Романом, словно предыдущие два часа вовсе не превратили двух чемпионов в выжатые лимоны. - Знаешь... когда я только пришел к нему, чувство, что я вообще ничего не умею, было постоянным. Притом, что отец мне базу классную поставил, правда. И прыгал я уверенно. Миша посмотрел в сторону Алексея Евгеньевича. Илья проследил за его взглядом и тяжело выдохнул. Урманов по-прежнему стоял у борта. Спокойный. Невозмутимый. Будто именно так и должна выглядеть обычная тренировка. - Страшный человек... – почти с уважением произнес Малинин. Миша лишь улыбнулся. - Нет. Он покачал головой. - Просто очень хороший тренер. Алексей Евгеньевич тем временем перевел взгляд в сторону противоположной половины катка. Пока Миша с Ильей пытались отдышаться, он о чем-то негромко разговаривал с Романом. Но теперь разговор сам собой затих. Там, на другом конце льда, продолжала работать Лиза. Она тренировалась одна. Без суеты. Без желания произвести впечатление. Без попытки кататься «на публику». Она просто выполняла свою программу, переходя от одной связки к другой с той самой спокойной сосредоточенностью, которая появлялась у нее всякий раз, когда весь окружающий мир переставал существовать. Оставались только музыка. Лед. И следующая задача. Урманов молча наблюдал. Роман почти сразу понял, что именно сейчас происходит. Алексей Евгеньевич не любовался красивым катанием. Он проверял. Так же внимательно, как несколько минут назад проверял Мишу и Илью. Его взгляд привычно цеплялся за мельчайшие детали. Глубина ребра. Работа корпуса. Положение свободной ноги. Линия плеч. Положение головы. Выезды. Музыкальные акценты. Все то, за что еще совсем недавно безжалостно доставалось двум чемпионам. Прошел один круг. Потом второй. Лиза вошла в дорожку шагов, легко связала ее с прыжковой серией, уверенно приземлила последний элемент и без лишнего движения ушла в плавный выезд. Урманов продолжал молчать. Роман тоже. Пожалуй, именно это молчание сейчас говорило больше любых слов. Наконец Алексей Евгеньевич едва заметно кивнул. - Хорошая девочка. В голосе не было ни снисходительности, ни желания сделать комплимент. Лишь спокойная профессиональная оценка. После небольшой паузы он добавил: - Очень талантливая. Роман невольно улыбнулся. По-настоящему. С той особенной родительской гордостью, которую невозможно было скрыть. - Так это ж моя младшая. Уголки губ Урманова едва заметно дрогнули. Он еще раз посмотрел на Лизу. - Когда выросла-то? Роман тихо усмехнулся. - Ну... восемнадцать уже совсем скоро. Алексей Евгеньевич снова понаблюдал за ее работой. Лиза закончила вращение, спокойно вышла из него и сразу перешла в следующую связку, не теряя ритма. - Техника очень чистая, – наконец произнес Урманов. – Не суетится. Не пытается выиграть за счет скорости там, где достаточно качества. Он сделал небольшую паузу. - И корпус держит до конца элемента. Роман довольно кивнул. - Она вообще исполнительная, – подтвердил он. Но улыбнулся шире. - Бывает, конечно, спорит, что прыжков ей мало... Алексей Евгеньевич тихо усмехнулся. - Это заметно. Еще несколько секунд он наблюдал за Лизой. Он перевел взгляд на Романа. - Если продолжит работать с таким же отношением, путевка на Чемпионат Мира не заставит себя ждать. Не громкие слова. Не обещание медалей. Просто вывод опытного тренера. Но именно поэтому они прозвучали особенно весомо. Роман ответил не сразу. Лишь сдержанно кивнул. Он слишком хорошо понимал, насколько редко Алексей Евгеньевич вообще позволяет себе подобные оценки. Наконец, прокомментировал: - Главное – замечания слушает. В отличие от некоторых. Оба тренера почти одновременно перевели взгляд в сторону отдыхающих спортсменов. Миша с Ильей уже тоже успели уловить, что разговор явно идет о Лизе. И что самое подозрительное – за все это время от Алексея Евгеньевича не прозвучало ни единого замечания в ее адрес. Илья первым нарушил молчание. - Нет, подождите... Он недоверчиво посмотрел сначала на Урманова, потом на отца. Миша тоже прищурился. - Нас, значит, почти два часа разбирали буквально по миллиметрам... Он выразительно посмотрел на тренера. - А Лизе... Оба одновременно перевели взгляд на противоположную половину катка. Лиза как раз закончила вращение. Спокойно, без лишнего движения вышла из него и плавно продолжила скольжение, даже не подозревая, что уже несколько минут является главной темой разговора. Илья сложил руки на груди. - ...ни одного замечания? Роман не выдержал и тихо рассмеялся. Алексей Евгеньевич же ответил совершенно спокойно. Без малейшей паузы. - Потому что пока не за что. Повисла короткая тишина. Илья медленно повернулся к Мише. - Слышал? Шайдоров тяжело вздохнул. - К сожалению. Он покачал головой с самым серьезным видом. - Похоже, мы с тобой сегодня проиграли. Опять. - Вчистую, – буркнул Илья. В этот момент Лиза подъехала к борту, на ходу снимая защитные перчатки. Она сразу заметила, что все почему-то смотрят именно на нее. Девушка вопросительно перевела взгляд сначала на брата, потом на Мишу. - Что случилось? Миша обреченно вздохнул. - Ничего. Он чуть улыбнулся. - Просто выяснилось, что сегодня ты – единственный человек на этом катке, к катанию которого Алексей Евгеньевич не смог придраться. Лиза растерянно посмотрела на Урманова. Тот спокойно встретил ее взгляд. - Хорошая работа. Всего два слова. Но таких важных. Лиза чуть смущенно улыбнулась. - Спасибо. Она опустила глаза, явно не ожидая услышать подобную оценку. Илья демонстративно покачал головой. - Нет, это вообще несправедливо. Лиза удивленно посмотрела на него. - Почему? - Потому что нас с Шайдоровым только что два часа воспитывали, как юниоров... Он выразительно развел руками. - А тебя взяли и просто похвалили. Лиза не удержалась от улыбки. - Может... сегодня был просто хороший день? - Нет, – одновременно ответили Миша и Илья. Они переглянулись. И впервые за всю тренировку рассмеялись оба. Даже Урманов едва заметно улыбнулся. Совсем краешком губ. Настолько незаметно, что никто, кроме Миши, этого и не увидел. Шайдоров поймал короткий взгляд тренера и невольно подумал, что именно такая редкая, почти незаметная, улыбка и была лучшим доказательством: сегодняшней тренировкой Алексей Евгеньевич действительно остался доволен. Не идеально. Но достаточно, чтобы быть спокойным за подготовку к первым стартам сезона. К обеду Алексей Евгеньевич все же отпустил всех. Следующие сорок минут они провели в небольшом кафе неподалеку от арены. Парни успели проголодаться настолько, что первые несколько минут за столом не прозвучало почти ни одного слова. Миша с завидным аппетитом расправлялся с большой тарелкой пасты с курицей. Напротив него Илья с не меньшим энтузиазмом уничтожал внушительный бургер с запеченным картофелем, явно не собираясь оставлять на тарелке ни крошки. Лиза же выбрала большой салат с авокадо, овощами и запеченным лососем. Она неторопливо отрезала небольшие кусочки, время от времени отпивая минеральную воду, и с улыбкой наблюдала за двумя друзьями. Контраст получался почти комичным. Да и в целом. Обычно стоило им троим собраться вместе, как разговор начинался сам собой. Илья непременно отпускал какую-нибудь спокойную колкость, Миша тут же находил, что ответить, а спустя минуту они уже спорили, о чем угодно – от техники прыжков до способов использования какого-то секретного кода в той или мной видеоигре. Сегодня же не происходило ничего. Вообще. Оба чемпиона молча ели с таким сосредоточенным видом, словно это тоже было частью тренировочного процесса. Наконец, Лиза не выдержала и тихо усмехнулась. - Знаете... Ни один из них даже не поднял головы. Девушка улыбнулась еще шире. - Я впервые вижу, чтобы вы вдвоем молчали так долго. Миша, наконец, посмотрел на нее и чуть улыбнулся. - Потому что сейчас главная задача – вернуть организму хоть какие-то силы. Илья отодвинул тарелку в сторону. - Если честно... я уже и забыл, что можно настолько устать от обычной тренировки. Миша невесело усмехнулся. - Да. Именно обычной. Илья коротко кивнул. - Это я уже понял. Казалось, худшее осталось позади. Организм постепенно успокаивался, мышцы начинали остывать, а вместе с этим приходило приятное ощущение, что на сегодня работа, наконец, закончилась. Именно в этот момент телефон Миши коротко завибрировал. Он машинально взял его со стола. Прочитал сообщение. Замер. Потом медленно потер переносицу. Илья сразу насторожился. - Что случилось? Миша молча развернул телефон экраном к себе еще раз, будто надеялся, что за эти несколько секунд текст каким-то чудом изменится. Не изменился. Он тихо выдохнул. - Алексей Евгеньевич пишет. Илья вопросительно поднял брови. - И? Миша прочитал почти дословно: - «В девятнадцать ноль-ноль. Тренажерный зал. Оба. Не опаздывать.» За столом стало совсем тихо. Даже шум небольшого кафе вдруг будто отступил куда-то на второй план. Илья несколько секунд просто смотрел на друга. Потом медленно откинулся на спинку стула. - Это... Он даже не сразу нашел нужные слова. - Это сейчас шутка такая? Миша лишь покачал головой. - К сожалению, нет. Илья тяжело потер лицо ладонями. - Мы только что полдня на льду провели... В его голосе не было возмущения. Скорее – искреннее непонимание того, откуда у человека вообще может быть столько энергии. Миша понимающе усмехнулся и еще раз посмотрел на сообщение. Будто надеялся найти внизу приписку «Шучу». Таковой, разумеется, не обнаружилось. Оба одновременно негромко выдохнули. За столом снова воцарилось молчание. Лиза переводила взгляд с одного на другого. Оба выглядели так, словно им только что сообщили, что дистанция, которую они уже мысленно считали пройденной, неожиданно выросла километром на десять. Лиза не удержалась от улыбки. - Знаете... Парни почти одновременно подняли на нее глаза. - Пожалуй... я составлю вам компанию вечером. Илья нахмурился. - Зачем? Лиза совершенно невинно пожала плечами. - Хочу посмотреть, что Алексей Евгеньевич предложит вам в зале. Она на секунду задумалась и с улыбкой добавила: - Да и мне, думаю, тоже будет полезно. Без четверти семь Миша и Илья уже вошли в тренажерный зал. Просторное помещение встретило их привычным запахом резинового покрытия, металла и едва уловимым ароматом магнезии. Вдоль одной стены выстроились стойки со штангами и гантелями, в другой части зала располагались платформы для прыжковой подготовки, гимнастические коврики, балансировочные полусферы и несколько тренажеров для функциональной работы. Вечером здесь было на удивление заметно тише, чем днем. Несколько спортсменов уже заканчивали свои занятия, негромко переговариваясь между собой. Кто-то собирал сумку, кто-то убирал блины со штанги. Миша поставил рюкзак возле стены и, не говоря ни слова, опустился на гимнастический коврик. Илья сел рядом, вытянул ноги перед собой и несколько секунд просто смотрел в потолок. Ноги после ледовой тренировки казались непривычно тяжелыми. Организм уже успел решить, что рабочий день закончился. И теперь очень неохотно соглашался с обратным. - Разминаемся? – наконец спросил Миша. - Да надо... – нехотя выдохнул Илья. Оба поднялись почти одновременно. Несколько минут ушло на спокойную разминку. Повороты корпуса. Плечевые суставы. Голеностопы. Потом растяжка. Илья попытался сесть в продольный шпагат, но собрал ноги обратно примерно на середине. Миша наклонился к прямой ноге, задержавшись в положении на несколько секунд. Однако до пола не достал. Парни переглянулись. Потом почти синхронно снова опустились на коврики у стены. Никто ничего не говорил. Миша лениво покручивал в руках эластичную ленту для разминки. Илья просто прислонился спиной к стене и рассеянно наблюдал за тем, как кто-то заканчивает упражнения на турнике. Кажется, оба пытались морально подготовиться к тому, что их ждет дальше. - Есть ощущение... – наконец, негромко произнес Илья. – Что сейчас войдет твой тренер и скажет что-нибудь очень неприятное. Миша даже не повернул головы. - Не скажет. Илья вопросительно посмотрел на него. - Почему? - Потому что сначала заставит сделать. Словно в подтверждение его слов, дверь тренажерного зала негромко открылась. Разговор оборвался сам собой. В помещение вошел Алексей Евгеньевич. Как и утром, без лишней спешки. В руках – уже знакомый планшет. Окинув взглядом зал, он почти сразу нашел своих спортсменов. Задержался на них буквально на секунду. Потом спокойно произнес: - Коврики сегодня – основной снаряд? И почему-то именно после этого простого вопроса и Миша, и Илья одновременно поняли, что настоящая тренировка только начинается. Алексей Евгеньевич дождался, пока оба подойдут ближе, спокойно посмотрел сначала на Мишу, потом на Илью и сделал короткий жест рукой. - Упор лежа принять. Парни без лишних вопросов одновременно опустились на пол. Руки легли чуть шире плеч. Ноги вытянулись в одну линию. За долгие годы тренировок подобные команды выполнялись уже автоматически. Урманов неторопливо прошел между ними. Несколько секунд молча наблюдал. Для стороннего человека оба выглядели почти идеально. Ровная линия корпуса. Правильная постановка рук. Уверенная опора. Но Алексей Евгеньевич, как обычно, видел немного больше. Он слегка коснулся носком Мишиной кроссовки. - Уже. Шайдоров сразу переставил ноги буквально на несколько сантиметров. Следом Урманов остановился возле Ильи. Несколько секунд внимательно смотрел на положение его плеч. - Локти ближе. Малинин молча поправил положение рук. Алексей Евгеньевич коротко кивнул. - Работаем, господа, работаем. Первые повторения дались легко. Даже как-то слишком. Руки двигались уверенно, корпус оставался неподвижным, дыхание было ровным. Казалось, что после двух часов на льду подобная нагрузка уже не способна их удивить. Но Урманов прекрасно понимал, что настоящая работа начинается значительно позже. Он негромко считал повторения. Внимательно следил не за количеством. За качеством. Стоило кому-то начать подниматься чуть быстрее или не довести движение до конца, как замечание следовало мгновенно. Без раздражения. Без повышения голоса. - До конца. ... - Не сокращай амплитуду. ... - Корпус. ... - Медленнее. После нескольких десятков повторений дыхание у обоих заметно участилось. Плечи постепенно наливались тяжестью. Трицепсы начинали неприятно гореть. Именно этого момента Алексей Евгеньевич, казалось, и ждал. Он спокойно подошел к стойке со свободными весами. Снял два небольших блина. Вернулся. Аккуратно положил первый блин Мише между лопаток. Затем спокойно подошел к Илье. И точно так же устроил второй. Вес был совсем небольшим. Но после ледовой тренировки ощущался совсем иначе. - Продолжили. Никто не возразил. Первое движение далось еще относительно легко. На втором руки уже начали едва заметно подрагивать. На третьем мышцы корпуса пришлось напрячь до предела, чтобы удержать идеально ровную линию. Алексей Евгеньевич по-прежнему молча ходил между ними. Иногда приседал чуть ниже, чтобы посмотреть на положение спины. Иногда обходил сбоку, оценивая амплитуду движения. Со стороны казалось, что он вообще ничего не делает. На самом деле за эти несколько минут он успевал заметить каждую мелочь. Малейший прогиб. Чуть более короткое движение. Попытку снять часть нагрузки за счет скорости. И ни одна из этих мелочей не оставалась без внимания. - Не торопитесь. Дожимайте движение. Миша и Илья медленно опустились еще раз. Так же медленно поднялись. Руки уже ощутимо дрожали. Но блины на спинах даже не шелохнулись. Урманов едва заметно кивнул. Отжимания закончились только тогда, когда Алексей Евгеньевич, наконец, снял блины с их спин. Миша медленно сел на пол и несколько раз сжал и разжал пальцы. Плечи ощутимо горели. Илья лишь коротко выдохнул, разминая запястья. Казалось, что следующая часть тренировки уже не сможет их удивить. Как оказалось, зря. - Жим гантелей вверх сидя, – спокойно произнес Урманов. Он кивнул в сторону стойки. - По три подхода. Парни почти одновременно направились к стойке с гантелями. Переглянулись. И, не сговариваясь, выбрали вполне комфортный рабочий вес. Миша уже собирался вернуться на скамью, когда за спиной раздался совершенно спокойный голос. - Шайдоров. Он обернулся. Алексей Евгеньевич стоял, скрестив руки на груди. Несколько секунд молча смотрел сначала на гантели, которые он взял. Потом тем же взглядом оценил выбор Ильи. После чего вопросительно поднял бровь. - Серьезно? Миша невольно посмотрел на гантели еще раз. - Что? - У нас что, восстановительная тренировка? Шайдоров коротко усмехнулся. Илья тихо кашлянул. Оба уже прекрасно понимали, к чему все идет. Урманов спокойно подошел. Не говоря ни слова, поставил выбранные ими гантели обратно. Поочередно взял другие. Заметно тяжелее. Одну пару протянул Мише. Вторую – Илье. - Вперед. Малинин машинально взвесил гантели в руках. - Алексей Евгеньевич... Он поднял на тренера взгляд. Ответ последовал сразу. - Это... многовато. - Нет. Это ваш рабочий вес. Возразить было нечего. Оба прекрасно понимали, что он прав. Просто сейчас, после двух часов на льду и отжиманий с дополнительным весом, эти гантели ощущались совсем иначе. Миша первым сел на скамью. Поднял гантели к плечам. Глубоко вдохнул. Первый повтор дался уверенно. Второй – уже тяжелее. К пятому плечи начали буквально наливаться свинцом. Рядом Илья работал почти в том же темпе. На лице только сосредоточенность. И желание закончить подход технически чисто. Алексей Евгеньевич все так же медленно ходил между ними. Время от времени останавливался. Следил за амплитудой. За тем, чтобы локти не «убегали» вперед. Чтобы не появлялся прогиб в пояснице. Чтобы последнее повторение выглядело так же качественно, как первое. - Не помогай себе корпусом. Спокойное замечание прозвучало рядом с Ильей. Тот сразу выпрямился. Еще один повтор. Чисто. Урманов коротко кивнул. Потом посмотрел на Мишу. - Последние два. Не быстрее. Качественно. Шайдоров тяжело выдохнул. Медленно поднял гантели вверх. Опустил. И снова поднял. Руки уже ощутимо дрожали. Снаряды коснулись пола с характерным грохотом. - Все, следующая тренировка только вон с теми – розовыми и девчачьими, – заключил Илья, указывая на крайне гламурную пару маленьких гантелек в углу. - Если она вообще состоится в скором времени, – весьма скептически заметил Миша. Наконец, парни практически одновременно опустились на коврики у стены. Миша прислонился затылком к стене и несколько секунд просто сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание. Илья устроился рядом. Он несколько раз поднял руки перед собой и негромко усмехнулся. Кисти заметно дрожали. - По-моему... это уже перебор. Миша открыл один глаз. Посмотрел сначала на собственные ладони, потом на руки друга. Картина была аналогичной. Несколько секунд оба молчали. В зале было непривычно тихо. Именно в этот момент открылась дверь. На пороге тренажерки появилась Лиза. Она легко вошла в зал, улыбнулась сначала Алексею Евгеньевичу и, помахав парням рукой, направилась к свободному месту возле зеркал. Сегодня на ней были короткие спортивные шорты, открывавшие стройные ноги, и объемное светло-серое худи. Девушка поставила бутылку с водой на пол и, не теряя времени, начала разминку. Несколько плавных наклонов. Повороты корпуса. Потом спокойно опустилась в продольный шпагат. Миша машинально проводил ее взглядом. Она двигалась легко. Свободно. Совершенно естественно. И почему-то именно сейчас он особенно остро отметил, насколько красивой она была. Даже в самой обычной тренировочной одежде. Лиза тем временем поднялась, привычным движением убрала волосы в высокий хвост и, словно между прочим, сняла худи. Под ним оказался короткий черный спортивный топ. Она даже не заметила, что оба парня синхронно посмотрели в ее сторону. И продолжила разминку наклонами вперед. Миша медленно перевел взгляд на Илью. Потом снова на Лизу. Потом опять на друга. Несколько секунд молчал. Наконец, тяжело вздохнул. - Вот скажи мне... Илья сразу понял, к чему идет разговор. - Что? Миша чуть кивнул в сторону Лизы. - Моя девушка сейчас совершенно спокойно ходит по залу в этих чертовых шортах... Он посмотрел на собственные руки. Те все еще едва заметно подрагивали. - ...а у меня даже сил нет встать и хотя бы возмутиться. Илья проследил за его взглядом. Потом совершенно серьезно пожал плечами. - Ну... Он выдержал небольшую паузу. - Ты же сам хотел с ней взрослых отношений. Миша вопросительно посмотрел на него. - Хотел. Илья невозмутимо кивнул. - Ну вот и придумывай теперь, как со всем этим справляться будешь. В душ сходи, например. Ледяной. Шайдоров лишь негромко рассмеялся. Малинин был неисправим. Во время перерыва Лиза вышла из зала за водой. Она как раз закрыла дверцу небольшого холодильника в коридоре и уже собиралась вернуться обратно, когда кто-то мягко, но уверенно коснулся ее запястья. - Идем. Она даже не вздрогнула. Лишь улыбнулась, сразу узнав этот голос. - Миш... Он уже осторожно увлек ее за собой. Не далеко. Всего на несколько шагов – туда, где коридор делал небольшой поворот и свет становился заметно мягче. Отсюда уже не было видно дверей тренажерного зала, лишь доносились приглушенные голоса и едва различимый звон металлических дисков. Лиза остановилась совсем рядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. После ледовой тренировки, после зала, после бесконечных замечаний Урманова эта короткая пауза вдруг показалась почти роскошью. Миша первым нарушил молчание. Медленно поднял руку и привычным движением убрал выбившуюся светлую прядь ей за ухо. Кончики пальцев едва коснулись щеки. Лиза чуть заметно прикрыла глаза. - Ты должен отдыхать, – тихо сказала она. - Должен. Он улыбнулся. - Но сначала... Не договорив, Миша сократил оставшееся между ними расстояние. Поцелуй получился совсем не таким, как дома. Не было времени. Не было возможности забыть обо всем. Но именно поэтому он оказался особенно жадным до этих нескольких секунд. Лиза сразу ответила ему, притягивая чуть ближе. Миша обнял ее за талию, которую не скрывала никакая ткань. На мгновение весь шум зала будто исчез. Остались только их тихое дыхание и ощущение долгожданной передышки посреди тяжелого дня. Но… этот ее короткий топ, такие же короткие шорты. Держать себя в руках было адски сложно. Миша все-таки провел ладонями по ее груди, а потом спустился и довольно ощутимо сжал ягодички. Закинул одну ее ногу себе на бедро, приникая губами к шее. Хотелось большего. Конечно, хотелось. Им обоим. Однако… это, по-хорошему, было далеко не самое подходящее место для подобных приключений. Когда они немного отстранились, Миша все еще не выпускал Лизу из объятий. И он явно хотел что-то сказать. Девушка вопросительно посмотрела на него. - Что? Миша несколько секунд молча разглядывал ее. Потом выразительно опустил взгляд на ее шорты. И снова поднял глаза. - Ничего. Он едва заметно покачал головой. - Просто хочу сказать... На губах появилась лукавая улыбка. - За эти шорты я с тобой дома еще поговорю. Лиза сразу поняла, к чему он клонит. В ее глазах заплясали смешинки. - Правда? - Правда. Он наклонился чуть ближе и почти шепотом добавил: - И да... шлепком по попе ты, пожалуй, не отделаешься. Лиза тихо рассмеялась. Не смущенно. Скорее – с тем удовольствием, которое появляется, когда знаешь: человек рядом ревнует не из недоверия, а потому что ты ему небезразлична. Она чуть прищурилась. - Это сейчас угроза? - Нет. Миша улыбнулся еще шире. - Предупреждение. Лиза покачала головой, коснулась кончиками пальцев его щеки и быстро поцеловала еще раз. А потом подмигнула и, взяв бутылку с водой, направилась обратно в зал. Миша еще несколько секунд смотрел ей вслед. Потом покачал головой, улыбнулся самому себе и тоже пошел обратно. Кажется, вечерняя тренировка неожиданно обрела для него еще одну, очень приятную мотивацию.