Правила честной игры

Глава 1. Случайная схватка Раздевалка гостевой команды после матча Лисов против Университета Нью-Хейвена пахнет потом, разбитым мелом и медью — сегодня Стирлинг снова размазал соперника по площадке. Кевин Дэй сидит на скамье, всё ещё в форме, только снял перчатки и шлем. Пальцы левой руки, изуродованные давней операцией, ноют привычной болью. Он смотрит на них, как всегда, — с холодной благодарностью за то, что они вообще существуют. — Ты пялишься на свои культи дольше, чем на статистику, — голос Аарона Миньярда режет тишину, как скальпель. Он стоит у шкафчика через два от Кевина, вытирает пот с шеи грязным полотенцем. — Надеюсь, ты не медитируешь. Это было бы жалко даже для тебя. Кевин поднимает взгляд. В полумраке раздевалки (несколько ламп перегорело, и тени пляшут по бетонным стенам) Аарон выглядит таким же раздражённым, как всегда. Светлые волосы слиплись, веснушки на переносице выделяются на бледной коже — черта, которая делает его нелепо молодым, пока он не открывает рот. — А ты говоришь только чтобы что-то сказать, или в этом есть хоть какой-то смысл? — Кевин переворачивает руку ладонью вверх, изучая шрам на запястье. — Потому что впустую потраченное время — это единственное, что я не могу тебе простить. Аарон усмехается, отбрасывая полотенце. — О, извини. Я забыл, что твоё время стоит миллион. Так почему ты до сих пор сидишь в одной раздевалке с нищим студентом-медиком? — он делает шаг вперёд, и это движение содержит в себе весь его характер: вызов, спрятанный в безразличии. — Потому что игра закончилась двадцать минут назад, а ты всё ещё ноешь, — Кевин встаёт. Разница в росте незначительная, но сейчас он её подчёркивает, выпрямляясь. — Твой пас на четвёртом тайме был дерьмом. Я ждал мяч на левом фланге, а ты отдал в центр. Аарон закатывает глаза — жест, который он, очевидно, перенял у Эндрю, но у него он выглядит более раздражённым и менее ледяным. — Я отдал туда, где был Рене. Потому что Рене выигрывает матчи. А ты только причитаешь. Он почти вплотную подходит к Кевину. Теперь между ними меньше фута. Кевин чувствует запах его геля для душа — что-то нейтральное, дешёвое, но чистое. И под этим — запах самого Аарона: острый, как перец, и немного сладковатый. — Причитаю, — повторяет Кевин тихо. — Я причитаю. А ты, значит, ведёшь команду к победе с точностью скальпеля. Расскажи это своей статистике передач. Аарон молчит секунду. Его глаза — светло-карие, почти жёлтые на этом свету — сужаются. — Знаешь что? — шепчет он. — Ты никогда не умел просто заткнуться. У тебя нет ничего, кроме этой чёртовой игры. И тебя бесит, что я — единственный, кому насрать на Кевина Дэя. Кевин смеётся — коротко и безрадостно. — Насрать? Ты тратишь на меня больше времени, чем на свою будущую профессию, Миньярд. Каждое твоё замечание — это признание того, что я у тебя под кожей. — Ты не у меня под кожей. Ты у Эндрю под кожей, — Аарон делает последний шаг, почти касаясь грудью груди Кевина. — И я просто пытаюсь понять, что в тебе такого, раз мой брат готов таскать тебя за собой, как хвост. И тогда Кевин делает то, чего не планировал. Он протягивает руку и хватает Аарона за воротник мокрой футболки. Ткань противно скрипит под пальцами. — Ты хочешь знать, что во мне такого? — его голос становится тише, почти ласковым, и это звучит страшнее крика. — Спроси у своей мамочки, почему она сбежала от Тиллера. Может, у неё был вкус на неудачников, которые трахают всё, что движется. Он ожидает удара. На секунду замирает даже кулак Аарона, но вместо этого Аарон вдруг усмехается — криво, нервно — и делает нечто иное. Он не бьёт. Он наклоняет голову и кусает Кевина за выступающую косточку челюсти. Это не поцелуй. Это агрессия, переплавленная в нечто тёплое и влажное. Кевин вздрагивает, но не отшатывается. Его пальцы сжимают воротник сильнее, почти душа. — Ты… — выдыхает он. — Заткнись, — говорит Аарон ему прямо в губы. И когда их рты сталкиваются, это похоже на драку. Зубы, скулы, острый язык, которым Аарон проводит по нижней губе Кевина. Кевин не умеет целоваться так — хаотично, без стратегии. Он привык контролировать каждое движение на корте. А здесь Аарон ведёт, и это пугает сильнее, чем любой защитник соперника. Кевин отталкивает его — но только чтобы развернуть и прижать спиной к шкафчикам. Металл звенит. Аарон не сопротивляется; он смотрит на Кевина из-под полуопущенных век с выражением, которое Кевин не может прочитать. — Это ошибка, — бормочет Кевин. — Твоя любимая фраза, — отвечает Аарон. — Ещё раз. И Кевин наклоняется снова. На этот раз медленнее. Он проводит пальцами по шее Аарона, нащупывая пульс. Учащённый. Хорошо. Значит, не только его колотит. Поцелуй перетекает во что-то менее яростное и более влажное. Аарон приоткрывает рот, и Кевин углубляет контакт, пробуя его на вкус — горьковато из-за спортивного напитка, который тот пил в перерыве. Странно интимно. Когда они отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, Аарон касается пальцами своего рта — неосознанно, почти удивлённо. — Ты похож на девственницу, которая только что украла первый поцелуй, — замечает Кевин. Аарон фыркает. — Иди в жопу. — Уже, — Кевин прижимается лбом к его лбу. — Уже, кажется. В этот момент дверь раздевалки скрипит. Они замирают. Слишком поздно. В проёме стоит женщина с бейджем «Пресса» — молодая, с рыжими волосами и телефоном, который всё ещё направлен в их сторону. На её лице застыло выражение охотника, нашедшего золотую жилу. — О, — говорит она. — О. Аарон закрывает глаза, и это единственное, что выдаёт его панику.