О том как два майора составляют одного подполковника

Джим, как и всегда задолбавшийся от болтовни Артемиуса, смотрит на его незатыкающийся рот. Хочется набить его пауками или еще чем-то поинтереснее. Новая прогрессивная идея бьет ключом из него, словно вода из дыры в песках Сахары. — А знаешь, че ты вечно на технику переводишь? У тебя бабы нет, — произносит первую пришедшую в ум гадость Вест. Лицо Артемиуса наконец-то вытягивается и он затыкается, словно его ошпарили. — Чтоб ты знал, Эскобар была для меня только вариантом, — отрезает он и усмехается. — Ты просто признай, что ты вояка, который не может отличить поршень от шестеренки. А еще ты… — Мне ничего не остается, кроме как признаться тебе в любви, — произносит с иронией Джим и наблюдает, как лицо друга становится вообще нечитаемым. Спохватившись, он добавляет: — Ну, любовь — это хорошо, это ж не страсть в конце-концов, когда по-гусарски выносишь дверь к полуголой девице. — Ты в таких материях ничего не понимаешь, потому что ты тупой, — отрезает Артемиус и дергает за рычаг паука слишком резко. Почему-то Веста это обижает по-настоящему. — А если я тебе сейчас врежу? — интересует губастая нигра. — Не врежешь, — не смотря на него, произносит Артемиус: — Ты мне в любви признался. — А как насчет поговорки: «Бьет, значит, любит»? — Мы не в каменном веке. Бить ты меня не будешь, — уже натурально смеется Артемиус. Весту, честно, хочется взорваться, но Артемиус делает шаг к нему, оказываясь слишком близко, кладя руки на плечи. Воцаряется пауза, после которой должен быть поцелуй, но Артемиус, пытаясь не хохотать как поехавший, абсолютно серьезно произносит следующее: — И через тысячу лет, мой возлюбленный, я скажу о тебе следующее перед любым работорговцем с Юга: «Это мой негр! Он для меня деньги зарабатывает!» — Да пошел ты к черту, придурок! — пихает его в грудь Вест и тоже пытается сдержать ржекичи.