И всё же смерть не страшна

Феофан Сергеевич Вексель, банкир Снежной, девятый предвестник Делец, господин Панталоне мёртв. Тело нашли в комнате его поместья студеной зимой. Рядом с ним лежал блокнот и... Маска Дотторе? Удивительно, что такая вещь сохранилась до таких пор, ведь Дотторе нет в этом мире уже много лет. Что удивляло ещё больше - состояние маски. На ней не было ни единого признака того, что она была уже совсем не новая. Ни одной царапинки, ни одной потёртости. Ничего. Гладкая и прохладная маска находилась в руке у погибшего Дельца. Блокнот лежал неподалеку от лица, а на самом лице была видна эйфория от последних секунд перед смертью. Вероятно, погибший чувствовал приближающийся конец и решил посвятить последние минуты жизни воспоминаниям о своём мертвом друге Докторе. Что уж говоря о блокноте, основываясь на записях в нём, следователи быстро поняли, что смерть господина не была из-за покушения или чего-либо похожего. Просто пришло его время. Аккуратная запись неизвестной даты, написанная ещё до смерти Дотторе. — Дотторе осуществляет свои планы. Я, безусловно, верю в него, но... Честно, я бы не хотел, чтоб он рисковал. Как бы сильно я не хотел этого, я переживаю за него. Пускай это только его клон, а сам Зандик давно мёртв, но... Всё же для меня даже его клон был важен. А этот клон последний живой из всех, что Зандик делал. Когда я начал сотрудничать с Зандиком ради эликсира бессмертия, я поклялся себе, что не привяжусь ни к кому, дабы потом не страдать из-за потери человека. Но я не учёл того факта, что могу привязаться и к самому Дотторе. Возможно дело в том, что я не знал его хорошо тогда и считал неприятной личностью. И даже не подозревал, что могу привязаться. Я не жалею, что познакомился с ним, но было бы куда легче, если бы мы не были предвестниками. Спокойная жизнь без всего этого была бы куда лучше. Запись еле разборчивым почерком в день смерти Дотторе. Вероятно, Лоне писал второпях в порыве эмоций. — Дотторе мёртв. Теперь уже полностью. Когда были живы его клоны, я воспринимал их как живого Зандика, пусть сам Зандик был уже мёртв. Я прекрасно знал, что рано или поздно это произойдёт, умрет его последний клон, я пытался подготовить себя к этому, однако.. - запись прервалась и превратилась в неразборчивые каракули, сопровождающиеся кляксами от чернил. Затем запись продолжилась, - я всё же не смог принять факт его смерти, - запись закончилась на этом. Запись неизвестной даты, по всей видимости, написанная спустя время. — Если задуматься, то я веду этот дневник в память о былых временах. Когда вёлся дневник моего состояния после многочисленных операций и опытов. Помню, как я только попал к Дотторе, и он ставил на мне эксперименты. И вряд ли я мог представить, что буду с ним сотрудничать. Он казался мне страшным первое время, но вскоре я понял его. И осознал тот факт, что сотрудничество с ним может принести пользу. Вот и сейчас я веду дневник, где рассказываю о том, что со мной творится... Только на этот раз морально. Хотя я не так уж и много говорю именно о своём состоянии. Тут больше про то, что я думаю. Но имеет ли это значение? Всё равно эти записи вряд ли увидят. Ну... По крайней мере не скоро. Аккуратный текст, написанный, видимо, спустя долгие годы. — Мне не хотелось бы использовать те эликсиры "бессмертия". Не знаю, правильно ли их так называть. Они просто продливают жизнь, но не делают бессмертным. Чисто из-за уважения к трудам своего друга, я их использую. Зандик старался, его труды не должны пропадать неиспользованными. Но мне уже не хочется жить долго. Какой в этом смысл, когда ты не рядом, Доктор? Я стал курить ещё больше после окончания того несчастного эксперимента, прости. Видимо, зря ты менял мне лёгкие и так переживал за меня. Ах, моя жадность погубила меня. Я не хотел умирать, хотел жить вечно, а теперь... Теперь я даже не против умереть, хотя раньше так сильно боялся и не хотел этого, что согласился на сотрудничество с таким сумасшедшим человеком, как Зандик. Если после смерти что-то есть, то может быть, мы сможем встретиться? Я очень надеюсь. В целом, так часто происходит. Что-то некогда желанное теряет смысл и становится объектом ненависти. Панталоне уже не хотел жить вечно, осознавая, насколько это тяжко. При постоянном движении вперед что-то остаётся позади. На следующей странице было рассуждение, написанное, видимо, не в лучшем состоянии. — Дотторе решил закончить этот эксперимент, хотя ему был не столько важен результат, сколько сам процесс. Так зачем он закончил? В этом не было нужды. Может, если бы он не закончил его, то он был бы жив. Будь он жив, я был бы рядом с ним. Я мог бы дать ему то, чего у него не было никогда. Так почему? Я ему не был важен или? Нет, нет. Я был ему важен, просто... Просто неудачное стечение обстоятельств. Не будь мы предвестниками, мы смогли бы жить спокойно. А так... Может, я даже рад, что он наконец в покое. Почему я вообще так переживаю? Это же всего лишь клон, настоящего Дотторе давно нет. Я сам не могу понять, что ощущаю. Что-то некогда ценное стало ненужным, что-то не столь важное я потерял и осознал, что не ценил, - запись закончилась, а затем с красной строки началась новая: — Сколько бы проблем не приносил Дотторе со своими клонами, я всегда был рад сотрудничать с ним. Мне нравилось быть его подчинённым когда-то. В те годы, когда я ещё не был предвестником. Тогда я мог больше с ним контактировать. А он.. Был интересен мне как человек. Наши взгляды были в какой-то степени похожи, и я очень любил его компанию. Всегда любил. Если вспоминать всё, что было, то можно восстановить в памяти случаи, когда после его экспериментов мне было плохо. Он сидел рядом со мной и наблюдал за моим состоянием, а также не был против некой тактильности. Я мог прижаться к нему, на что тот ничего не говорил. Я благодарен ему за всё, что было. За всё, что он для меня сделал. Жаль, я не успел сказать об этом. Реторический вопрос, написанный во время курения. Обугленные черные "пятнышки" от обжигания об опавший пепел сведетельствовали тому. — Ты ведь не очень-то и хотел подчинить себе весь мир. Тебе больше было интересно, что ты сможешь сделать, на что ты способен, верно, Дотторе? И последняя. Предсмертная записка. — Я давно ничего не писал сюда, пусть же это повествование будет последним. Эликсир бессмертия кончился. Весь. И никто мне больше не сделает его. Кажется, я потихоньку умираю. Мне не страшно умереть, хотя некогда я боялся этого. Страшнее будет, если "того света" нет. Или есть, просто в нём нет Зандика. Хоть ад, хоть Селестия, хоть перерождение... Хоть что. Главное - встретить там его. Я бы очень хотел, чтобы мы встретились. Я ведь... Был единственным его другом. Мне хочется, чтоб тот был счастлив со мной также, как и мне, когда он был жив. Когда он был... Рядом. "Рядом" - это слово было написано много раз и заполонило последнее оставшееся место на странице. Вероятно, спустя пару минут после этой записи он умер. Решил встать и пойти к кровати, взяв с собой блокнот и маску Доктора. И упал. Либо сам опустился на пол. Невозможно утверждать точно. После того, как смерть расследовали, тело Дельца похоронили во дворе неподалёку от его кабинета. Что удивительно - это тот факт, что рядом с могилой проросло небольшое деревце, словно по последней воле кого-то. Но вам, стало быть, интересно, что же было после смерти. Не стоит переживать, сейчас всё узнаете. Панталоне открыл глаза и осознал, что очнулся в неизвестном месте. На удивление, тело ощущалось лёгким. Что это? Рай в Селестии? Ад? Или... Что-то не подлежащее таким понятиям? Хотя... Возможно это было пространство Асмодей, кто знает. Феофан приподнялся и заметил неподалеку от себя фигуру человека. Голубые волосы, белый медицинский халат, чёрные брюки, массивные сапоги, гартеры, всякие аксессуары... Сомнений быть не может. Это Дотторе. Но вдруг Феофан Вексель понял, что не знает, как лучше обратиться к нему. И вообще... Это настоящий Зандик, находящийся в хорошем и достаточно молодом состоянии или его клон? Панталоне слегка покашлял, пытаясь привлечь внимание. Дотторе сразу же заметил это. — Я смотрю, твоё время тоже пришло. Я ждал тебя, - с улыбкой сказал Доктор. — Как мне называть тебя в этот раз? Это настоящий ты или клон? - спросил Панталоне. — На этот раз настоящий. Называй так, как считаешь нужным. Здравствуй, Феофан. — Здравствуй, Зандик. Рад тебя видеть. Знал бы ты, что происходило после твоей смерти. Сначала клоны суету наводили и создавали проблемы, потом все исчезли, оставив меня одного. Я... Скучал, - при последних словах Лоне чуть улыбнулся. — Знаю. Я всё же следил за ними. И за тобой. Пускай с того света. Я всё прекрасно знаю. Что ж... Прости моих клонов за те неудобства, что они доставили. — Я не сержусь на них. Не могу сердиться на тебя. А для меня они были твоей частью. Можно сказать тем, что осталось от тебя. А когда и их не стало, то уж тяжко было. Я бы лучше потерпел то, что они вытворяют, чем был один. — Ясно. Но ты больше не один. Мы встретились, как ты и хотел. Знаешь, я удивлён тому, как ты поступил с эликсиром. Ты же не хотел жить, верно? - в ответ Дотторе получил лёгкий кивок. - Но всё же ты продолжал использовать эликсир. Настолько ты не хотел, чтобы такая вещь пропадала? — Скорее мне было важнее уважение к тебе. Ты бы не хотел, чтобы я умер сразу. Да и труды твои не должны были пропасть зря, - Феофан Сергеевич пожал плечами. — Так вот что. Интересный ты человек. Вроде не показывал этого, а вроде настолько сильно привязался ко мне, что тебе важнее была воля погибшего, нежели твоя собственная. В ответ Доктор ничего не получил. Панталоне отвёл взгляд — Да ладно, - усмехнулся Зандик, - я же не презираю тебя за это. Наоборот, это даже мило с твоей стороны. Испытывать чувства к тому, кто творил страшные вещи. В том числе и с тобой. Ладно, не буду сильно давить на тебя. Тебя и так переполняют эмоции. Какое-то время они стояли так. Молча. Панталоне смотрел на своего... Друга? — Зандик, можешь дать мне руку? Дотторе протянул ему свою руку, на что Лоне улыбнулся. Он взял Зандика за руку, но затем глаза Панталоне расширились. Дотторе потянул того на себя. Не успев понять, что же произошло, Феофан оказался близко к другу (нет, таковым его назвать сложно) чуть ли не уткнулся лицом в его шею. — Мы оба заслуживаем этого. И хотим. Не так ли? - Зандик слегка наклонил голову, давая Феофану больше возможностей что-либо сделать. Панталоне же просто обнял его, прикрыв глаза. Ему наконец стало комфортно. Впервые за тот долгий период, что он был один. Он не хотел делать сейчас что-то страстное. Он просто стоял, обнимая своего друга. Нет, его уже нельзя было назвать таковым. Феофан чувствовал к нему что-то большее, что он сам описать не мог. Да и вряд ли их отношения можно подогнать под рамки принятого. У людей в целом было другое понятие дружбы. А что уж говорить о симпатии. — Я тоже скучал, - вдруг прошептал Доктор. Делец ещё сильнее прижался к объекту своего обожания. Вместе им было хорошо. И в целом всё забывалось. Уже не было важно, ненавидели они свои имена или любили. Из уст ближнего твоё имя будет звучать лучше, чем из уст всего мира, возненавидевшего тебя. Было всё равно на то, что происходило во время жизни. Хотя нет, не так... Было не так уж важно, что было ранее. Оба жили этим моментом. — Знаешь, Зандик. Не передать словами то, что я чувствую к тебе. Слишком много случилось. И я... Люблю тебя? Как бы я не боялся этого чувства. Дотторе лишь мягко улыбнулся. Он не знал, каково это. Но ему явно было комфортно в компании Феофана. Он не дал прямого ответа. Не дал надежды. Но и не отреагировал отрицательно. По крайней мере, он не врал. Но он хотел хотя бы чуть-чуть понимать то, что чувствует его самый близкий человек. Он обнял своего обожателя ещё сильнее, давая понять, что не имеет ничего против чувств Лоне. Они ещё долго стояли так. Просто обнимая друг друга. Без лишних слов. Время уже не имело значения. Им некуда было торопиться. — Я надеюсь, ты не будешь против одного эксперимента, Доктор? — Конечно не буду. Действуй. Панталоне аккуратно коснулся губ Дотторе. Доктор, в свою очередь, ответил на это прикосновение. Вскоре их поцелуй стал глубже, но всё также был нежен. Спустя некоторое время пришлось оторваться. Пускай и нехотя. — Неплохо целуешься, Доктор. Был опыт? — Не было. Это первый. — Учту это. Лоне наклонился и коснулся губами его шеи. Оставив небольшой засос на шее Зандика, он посмотрел на него. — Может, снимешь маску? Хочется на твою реакцию посмотреть всё же. — Мечтай. Лоне закатил глаза. Но он понял, что объект его чувств сейчас в замешательстве. Дотторе в целом не понимал никогда романтики, но ему, безусловно, было отрадно. Что было дальше, никому не ведомо. Но, быть может, ангел Николь снизойдет ко мне и поведает, какой итог был у этой истории. А я, как хороший слушатель, запомню всё и передам вам. Остаётся только надеяться. А ещё желать того, что наши герои в конце останутся счастливы.