Последняя пара

Пятница наступила слишком быстро, принеся с собой пик предэкзаменационного хаоса. В коридорах третьего этажа стоял сплошной гул: студенты судорожно перелистывали конспекты, спорили о формулах и пытались угадать, в каком настроении сегодня профессор Ким. Минхо стоял у окна, чуть в стороне от общей толпы, и лениво прокручивал на телефоне финальный вариант их презентации. Джисон сделал невозможное — за несколько вечеров в репетиционном зале он превратил сухие математические расчеты Минхо в безупречную, визуально идеальную работу. Они почти не разговаривали во время этих посиделок, но между ними установилось странное, хрупкое молчание, в котором обоим наконец-то было спокойно. – Ли Минхо, Хан Джисон, заходите, – строгий голос профессора из приоткрытой двери аудитории № 302 заставил толпу расступиться. Джисон появился словно ниоткуда. Сегодня на нем был строгий черный пиджак поверх белой футболки — его привычный образ «образцового студента» для преподавателей. Но Минхо сразу заметил, как Хан на секунду замер перед дверью, судорожно сжав кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. Минхо сделал шаг вперед, ненадолго поравнявшись с ним плечом к плечу, и тихо, едва слышно для окружающих, произнес: – Презентация у меня на флешке. Расчеты идеальны. Просто читай текст, Хан. Мы все сделали. Джисон быстро взглянул на него, и в его глазах промелькнула благодарность. Он глубоко вдохнул и первым переступил порог класса. Защита проекта длилась бесконечные двадцать минут. Профессор Ким въедливо вникал в каждую строчку, задавал каверзные вопросы по графикам и требовал обоснования каждой формулы. Джисон говорил уверенно, его голос звучал чисто и громко, как на сцене, но Минхо видел, как парень то и дело незаметно переносит вес с одной ноги на другую, с трудом удерживая равновесие от усталости. В моменты, когда Хан запинался, подбирая нужное определение, Минхо спокойно перехватывал инициативу, холодным, ровным тоном выдавая точные математические термины. Они работали как единый, идеально отлаженный механизм, удивляя профессора, который изначально ставил их в пару как наказание. – Что ж, – Ким наконец опустил очки на кончик носа и сделал пометку в своем журнале. – Вынужден признать, Ли и Хан, это лучшая аналитика на потоке. Выше всех похвал. Вы свободны, оценки выставлю к вечеру. Как только они вышли в пустой коридор дальнего крыла, Джисон буквально рухнул на ближайшую скамейку. Силы оставили его в одну секунду. Он откинул голову на стену, прикрыв глаза, и тяжело, хрипло задышал. На его телефон тут же пришло уведомление — Минхо краем глаза заметил имя «Отец» на экране, но Джисон даже не потянулся, чтобы разблокировать мобильный. Ему было все равно. Минхо подошел ближе и остановился рядом, прислонившись спиной к подоконнику. – Поздравляю. Твой рейтинг спасен. Джисон медленно открыл глаза и посмотрел на напарника снизу вверх. На его лице не было триумфа или радости, только бесконечная, выжженная пустота человека, который отдал ради этой оценки последние крохи своего здоровья. – Знаешь... – тихо сказал Джисон, и его голос слегка дрогнул от подступающих слез усталости. – Мне впервые в жизни плевать на эту оценку. Мне просто... просто хорошо, что это закончилось. И что я не сломался там, внутри. Минхо молчал. Он смотрел на Хана и впервые отчетливо понимал, что этот популярный, яркий парень, которого все считали баловнем судьбы, нес на своих плечах груз ничуть не легче, чем его собственный. Минхо залез в карман своего бессменного черного худи, выудил оттуда плитку горького шоколада — единственное, что он иногда покупал себе вместо обеда — и молча протянул ее Джисону. – Держи. Тебе нужно поднять сахар. Джисон удивленно посмотрел на плитку, затем на Минхо. В уголках его глаз все-таки блеснули слезы, но на губах появилась слабая, мягкая и совершенно настоящая улыбка — точно такая же, какой Минхо несколько дней назад одарил уличную кошку под лестницей. – Спасибо, Минхо. За все. – Не за что, – Минхо отвел взгляд к окну, где туман наконец-то начал рассеиваться, пропуская бледные лучи майского солнца. – В понедельник начнется новый семестр. Не смей снова доводить себя до такого состояния. Я не собираюсь каждый раз ловить тебя по углам. Джисон тихо рассмеялся, отламывая кусочек шоколада. Сессия все еще продолжалась, впереди их ждало лето, полное неопределенности, и новые строгие требования профессоров. Но прямо сейчас, в тихом коридоре колледжа, два глубоко одиноких и сломанных человека сидели рядом, чувствуя, что их общая трещина внутри больше не разрастается. Они нашли свою точку опоры.