"Wolf in Boots"

Глубокой ночью оборотню всё так же не спалось, хотя стоило бы, так как утром караван отправится дальше, а для этого нужны силы. Энид, была бы не Энид, если не натворит чего-то ещё, пока Фердинанд спит. Ей сняли комнату на втором этаже бара, чтобы ребенок мог не спать верхом на лошади, как в принципе спали иногда старшие. Она сидела на подоконнике и смотрела на полумесяц, что уже был в зените и ярко серебряным светом указывал путь ночным путешественникам. Блондинка, будто пыталась услышать ответ у растущей луны, почему она ещё не обратилась, но ей так и не послышался ответ, лишь холодное молчание. Энид вздохнула полной грудью и открыла окно. Посмотрев вниз, убедилась, что никого из её компаньонов нет, залезла на навес крыши, а после, спрыгнув, ушла дальше прогуливаться по Веркуну. На этот раз городок будто дышал эстетичной мрачностью и магической тайной. Будто сейчас из-за угла выскочит какой-нибудь призрак её родственника, чтобы испугать, но это лишь детское воображение. Ноябрьской ночью было прохладно, но не так, чтобы слишком зябко. Для оборотня с горячей молодой кровью это была просто комфортная погода. Энид гуляла по закаулкам, пиная мелкие камни и рассматривая кирпичики серых домов. Она напевала что-то незамысловатое, удаляясь всё дальше в тёмные коридоры городка, видимо, уходя в сторону кладбища, что было спрятано в редких деревьях. Зайдя на кладбище, юная Синклер заметила, что некоторые могилки были украшены для праздника Дня мёртвых. Каждая территория усыпальниц предков жителей города выглядела так хорошо, что бедняки могли позавидовать мёртвым. Глубоко вздохнув, Энид тут же сморщила нос от резкого запаха чего-то гнилого, а волосы встали дыбом на затылке. Где-то справа послышался звук треснувшей ветки и чьи-то ругательства шепотом. — Ты можешь быть тише, Мигель?! Еще не хватало попасться кому-нибудь на глаза! — грозно сказал кто-то в темноте. "Воры?" — подумала про себя блондинка. Энид уже было хотела уйти прочь и не связываться с воришками, но её чутье решило иначе. Пригнувшись, она тихо последовала за двумя мужчинами дальше в глубь кладбища. Когда они перебрались через маленький забор, то Синклер увидела, что это не просто чьи-то родственники, а будто захоронена целая династия. Могилы ухожены и величественны. Тихо пройдя за ночными ворами, она остановилась у одного надгробия, где было высечено: "Декстер Норд Аддамс". Сглотнув, до мозга оборотня дошло, что здесь похоронены не просто люди, а родственники семейства Аддамс. — Вот черт... — еле слышно выругалась блондинка и с трясущимися руками направилась дальше за воришками. — Черт черт черт...что делать... Она видела, как воры начали складывать в плетенный мешок серебряные подсвечники. -тут ее подростковое тело начало нагреваться от несправедливости к отношению к родственникам семейства. Она видела, как они пинали надгробия и брали еду, что была как гостинцы для ныне усопших -когти начали удлиняться, как и клыки во рту- Она видела всю несправедливость к тем, кого она даже не знала, но не могла этого терпеть — Слушай, Мигель, эта семейка чудиков не скупится для родственников. Смотри, тут даже чьё-то ожерелье! Ставлю зуб, что оно стоит пятьдесят... нет, восемьдесят золотых! — громко рассмеялся самый крупный из двух вандалов. Волчья сущность блондинки взвыла от этого, что даже волк, спавший все 13 лет, проснулся. Прижав появившиеся уши к голове, Энид гортанно зарычала, начав ходить вокруг мужчин кругами. Её появившийся хвост метался вправо и влево от раздражения. Синклер рычала громче, проводя когтями по некоторым плитам, не задевая имён. Это не осталось незамеченным двумя мужчинами, ведь один резко поднял голову, оглядываясь. — Рави, ты слышишь? Будто рычит кто-то… Тот самый Рави поднял голову и огляделся. — Не забивай голову, наверное, просто собака. Лучше пакуй всё в мешок и уходим. Но Мигель все так же оглядывался вокруг, пока не заметил в темноте два глаза, что будто светились ярко-золотым светом. — Р… Рави… Тут… А… — хотел что-то сказать мужчина, но его нервные слова тут же умолкли в ночи. Второй мужчина, покрупнее, обернулся. — Мигель, я тебе… — когда он не заметил своего подопечного рядом, то сразу же обнажил кинжал, опустив сумку с драгоценностями. — Мигель, если это какая-то шутка, то очень не смешно. Тут из темноты выскочил мужчина с царапинами на лице и порванной одеждой. — Чупакабра! Самая настоящая чупакабра! — кричал он без устали, цепляясь за ворот Рави. — Мигель, успокойся, это лишь сказки для мелюзги! — ответил бугай, пока сам не услышал рычание. Оттолкнув от себя Мигеля, он слегка наклонил корпус и пошел в сторону рычания. — Я уверен, что это всего лишь пёс… Но тут Энид вышла из теней могильных плит, облизываясь и скалясь. — Ты кого назвал псом, вор… Но мужчина не испугался, а лишь басисто рассмеялся, глядя на подростка, ниже него на две головы. — Это всего лишь девочка-оборотень, она даже мельче собаки. Мигель, как тебя могла испугать такая соплячка?! — он смеялся без устали, хватаясь за живот, но Энид, не отрывая от него взгляд, продолжала скалиться. — Уходи отсюда, девочка, пока я с тебя шкуру не содрал. — Это вам стоит уйти, жалкие воры! Терпение Энид лопнуло, и она бросилась на мужчину по имени Рави, вцепившись руками с когтями за его одежду, а зубами — за плечо. Вкус крови на её губах лишь стал спусковым крючком, и, отбросив всю человеческую ипостась, она стала просто рвать коготками грудь мужчины. — Чертовка! Отстань! — отбросив девочку от себя, он достал нож, пытаясь успокоить дыхание. — Ну всё, щенок, теперь тебе точно конец! — крикнул он, взяв Синклер за воротник рубахи. Блондинка расцарапала его руку и пыталась оттолкнуться от него ногами, но в один момент она неудачно вывернулась, и нож прошелся по щеке, оставив глубокую рану от уха до середины правой щеки. Но она не закричала от боли, не схватилась за щеку, Снова встала в стойку, будто готова ринуться в бой, хоть руки и ноги жуть как мелко дрожали от усталости. — Рави, кончай с ней и уходим, — ехидно хихикая, сказал худощавый и потрепанный мужчина, запрокинув мешок с «добычей» на плечо. Повернувшись, он носом уткнулся в острие шпаги. Опустив глаза, он увидел черные как смоль глаза, пропитанные яростью и злобой. — Как кстати, я уверена, моя кровожадная и ныне покойная прапрапрабабушка Герда была бы рада такому приятному подношению в виде двух воришек, — сказала Уенсдей, полоснув мужчину перед собой шпагой поперек груди с такой силы, что тот упал на холодную землю. — Т... Ты... Ты Аддамс?! — со страхом в глазах и голосе пропищал тот, кинув взгляд на своего «друга». Он поднялся и убежал прочь, что аж пятки сверкали. — Мигель, трус! — крикнул мужчина, повернувшись к темноволосому подростку. Уенсдей не смотрела на мужчину перед собой, а смотрела на блондинку, обратившуюся оборотнем лишь наполовину. Она оглядела столь очаровательную картину: трясущееся, раненое и, видимо, очень напуганное существо, но в глазах так и пылала жажда крови. Она была не просто очарована, а загипнотизирована таким видом. "Pervecto"— пронеслось у не` в голове, но она сразу отогнала это секундное разглядывание и вернулась к мужчине перед собой, что был весь в рваных ранах и с кровотечением на левом плече. — Оу, прошу прощения, видимо, моя подопечная уже сделала половину работы, судя по вашему виду, — сказала младшая Аддамс, подойдя к мужчине со шпагой перед собой. — Тогда я дам ей отдохнуть и покончу с вами сама. Уэнсдей, подняв шпагу, нанесла удар по коленям мужчины, и тот тут же упал, залившись криком, но следующий удар шпаги прошелся вдоль глаз, навеки погрузив мир мужчины во тьму. Его крик разогнал ядовитую кровь Аддамс по венам, с хищной улыбкой на лице она подняла шпагу над грудью мужчины, чтобы нанести удар в сердце, но тут перед ним появилась светловолосая девушка, что уже приняла нормальный человеческий вид. — Остановись и не опускайся до уровня убийцы... — без доли страха сказала Энид, аккуратно положив свою теплую ладонь на руки в перчатке, что крепко держали шпагу. — Лучше связать его и отдать в руки законников. Аддамс не сразу перевела взгляд на блондинку, просверлив мужчину взглядом еще пару секунд, она выдохнула и вернула шпагу в ножны. Брюнетка сняла свой плащ, и связала руки мужчины за спиной, чтобы тот не убежал. — Такому выродку стоит благодарить Деву Марию и эту девочку, ибо если бы не они, то гнил бы уже в яме со скорпионами. Энид в это же время, села возле какого-то старинного надгробия, опёрлась на него спиной, и, оторвав кусок рукава рубахи, стала аккуратно стирать кровь, что стекала по щеке. Аддамс подойдя к ней, оглядела надгробие за её спиной и сев перед ней, стала наблюдать. — Мне стоит поблагодарить тебя за столь мужественный поступок. Не каждый нормис или изгой пошел бы на такое. — все таким же холодным тоном сказала она, разглядывая раненую блондинку. — Хах, ну теперь ты поняла, что мои "лапы" не стоит отрубать — попыталась пошутить было Синклер, но тут же скривилась от боли в щеке из того, что та задела рану. Увидев боль на лице оборотня, Аддамс схватила её за запястье, подняла с земли и повела в неизвестном направлении. Просто так. Без лишних слов. Блондинка не стала сопротивляться, лишь взглянула на "пленника" из за спины. — А как же тот тип? — спросила Энид, плетясь за Уенсдей. — Я пришлю за ним, когда мы придём в поместье, твою рану стоит зашить. — непоколебимо сказала она.

***

Дойдя до поместья, Уэнсдей, вздохнув и увидев всё ещё горящий свет в доме, повернулась к изумленной девочке. Та оглядела оборотня с ног до головы. — Моя семья довольно энергична, прошу, следуй только за мной и не обращай на них должного внимания. — Энид лишь кивнула на слова младшей Аддамс и направилась вслед по лестнице. Синклер поднялась по ступеням огромного особняка и зашла внутрь вслед за своей спутницей. Любопытству оборотня не занимать... Да у любого от такой красоты глаза на лоб полезли, особенности у волчонка, что живет в «пути» и постоянного дома не имеет. На входе с потолка свисала огромная люстра, а на стенах висели портреты, видимо, родственников клана; они мрачно взирали на пришедших своими чёрными как смоль глазами. "Видимо мёртвенно-чёрные глаза это у них семейное" — подумала про себя Синклер, остановившись у одного из портретов. На нём была изображена светловолосая девушка с двумя косичками, что в руках держала весы; на одной чаше был человеческий череп, а на другой — белоснежное перо, и оно перевешивало. Сама девушка была одета в тёмно-серую рубаху, на талии был чёрный лоскутный пояс и такого же цвета брюки, на шее висел кулон с буквой «А». На поясе висела рапира, отливающая серебристым светом. Больше всего внимание юного оборотня привлёк высокий мужчина, что стоял позади девушки. Высокий блондин с ярко-голубыми глазами, что отливали золотым свечением, его осанка была прямой, и взгляд был устремлён на Гудди. Взгляд был полон любви, нет… Он говорил о самой глубочайшей любви к своей женщине, он будто был готов прямо сейчас выпрыгнуть из картины и наброситься на первого обидчика, что посягнул на его святыню. Он был одет по-простому: белая рубаха, чёрный пояс, что укрывал торс, и чёрные брюки, но вот единственное, что удивляло, — что у него не было оружия, но на кисти был широкий браслет с буквой «А». Этот инициал будто был якорем или знаком, что ты принадлежишь семье Аддамс. Опустив глаза, Синклер увидела табличку, на которой было изображено, кто эти люди, но если у Гудди было полное описание, то у мужчины было краткое описание, будто он просто был мужем и никем больше. — Гудди Аддамс, сам дух Санто Муэртос. Самая сильная ведьма из рода, что могла только словом убить или воскресить. Защитница, судья города Веркун, а так же любящая жена и мать. Её глаза опустились ниже, читая про мужчину. — Лука Аддамс, тот кто оставив прошлое позади, стал сильнее. Верный защитник, а так же любящий муж и отец. Энид вновь подняла глаза на картину и продолжила всматриваться в Луку: она будто чувствовала что-то родное в его глазах. Уэнсдей, поняв, что гостья уже не идёт за ней, повернулась и увидела блондинку, что рассматривала картину с людьми, что жили, когда её не было и в помине. Подойдя к Синклер, та лишь хмыкнула и сама подняла глаза. — Гудди Аддамс и Лука Аддамс, те, кто построил это поместье и воздвиг этот город. Они стали первыми Аддамсами, кто зашёл на эту землю, и долгие-долгие поколения мы обитаем здесь. Гудди была самой сильной из рода ведьмой, она была безжалостна и умна. Энид посмотрела на черноволосую девочку по правую сторону от себя, внимательно слушая. — А мужчина, что стоит позади неё? Почему про него так мало написано? — спросила юный оборотень, показывая пальцем на мужчину. — Лука Аддамс, про него мне мало что известно. Знаю только, что из-за него на нашем дворе много растений, особенно кактусов, а ещё знаю то, что именно из-за него в нашем роду есть те, кто смеётся громче и улыбается ярче, но только они остаются жестоки как настоящие Аддамсы. У него есть одна тайна, которая умерла вместе с ним: он никогда не носил оружие и сражался без него, но всегда выходил победителем. А теперь хватит вопросов, твою щеку надо обработать и зашить. — холодно отрезала Уэнсдей, разворачиваясь и идя в сторону кухни.

***

— Я так и не разглядела город полностью, что очень жаль... АЙ! — воскликнула Энид, когда Аддамс начала промывать рану на щеке ветошью. — Он ничем не отличается от других городов Мексики. — Уенс была слегка удивлена регенерацией оборотней, но, видимо, из-за юного возраста рана не заживала до конца, поэтому, взяв специальную иглу и нитки, начала зашивать рану. — Хочу... мм... поспорить с этим... — через зубы проговорила Энид, сжимая край стола пальцами и слегка царапая его выскочившими когтями. — Я путешествую всю жизнь с разбойниками и видела много городов, и нигде не было так спокойно, как тут... АЙ!! БОЛЬНО ЖЕ! — Терпи, волк, поверь мне, тут нет ничего интересного. — Аддамс обрезала нить и отошла от девчонки. — Я закончила, скоро рассвет, тебе лучше уйти... И спасибо за помощь. — Плевое дело! Ха! Спасибо, что подлатала, а то Ферденант меня бы просто привязал к лошади и пустил бы в пустыню. — Широко улыбнувшись, весело проговорила блондинка, прикоснувшись пальцами к зашитой ране. — Я провожу тебя до бара.

***

Девочки быстро вышли из особняка и дошли до навеса бара, откуда спустилась юная оборотень. — Ну вот, мы дошли... — Энид слегка нервничала, глядя в сторону торца здания и молясь, чтобы никто из каравана резко не вышел из-за угла. — Спасибо ещё раз за то, что зашила и проводила, а то бы я заблудилась... — Не надо благодарностей, Аддамсы всегда помнят тех, кто встал на защиту семьи, а теперь забирайся, и я надеюсь, больше не увижу тебя, lobo. — резко перешла Уэнсдей на родной язык. Но Синклер быстро чмокнула брюнетку в щёку и начала забираться на навес, говоря чуть громче: — Ещё увидимся, тучка, мир большой, но все циклично!!! Аддамс еще долго стояла на месте, как вкопанная, но после произнесла вслед очень тихо: -Que Goody, el cachorro, te proteja en el camino. И после она скрылась в тенях улиц.

***

Яркое солнце Мексики было в зените, когда у въезда в город послышался стук копыт. Наездник остановился у бара и ловко спрыгнул с лошади на твердую землю, сняв с лица повязку и повесив её на шее. Привязав лошадь, тот зашёл в здание и подошёл к бару, где стоял усатый бармен, а в самом баре тихо за столами сидели люди, которые после покосились на незнакомку. — Что вам налить, девушка? — спросил бармен, протирая рюмку и не поворачивая головы к новому посетителю. Сняв шляпу и положив её на барную стойку, оборотень взъерошила блондинистые волосы и чёлку, а после широко улыбнулась, сверкнув клыками, и посмотрела на бармена своими небесно-голубыми глазами. — То же, что и наливали тут еще 10 лет назад, бармен! Бармен промолчал, но, подняв бровь в знак вопроса, все же посмотрел на девушку: -¿Qué coño...?...