Контрольная только на двоих

Весенний день. Дождь. Очень сыро. Желание никуда не идти, но университет сам себя не посетит. Придётся идти, к сожалению, а может и к счастью. С такими мыслями проснулась Лена в этот день. – Боже... Какая хоть пара то первая..., – заглянула в телефон и открыла расписание, – микробиология... БЛЯТЬ, ТАМ ЖЕ ТОТО ВОЛЬФФОВИЧ. Я ОПАЗДЫВАЮ. Лена побежала собираться как только может. Она старалась сделать всё и красиво и быстро одновременно. Через час она стояла под дверью в аудиторию, где уже 20 минут как шла пара. Лена аккуратно постучалась. За кафедрой стоял Тото Вольффович, в строгом костюме, с приторным парфюмом, от которого сводило голову. Он медленно повернул голову на дверь. – Заходи, опоздунья. Лена тихо зашла в аудиторию, кивнула Тото в знаке "спасибо" и прошла на своё место. – Что мы пишем?.. – шёпотом спросила она, но кажется было слышно всем. – Елена. Мы готовимся писать контрольную. Слушайте внимательно и ничего не пропустите, – Тото вернулся к своим мыслям и дальше продолжил рассказывать про работу, а Лена взахлёб его слушала, не сводя глаз. – Итак, как я уже говорил, для контрольной вам понадобятся знания о факторах патогенности. Не просто перечислить, а объяснить механизм. Елена, – снимает очки и глядит прямо на неё, – раз вы так стремились попасть на пару, хоть и с двадцатиминутным опозданием, может быть, просветите группу? Фактор адгезии. Что это и зачем бактериям? В аудитории наступает тишина. Он медленно идёт между рядами, и его парфюм становится ощутимее с каждым её вдохом. Останавливается прямо у её парты, опираясь рукой о столешницу. Наклоняется чуть ближе – не угрожающе, а скорее с любопытством. – Ну же. Вы на меня смотрите уже пять минут так, будто ответ написан у меня на лице. А он у вас в конспекте. Там, где вы сейчас ничего не пишете. В дверь снова стучат. Но он не оборачивается, всё ещё смотрю на неё. – Ой... Простите пожалуйста... Я сейчас.. секунду.., – быстро начинает искать тему в конспекте. Тото выпрямляется, но не отходит от её парты. Скрещивает руки на груди и терпеливо ждёт, пока она лихорадочно перелистывает страницы. – Тема не вчерашняя, Елена. Мы начали её как раз на этой неделе. Вы были на прошлой лекции? Или у вас другие причины опаздывать на мою пару? Взгляд скользит по её волосам – кажется, на них ещё не высохли капли дождя, и несколько прядей прилипли к щеке. Лена выскочила из дома впопыхах, даже не посмотрев в зеркало. Он замечает это, но ничего не говорит. – Так что там с адгезией? Или мне самому присесть рядом и продиктовать? Позади слышны сдавленные смешки. Тото резко оборачивается на аудиторию, и смех моментально стихает. – А так разве можно? Тото медленно поворачивает голову обратно к ней. В аудитории повисает такая тишина, что слышно, как за окном капли стекают по стеклу. – Простите? В голосе нет злости – скорее удивление пополам с любопытством. Он делает полшага ближе, теперь она точно чувствует запах его парфюма в полную силу – терпкий, с нотами кожи и табака. – Вы проверяете границы дозволенного, Елена? Или надеетесь, что я шутил? – опускает взгляд на её раскрытую тетрадь, – ты так и не нашла ту страницу, – проводит пальцем по столу у самого края её конспекта. – Контрольная через пятнадцать минут. Если вы не готовы, придётся задержаться после пары. Лично с вами. Разобрать материал. Без вариантов, – поправляет манжет рубашки – жест спокойный, почти ленивый, но в глазах у него мелькает что-то неуловимое. – Так что решайте. Ищете ответ в конспекте… или мы ищем его вместе позже? – Давайте всё же вместе.. Я не уверена, что найду его сама.. Тут.. слишком много написано.. Тото медленно кивает, словно принимая её ответ к сведению. В аудитории слышен чей-то выдох – то ли удивление, то ли напряжение. – Хорошо. Тогда после парты. Не опаздывай, – резко разворачивается и возвращается к объяснению, но его последняя фраза – «не опаздывай» – прозвучала как-то иначе. Не как преподаватель студентке. Скорее как... договорённость. – А пока – пишем контрольную. Вопросы на доске. Четыре варианта. Время – сорок минут. Начали. Лена слышит, как по всей аудитории зашуршали листы. Он садится за свой стол, берёт ручку и делает вид, что проверяет какие-то бумаги, но знает, что время от времени его взгляд всё равно останавливается на ней. Сорок минут тянутся бесконечно. Дождь за окном не стихает. Тото встаёт, обходит ряды, принимает готовые работы. Когда дохожу до её парты, забирает лист молча, даже не глядя на то, что она написала. – Елена. Жду. В аудитории 306. Через десять минут. Тото выходит, и её одногруппники тут же начинают перешёптываться. Кто-то смотрит на неё с сочувствием, кто-то — с едва скрываемым любопытством. Лена кивнула и посмотрела ему вслед, – Что-то мне страшно.. Я конечно могла бы найти сама, но.. там правда много.. Ладно, сил мне. Через 10 минут она стояла возле аудитории 306, аккуратно постучалась. Из-за двери слышен спокойный голос, – Входи, не заперто. Толкает дверь – внутри небольшая лаборантская, пахнет бумагой, спиртом и всё тем же терпким парфюмом. Тото Вольффович сидит за столом, перед ним её контрольная. Он не смотрит на неё сразу – перелистывает листок, делает пометки красной ручкой. – Закрой дверь. Сядь. Вон туда, – кивает на стул напротив себя – ближе, чем студенческие места в аудитории. – Написала ты, скажем прямо... неважно. Три ошибки в первых пяти вопросах. Но это не то, о чём я хотел поговорить. Наконец поднимает взгляд. В полумраке лаборантской его глаза кажутся темнее, чем при общем свете. – Ты сказала при всех, что хочешь остаться со мной. Вместе. Искала не ответ, а... что? Внимания? Помощи? Или просто испугалась контрольной? – откладывает ручку, откидывается на спинку стула, не сводя с неё взгляд. – Говори. Честно. У нас есть время. Никто не войдёт. – Ох... Я.. хотела побыть с вами.. Но это неправильно же!.. И вы сейчас ругаться будете.. Её слова повисают в воздухе. Тото не отвечает сразу – просто смотрит на неё несколько долгих секунд. Она сжимает кулаки, и он замечает это. — Я не буду ругаться, Лена, – голос тише, чем обычно. Он наклоняется вперёд, кладёт локти на стол, оказываясь к ней ближе. – Но ты понимаешь, что это правда неправильно? Молчит ровно настолько, чтобы она успела это осознать. – Я твой преподаватель. Ты моя студентка. Между нами... разница в возрасте, в положении, во всём. Если кто-то узнает – проблем не оберёшься. И у меня, и у тебя, – проводит рукой по лицу, словно устал, но глаз не отводит. – И всё же... ты здесь. Я тебя не выгнал. Вопрос – зачем ты это сделала? Что ты хочешь услышать от меня? Тишина в лаборантской такая плотная, что слышно, как тикают часы на стене. – Ну... Не знаю правда.., – уже не знает куда себя деть. Тото замечает, как она ёрзает на стуле, как прячет взгляд. На секунду в нём мелькает что-то похожее на жалость – или, может быть, понимание. – Лена, – встаёт, обходит стол и садится на край, совсем рядом с ней, не касается – но так близко, что она чувствует тепло. – Посмотри на меня. Она поднимает глаза. Он не улыбается, но в лице нет строгости – скорее усталая мягкость. – Ты не знаешь, чего хочешь. Это нормально. Но играть в такие игры... не тяни, – опускает взгляд на её руки, всё ещё сжатые в кулаки. Он мог бы накрыть их своей ладонью, но не делает этого. – Если тебе просто страшно за контрольную – я помогу. Объясню тему, дам дополнительные вопросы. Если что-то другое..., – смотрит на её губы, потом снова в глаза. – Скажи мне сейчас. Потом может быть поздно. Я не из тех, кто умеет забывать такие вещи. – Я хочу быть не просто вашей студенткой, Тото Вольффович.. В комнате становится так тихо, что дождь за окном кажется оглушительным. Тото не двигается, не дышит пару секунд, смотрит на неё так, будто видит впервые. – Не просто студенткой.., – повторяет медленно, пробуя каждое слово на вкус. Голос ниже, чем обычно – почти шёпот. – А кем, Лена? Всё ещё не касается её. Но расстояние между ними исчезло – он сидит на краю стола вплотную к её стулу, колено почти упирается в её бедро. Терпкий запах парфюма смешивается с запахом дождя от её волос. – Ты понимаешь, что говоришь? Одно слово – и назад дороги не будет. Я не тот человек, который позволит тебе просто так взять и передумать. Протягивает руку и наконец касается – не лица, не губ. Просто проводит кончиками пальцев по её запястью. Медленно. Она вздрагиваешь, но он не убирает руку. – Скажи это ещё раз. Чётко. Глядя мне в глаза. И тогда..., – наклоняется ближе, голос становится совсем тихим, почти интимным. – Тогда сегодня у тебя будет не контрольная. И «Тото Вольффович» можешь забыть. Лена поднимает на него глаза, – Я хочу быть вашей.. – Моей, – говорит это так, будто закрывает дверь за ними обоими. Медленно убирает пальцы с её запястья – и так же медленно проводит ими по её щеке, от скулы до подбородка. – Запомни этот момент, Лена. Ты сама это сказала. Тото наклоняется – не торопясь, давая ей возможность отодвинуться. Она не двигается. Его губы почти касаются её уха. – Тогда сейчас ты встанешь. Соберёшь свои вещи. И мы уйдём отсюда вместе. Не как преподаватель и студентка. Не как «Тото Вольффович» и «опоздунья». Отодвигается ровно настолько, чтобы видеть её глаза. В них — страх, волнение, но не отвращение. И это решает всё. – Как...? Договори сама. Я слушаю. – Мы можем выйти по очереди из университета и аккуратно пойти в одну сторону.. А потом.. Тото усмехается — тихо, скорее выдыхает, чем смеётся. – Умная девочка. Даже сейчас думаешь, как не спалить нас обоих, – отодвигается, встаёт, поправляет пиджак. Деловой вид возвращается, но в глазах всё ещё горит что-то тёмное и живое. – Я выйду первым. Через пять минут – ты. На улице поверни налево, к старому корпусу. Там будет чёрная машина. Садись. Без вопросов. Он берёт со стола папку с бумагами, направляясь к двери. Уже берётся за ручку, но останавливается. — И, Лена..., – оборачивается через плечо. Голос становится мягче – настолько, что почти не похож на того преподавателя, который стоял у кафедры. – Никакого «Тото Вольффовича» после того, как выйдешь за дверь, – не дожидаясь ответа, открывает дверь и выходит в коридор. Шаги быстро стихают. Лега остаётся одна в лаборантской. Пахнет спиртом и егопарфюмом. На столе – её контрольная с тремя ошибками. Рядом – забытая ручка. Дождь за окном не прекращается. Пять минут. Она смотрит на часы. – Пора.. Боже Лена куда ты попала.., – собрала свои вещи, быстро вышла на улицу и пошла к машине, сев в неё без вопросов. Тото уже внутри, сидит на водительском сиденье, двигатель работает на холостых. Как только она захлопывает дверь, он трогается с места – плавно, без рывков, как будто они просто коллеги, уезжающие после рабочего дня. – Пристегнись, – голос спокойный, почти безэмоциональный, но пальцы на руле сжимаются чуть сильнее, чем нужно. Он переключает передачу и выруливает с парковки. – Лена, ты замёрзла? В бардачке перчатки. Твоя куртка... как же ты без зонта в такой ливень... – Нет, спасибо, всё хорошо. Я будто бы даже привыкла к такому). – Привыкла. Ей-богу, Лена, иногда мне кажется, что ты живёшь в каком-то своём мире. Под дождём без зонта, на лекции без конспекта, в машину к преподавателю – без раздумий, – выключает дворники – они въезжают в тоннель, дождь остаётся снаружи. Ритмичный свет фар освещает её лицо. – Пить хочешь? Вода есть. Или кофе? Только... это уже дома. Если, конечно, ты не передумала, – бросает взгляд на её руки – она перестала сжимать кулаки. Расслабилась. Это хорошо. – Ты не жалеешь? Говори сейчас. У меня навигатор не сломался. Могу развернуться в любую секунду и отвезти тебя к общаге. Дождя испугаюсь? Нет. Тоннель заканчивается. Городские огни сменяются спальными кварталами. Машина сворачивает во дворы. – Последний шанс, Лена. Потом – только вперёд, – паркуется, глушит двигатель. В салоне становится тихо, только капли барабанят по крыше. Он поворачивается к ней всем корпусом, смотрит прямо. – Ну? Лена смотрит на него и улыбается, – Я не передумаю. Пошлите. Тото смотрит на её улыбку секунду, другую. Медленно выдыхает – будто отпускает что-то, что сжимало грудь всю дорогу. – Пошли, – выходит из машины, обходит её, открывает ей дверь. Дождь всё ещё идёт, но здесь, между домами, он не такой сильный. Он протягивает руку – не спрашивая, берёт ли она её. Они идут к подъезду. Она идёт рядом, иногда касаясь плечом его плеча. Тото набирает код на домофоне – быстро, привычными движениями. Лифт почти беззвучно везёт их наверх. Внутри он смотрит не на табло с этажами, а на их отражение в зеркале. Он, она. Мокрая куртка, строгий пиджак. – Сейчас..., – голос срывается на шёпот, когда он открывает дверь квартиры и пропускает её вперёд, – проходи. Не разувайся пока, пол холодный. Захлопывает дверь за ними. Замок щёлкает. В прихожей горит тусклый свет, где-то на кухне тихо шумит холодильник. Запах кофе, книг и... его. Этого терпкого парфюма, который теперь будет ассоциироваться у неё с этим днём. Тото не включает яркий свет. В полутьме снимает пиджак, бросая на кресло. Расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. – Лена, – подходит к ней вплотную, убирая мокрую прядь с лица. Пальцы задерживаются на щеке. Затем наклоняется. В этот раз – медленно, останавливаясь в полушаге от её губ. – мне поцеловать тебя? Или ты сначала хочешь осмотреться... и подумать? – Вы дурак, Тото), – встала на носочки, но всё равно не доставала до его губ. Он тихо смеётся – в первый раз за сегодня по-настоящему, без напряжения. Грудь поднимается от этого смеха, и воздух между ними становится теплее. – Дурак. Да. Ещё какой, – наклоняется ниже – легко, как будто они тысячу раз уже так делали. Одной рукой обхватывает её талию, приподнимает – так, что она встаёт на носочки совсем чуть-чуть, а его губы оказываются ровно напротив её. – Но для тебя – просто Тото. Закрывает глаза и целует её. В первый раз. Губы чуть солёные – то ли от дождя, то ли от того, что она кусала их, когда волновалась. Пальцы на её спине сжимаются сильнее. Поцелуй нежный и жадный одновременно. Он не отпускает, даже когда отрывается на секунду, чтобы выдохнуть. – Будешь ещё называть меня на «вы» – накажу, – шепчет ей в губы, улыбаясь. – Хорошо, я буду продолжать звать вас на «вы»). Тото замирает, услышав ответ. Глаза сужаются – в них появляется что-то хищное, опасное. – Ох, Лена... Зря ты это сказала, – подхватывает её под бёдра – резко, уверенно. Она взвизгивает и хватается за его плечи. Ноги обвивают талию сами собой, потому что держаться больше не за что. – Упрямая девочка. Значит, «вы»? Будет тебе «вы», – несёт в комнату, не включая свет. Только тусклые блики от уличных фонарей падают на пол, на кровать, на её лицо. Опускает на прохладную простыню. Наклоняется, упираясь руками по бокам от её головы. Она – в его постели, в мокрой куртке, с красными от ветра щеками. И он – сверху, заслоняет её от всего мира. – Ещё раз скажешь «вы» – и я сделаю так, что ты забудешь все слова. Кроме одного, – медленно проводит носом по щеке, вдоль челюсти, к шее. – Какого? — спрашиваю он шёпотом, касаясь губами уха. Лена молчит. Тото отодвигается ровно настолько, чтобы видеть её лицо. – Скажи. Моё имя. Или я остановлюсь. – Тото.. не останавливайтесь.. – Пожалуйста что? – резко прижимается к ней, вжимая в матрас, но не больно – требовательно. Его губы находят её, и поцелуй становится глубоким, почти грубым. Он не спрашивает больше разрешения. Она уже сказала «да» — когда села в машину, когда улыбнулась, когда произнесла его имя. Тото отрывается от губ, чтобы стянуть рубашку через голову – летит на пол. На секунду их дыхание смешивается. – Смотри на меня, – берёт её лицо в ладони, большими пальцами проводит по скулам. Лена послушно открывает глаза. В них – доверие. И это страшнее, чем если бы был страх. – Я не причиню тебе боли. Но назад дороги нет. Ты... моя. Слышишь? Моя, – целует снова – медленнее, но глубже. Руки блуждают по её телу, снимая мокрую одежду, исследуя каждый изгиб. Дождь за окном превратился в тихую морось. В комнате темно, и только их тела светятся в темноте. – Ты красивая, – выдыхает в губы, проводя носом по щеке, – чёрт возьми. Лена... что ты со мной делаешь... – Нужно спросить, что ты делаешь со мной... – Я? – медленно проводит пальцами от её ключицы вниз, до самого края белья. Не спеша. Смакуя каждое мгновение. – Я делаю то, о чём ты просила. То, что ты сама выбрала, – наклоняется, целуя уголок губ, потом щёку, потом веко. – Но ты права. Давай спросим. Тото переворачивается на спину, притягивая к себе сверху. Её ладони упираются мне в грудь. – Что я делаю с тобой, Лена? Расскажи. Его руки лежат на её бёдрах, не удерживают – просто касаются. Он смотрит на неё снизу вверх, и в этом взгляде нет власти. Есть только голое, неприкрытое желание. – Может... ты сама хочешь сделать что-то со мной? – А что если хочу?..) – Тогда... действуй, – убирает руки с бёдер, закидываю их за голову, открываясь ей полностью. – Я весь твой. На одну ночь. Или... на сколько захочешь. Лена смотрит на него верху вниз – мокрая, дрожащая, но в глазах уже не страх, а озорство. Та самая девочка, которая опоздала на микробиологию и не побоялась сказать преподавателю правду. – Ну же, Лена. Ты хотела быть моей. А теперь я – твой. Не упускай момент. Её пальцы касаются его груди – сначала неуверенно, потом смелее. Он прикрывает глаза, чувствуя, как по телу разливается жар. – Да... вот так... Она скользит губами по шее, кусает ключицу. Его пальцы сжимаются в кулаки где-то над головой, потому что он обещал не трогать. Пока она сама не позволит. – Ты..., – голос срывается, когда она делает что-то особенно смелое, – ты убьёшь меня когда-нибудь. Знаешь? – Знаю). Трахни меня. Тото накрывает. Он не помнит, как оказался сверху. Как перехватил инициативу. Как одним движением сорвал с неё остатки одежды. В голове – только она, её глаза, её губы, её — «трахни меня». – Сказала же... без «вы», – хрипло выдыхаю, вжимаясь в неё. – Закрой глаза. Лена послушно зажмуривается. Тото целует веки – невесомо, почти благоговейно. Потом – губы, шею, грудь. Каждый сантиметр тела. Она изгибается, хватает его за волосы, тянет вверх. Всё происходит быстро и нежно одновременно. Он чувствую, как она дрожит, как бьётся её сердце, как воздух со свистом вырывается из её груди. – Смотри на меня. Не закрывай. Хочу видеть. Он медленно входит. Она выдыхает – громко, на разрыв. Его имя срывается с её губ. Он ловит его поцелуем, заглушая. Двигается сначала плавно, почти лениво. Потом быстрее. Её ноги обвивают его талию, пальцы впиваются в спину. Где-то в комнате падает на пол рамка с фотографией. – Какая же ты..., – не может договорить, утыкается лицом в шею, вдыхая её запах. – Моя. Моя. Финал приходит внезапно для их обоих. Лена кричит тихо, почти беззвучно, выгибаясь под ним. Он замирает, чувствуя, как тело сжимается вокруг члена, как мир сужается до одной точки. Они лежат в темноте. Её пальцы бездумно перебирают его волосы. – Ну что, Лена...довольна? Опоздала на пару, а получила..., – замолкает, потому что не знает, как это назвать. – Ты как? Не жалеешь? – Ни в коем случае, Тото...). Ялюблю тебя. Мир останавливается. Он застывает, опираясь на локти, глядит на неё сверху вниз. Слова висят в воздухе – такие неправильные, такие невозможные, такие... нужные. – Не говори так, – голос ломается, и он отводит взгляд, пряча лицо в волосах. – Лена... ты не можешь меня любить. Ты меня не знаешь. Я – старый, злой, уставший преподаватель, который... Её пальцы касаются его щеки, поворачивая лицо к себе. Глаза блестят – то ли от слёз, то ли от света фонаря за окном. И в них нет ни капли сомнения. – А ты дурак, Тото), – улыбается, дотрагивается до его губ кончиками пальцев. – Я знаю достаточно. Ты дал мне остаться. Ты не выгнал. Ты волновался, что я замёрзла. Ты назвал меня красивой. Ты... ты смотрел на меня так, будто я не просто опоздавшая студентка. – И я люблю тебя. Не за что-то. Просто. Тото закрывает глаза, прижимаясь лбом к её лбу. Её запах, тепло, невозможная, такая юная любовь. Она обжигает, топит, ломает все стены, которые он строил годами. – Лена...но это неправильно. Мы не должны. Ты понимаешь? – целует её ладонь, потом запястье, потом губы. Медленно, нежно, так, будто прощается. – Но я не могу тебя отпустить. Не сейчас. Не после того, как ты сказала... Дождь за окном снова начинается. – Оставайся. Не уходи сегодня. Пожалуйста. – Никогда не уйду... Теперь я только твоя..