Сложности работы с высшим руководящим персоналом

— Красные шлемы? Вы издеваетесь? Может, ещё красные носы надеть и табличку «Пни меня» на спину? Стражник должен быть в первую очередь незаметным! — Ваймс против обыкновения смотрел в лицо Ветинари. — Прекратите истерику, Ваймс. Стражники не должны патрулировать в чём попало. В любом случае, всё уже решено и утверждено. Это понятно? — Да, сэр, — взгляд снова скользнул на стену, лицо и голос одеревенели. — Не позволять вам меня задерживать, сэр? — Нет, сэр Сэмюэль, позвольте мне вас задержать ненадолго. Вы сейчас на взводе и вам не стоит идти в Псевдополис-Ярд в таком состоянии. — Это моё обычное состояние, сэр (Ваймс не стал добавлять «особенно после разговора с вами», но Ветинари понимал). — Возможно. Но через два с половиной часа в Псевдополис-Ярд придёт Гражданская комиссия с проверкой. — Очень глупая идея, кстати. Даже сами стражники шутят про «День открытых дверей в тюрьме». — А я считаю полезным продемонстрировать общественности, что арестованные содержатся в приемлемых условиях. Что их не пытают, как при Ветруне, например. — Допустим. Но тогда пусть они видят всё, как есть. И меня тоже. — Ваймс, вы отказываетесь, даже не выслушав, что я предлагаю. — Я слушаю, сэр. — Позвольте мне показать, — Ветинари встал, подошёл к стене, надавил куда-то, и проскользнул в открывшийся проход. С обречённым вздохом Сэм последовал за ним. Помещение, в которое патриций привёл командора, оказалось залом для тренировок. Ваймс видел много мест для тренировок, поэтому узнал его даже несмотря на несколько стоявших там очень странных приспособлений, созданных Леонардом. Закрыв за ними дверь, Ветинари сказал: — Вам надо сбросить напряжение, сэр Сэмюэль. А мне нужно хоть иногда тренироваться, чтобы не потерять форму. Поэтому я вызываю вас на убервальдскую борьбу. — Убервальдскую? Это как? Тридцать на одного? — вспомнил Сэм свой визит в Убервальд. — Правила простые: никакого оружия, никаких доспехов, одежда только ниже пояса, — Ветинари начал расстёгивать мантию. — С оружием и доспехами всё понятно. А раздеваться зачем? — Ваймс начал отстёгивать нагрудник. — Это убервальдская борьба. В правилах также сказано, что участвовать могут только мужчины в человеческом облике. Как-то нужно было это отслеживать. — Лично я уверен, что вы — не женщина и не вервольф, сэр. — Да? Не вы ли регулярно подвергали сомнению то, что я человек? Впрочем, не важно. Это просто традиция, не будем её нарушать. — А правила маркиза Пышнохвоста действуют? — Только те правила, которые я озвучил. Сняв всё, что нужно было снять, Ваймс встал в боксёрскую стойку. Ветинари уже ждал его. Казалось, что он просто стоит, но глазом опытного стражника Сэм видел, что патриций взведён, как сжатая пружина. Оба не двигались. Через некоторое время Сэм усмехнулся, осознав, что происходит: они оба знают, что нападающий находится в невыгодном положении, раскрывая свою тактику и позволяя использовать импульс своего движения против себя же. Кроме того, главным козырем Ветинари в этом бою была ловкость, а она мало поможет при нападении. Но патриций рассчитывал, что командор, как более эмоциональный и импульсивный человек, нападёт первым. — Нет, сэр, — покачал головой Ваймс. — Вы меня вызвали, и либо вы нападаете, либо я ухожу. — Хорошо, — ответил Ветинари и начал движение вперёд. Очень медленно, неестественно замедленно. Вероятно, это был какой-то психологический трюк, потому что Сэм попался и не успел отследить движение — ему показалось, что после этого патриций мгновенно оказался рядом и ударил его коленом в живот. Но тут сработали рефлексы — Ваймс схватил Ветинари за ногу и со всей силы рванул вверх, роняя его на спину. А затем рухнул на него сверху — и только тогда схватился за живот. Когда Ветинари оказался под Ваймсом — он ничего уже не мог сделать. Сэм сильнее и тяжелее. В другой ситуации патриций достал бы откуда-нибудь кинжал — и вышел из положения. Но оружие было запрещено. Ваймс положил руку на горло Ветинари — не душил по-настоящему, но всё-таки причинял ощутимый дискомфорт. Живот Сэма болел от удара и он хотел что-то сделать, а не просто встать и пожать руку сдавшемуся сопернику. Хотелось ударить кулаком, оставив фингал на первом лице государства — Ветинари сам виноват, что не проговорил это в правилах. И всё-таки герцог Анкский понимал, что это может повредить всему Анк-Морпорку. Но самое странное — что Ветинари не собирался сдаваться. Обе его руки потянулись к паху Ваймса — но не для того, чтобы бить. Патриций двумя руками через штаны начал ласкать член Сэма. Ваймс резко отпустил его шею: — Что вы делаете, сэр? — А что? — хитро прищурился лежащий под ним Ветинари. — Правилами это не запрещено.